Чтение онлайн

В её янтарных глазках горело уже неподдельное любопытство. Не чувствуя осуждения матери и притихших нянек, девочка доверилась красивому улыбчивому родичу. Эжен бережно извлёк из шкатулки великолепно изготовленную фарфоровую куклу на шарнирах.

— Её сделала лучшая кукольница столицы. Дай ей имя, моя милая, и она будет тебе самой верной подругой. А если захочешь сшить ей новое платье, напиши мне, и я пришлю какие угодно шелка.

— Elarehem! — по-придворному поблагодарила девочка, и хотела церемонно присесть, но поймав мимолётную тень в глазах Эжена, не сделала этого, и просто произнесла. — Спасибо, дядя.

— Не благодари. Теперь ты, мой юный рыцарь, — де Итель повернулся к племяннику, а Жан подал ему один из двух деревянных футляров. — Милленские воины называются вайлэ, самые сильные и храбрые из них служат в моей страже, и сражаются они вот такими мечами. Смотри! — Он откинул крышку, на бархатной светло-синей подкладке лежал вырезанный из дерева дориат — одноручный меч с рукоятью в виде драконьей пасти. Его размеры были тщательно подогнаны под руку и рост ребёнка.

Анэтор с некоторой робостью коснулся искусно выточенной рукояти. Не отрывая заворожённого взгляда, вытащил меч и попытался взмахнуть. Вьюрок тем временем открыл второй футляр с точно таким же деревянным оружием.

— Было бы нечестно дать тебе меч, но не подумать о твоём противнике. Когда соперники уважают друг друга, они сражаются одинаковым оружием, чтобы победил самый умелый. Померяемся силами? — Он легонько стукнул по клинку Анэтора, и этот худенький пугливый мальчуган, недолго думая, ударил в ответ.

Няньки снова всполошённо заохали, но строгий взгляд Миоры заставил их замолчать. Дядя же и племянник пустились в задорный боевой пляс по полянке, размахивая деревянными мечами. Клинки раз за разом сходились с радостным стуком, но исход поединка был предрешён, и вскоре поверженный Вьюрок свалился к ногам своего противника. Он запросил пощады, и юный вайлэ милостиво убрал меч.

Анэтор засмеялся, и у Миоры сладко защемило сердце, как редко она слышала столь чистый и радостный смех. А Эжен, стряхнув с себя невидимые пятна крови, поднялся.

— Я и тебе привёз кое-что, — Жан передал владетелю свёрток, — ты писала, что скучаешь по нашим сладким йэтэ, но те семена, что ты привезла, так и не проросли. Теперь, я надеюсь, ты устроишь себе целый сад.

В свёртке оказался саженец плодового дерева, что росло на землях родной для них долины Эн`Итель. Теперь румянцем загорелись и по-милленски белые щёки императрицы.

— Это… это чудесно, Эжен!

— Не благодари, сестрёнка. Я знаю, что ты меня любишь.

От столь грубого нарушения этикета лица воспитательниц посерели, но никто уже не обратил на это внимания.

— Мерфиния, Анэтор, — ласково обратился Эжен к своим новым маленьким друзьям, — если вы не возражаете, я похищу вашу матушку ненадолго, нам хотелось бы немного пошептаться.

Дети, увлечённые подарками, оказались совсем не против. Эжен и Миора мерно зашагали по аллее на юг, молча вслушиваясь в пение птиц, желая оказаться вдали от посторонних глаз. Мерфиния рассматривала чудесную куклу, у который неведомым ей образом двигались и ножки, и ручки, и голова на тонкой шее. Анэтор протянул сестре один из мечей:

— Поиграешь со мной? — Девочка молча показала ему куклу. — Если поиграешь, я сплету ей венок.

— Плавда? — Спросила она, а когда брат утвердительно кивнул, отдала куклу няньке и взяв один из мечей, крикнула. — Защищайся, лыцаль!

Убедившись, что поблизости не осталось любопытствующих слуг и придворных, Эжен, уже не сдерживаясь, крепко обнял сестру. Миора в первый миг вздрогнула: она уже успела отвыкнуть от столь явного проявления чувств. При императорском дворе царили показная вежливость, торжественность и церемонность. Лишь оставаясь с мужем наедине, она могла позволить себе снять незримую маску. В то время, как марбэйн, следуя Драконьему Пути, предпочитали простоту и сердечность в общении. Считая, что ничто не красит человека более, чем искренность. Прошло лишь мгновение, и императрица ответила на объятия с не меньшей теплотой.

— Подумать только: девять лет! Да это треть моей жизни, сестрёнка. Милая моя, родная, как я скучал…

— И я по тебе. Во имя Дракона, я ведь почти забыла, как ты выглядишь! И чем пахнешь, — забавно дёргая носиком, она принюхалась к его волосам: запах был лёгкий и свежий, — это же «Виалбри*»? До сих пор пользуешься отцовскими духами?

*Vial en Brin — Горный Ветер.

— Он передал мне хороший вкус. Ну а ты? — Дыхание Вьюрка пощекотало шею сестры: рыжие пряди благоухали незнакомой сладостью. — Хм… что же это? Ладно, сдаюсь!

— Это имперские. «Шохейская роза». Их подарил мне тонхэт Реш из Марэвида. Как оказалось, они здесь вовсе не чужды прекрасного, — проговорила Миора, мягко высвобождаясь из объятий.

— Какое облегчение! А то уж я думал, что отправил единственного близкого человека в логово к дикарям! — В тон ей откликнулся Вьюрок, и брат с сестрой весело рассмеялись. Ни он, ни она давно уже не чувствовали такой лёгкости на сердце. Казалось, всё гнетущее испарилось в мгновение ока, уступив место незамутнённому почти детскому счастью. Увы, это ощущение было мимолётным: слишком тяжёлое бремя нёс на плечах каждый из де Ителей. — У вас чудесные дети, родная, но меня печалит, что мальчик болеет столь часто. Ты не писала о болотной хвори.

— Не всё можно доверить бумаге, — грустно улыбнувшись, припомнила она начало разговора. — Это было тяжело для нас. Он пролежал почти месяц, иногда терял сознание и почти не дышал. Я молилась Светоносному, как никогда раньше. Сам шетум Аврентий взялся лечить Анэтора. Но ты ведь знаешь, с помощью Ivey vo Lime можно исцелить почти любую свежую рану, но против долгой болезни эти чары бесполезны. Тордэану даже пришлось тайно вызвать в столицу ведунов-обберитов из Роиана, их отвары и заклятия смогли в итоге помочь.

— Но они не жрецы Каинен, поэтому Аврентий затаил обиду, верно?

— Не думаю, шетум мудр, он выше мелкой ревности. А жизнь и императорского сына, пусть и не наследника, священна для него.

Повисло тяжёлое молчание. Слабость императорского семени была общеизвестна: первая жена подарила Тордэану дочь только через почти пятнадцать лет брака, Миоре повезло больше, но Анэтор родился слабым и болезненным, и за все последующие года ей так и не удалось зачать вновь. По закону Алого Солнца сын опережает дочь в очереди на престол, однако наличие колдовского дара уравнивает их в правах, и тогда предпочтение отдаётся старшему ребёнку. Следующей императрицей должна стать юная заклинательница света Мерфиния, а Анэтор наследовал уже милленский трон, как племянник бездетного Эжена. Впрочем, чтобы размышлять о наследовании, этот трон ещё надо было занять.

— Но ты ведь явно приехал не без оснований. Это наконец случилось? Я уже могу называть тебя «энкеро»? — Императрице хотелось, чтобы её голос звучал ровно, но волнение не укрылось от чуткого уха Вьюрка.

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, но коронация ещё не состоялась.

— А де Онир?

— Увы, старику осталось недолго, — лэнхаир не смог сдержать печального вздоха, он давно смирился со смертью наставника и покровителя, но продолжал считать, что этот великий человек заслужил лучшего, чем медленное мучительное угасание. — Я уехал после разговора с лекарем.