Чтение онлайн

— Нет, сам по себе. О его прошлом мало что известно, насколько я знаю, он не так давно вернулся в Оссит, долго странствовал. Хм… Вейн считает его исключительным. Кстати говоря, с лёгкой руки джайхэта его теперь чаще прозывают Керан, что с Serch Terea переводится, как ценность.

— И что он, правда, сможет вылечить Элизия?! — теперь в голосе Амони звучала смесь надежды и волнения.

— Честно признаться, не знаю. Никто уже не в силах вернуть мальчику зрение, но…

— Что «но», мэйнир?!

— …Керан не зря получил своё прозвище, его способности и умения действительно бесценны.

Украшенные гербами двери распахнулись, пропуская облачённую в меха, шёлк и бархат процессию в царство чревоугодия, тривиально именуемое пиршественным залом.

Длинные дубовые столы изнывали под тяжестью яств, а сновавшие вдоль них слуги приносили всё новые и новые. Пять очагов нещадно коптили стены, отчего в зале стояла духота, принёсшая изрядное облегчение тем, кто несколько часов простоял на морозе.

Гости расселись. Джайхэту отвели почётное место между архэтом и чародеем-регентом, заняв которое, тот сразу же накинулся на баранье жаркое с чесноком и хреном, попутно запивая мясо хлэдом. Этельдор же напротив ел крайне мало и не пил вовсе. Его подопечный, скинув барсовый плащ слуге, увлечённо хрустел шкварками в меду. Один из рыцарей подал ему чашу морозного напитка, и Амони, слушавший в это время рассказ Вейна о погашении Костра, залпом выпил её. Хлэд мгновенно ударил в голову, наследнику показалось, будто его нагишом закинули в прорубь. В глазах потемнело, зубы принялись бешено выстукивать барабанную дробь, а джайхэт в это время продолжал самозабвенно вещать:

— …и вот тогда это чучело, как закричит: «Yakher!» — подорвать нас удумал в узком проходе, но вэттир Ваал, не будь дурак, шибанул альхарца молнией! Ох, слышали бы вы, визжал тот, что твоя свинья! Ладно, прошли дальше, и что же видим?! Ещё восемь энфитов, злющие, в руках тьма клубится! Я ясное дело взял на себя троих! Ваал и Керан ещё по двое, Фаро — одного, ну а мальчишка Лейхте должен был в это время погасить Костёр. Пока мы с Циро мысленно обсуждали, как их лучше разделить, они вроде как сами приняли правила игры и напали! Сразу трое ударили меня своим «Maleh Janos»! Я принял эту муть на посох, и ответом срезал всех троих! Как дети малые, не смогли от обычной «цепи» увернуться! Циро в это время расправился с одним, а второго, не мудрствуя, насадил на меч. Ваал, тоже молодец, придумал какую-то заумь, накрыл обоих, значит, камнепадом. Но всех подставил этот олух Фаро, не сумев отразить «Keynis Diale». Энфит его, значит, вырубил, и мне за спину соскользнул. Zerch! Если бы не малыш Лейхте со своим «Eyt!», не сидел бы сейчас джайхэт перед вами! Ну, короче говоря, с делом справились успешно, и Костёр погасили, и в живых остались!

— За Вейна Бессмертного! — объявил здравицу фаир Гэрил из рода Виртонов, поднимая наполненную до краёв чашу. Пирующие поддержали его дружным гулом, с охотой опустошая сосуды с морозным напитком.

— Медвежатина, Ваше Высочество, — шепнул джайхэту на ухо распорядитель, указывая на четырёх слуг, вносящих в зал длинный поднос, накрытый цеттиновой крышкой.

— Ну, приступим, — проговорил тот, вооружаясь ножом и трезубой вилкой. Вид у Бессмертного был до того алчно выразительный, что Амони сам загорелся идеей отведать диковинного блюда. Действие хлэда стало понемногу спадать, сковавшие мозг морозные пальцы разжались, но наследника до сих пор шатало, и он едва не упал на стол, потянувшись за мясом. Заметив оплошность архэта, один из прислужников быстро подал тому тарелку с дымящейся плотью. Кивком поблагодарив слугу, Амони подцепил вилкой маленький кусочек и, не тратя времени на раздумья, отправил в рот. Медвежатина имела знакомый вкус, наследник тщательно прожёвывал, силясь распознать его.

«Ммм… похоже на свинину, только жёстче… или…», — и тут Амони вспомнил! Когда ему исполнилось десять, отец, архэт Лоэмар де Пьюс, взял его с собой на охоту. Они провели весь день в лесу в сопровождении лучников и собак, и к утру напали на след огромного вепря. Когда зверь был выслежен, отец запретил стрелкам бить его, и сам, верхом на коне и с верным копьём в руке, кинулся в бой. Маленький Амони тогда жутко перепугался, но всё равно смотрел на развернувшееся действо с восторгом. Архэт смерчем пролетел мимо кабана, уколов того наконечником в бок. Хрюкнув, зверь бросился на Лоэмара, но тот, спешившись, поймал вепря на копьё. Лесной исполин не хотел умирать, он, издавая жуткую смесь хрюка с рычанием, разрывал копытами землю, силясь достать клыками до архэта, но копейная перекладина не давала ему этого сделать. И вот, отмучившись, он рухнул на землю. Вечером того же дня кабана подали к столу запечённым с яблоками и грибами. Мясо вепря было таким же, как эта медвежатина.

Пришедшие на ум воспоминания посеяли в душе Амони сомнения и он, покосившись на стоящего у колонны распорядителя, тихо-тихо одними губами прошептал вопрос. Седовласый человечек, кивнув, приложил палец к губам.

«Главное, чтобы Вейн подмены не обнаружил, а то мало ли…».

Пир тем временем набирал обороты: слуги проводили уже четвёртую смену блюд, а уж сколько было выставлено бочек с морозным напитком и не сосчитать! За сочными перепёлками последовали угри по-мирьехски, чуть позже подали лосиный студень и на сладкое пирог с начинкой из лесных ягод.

Несколько дворян уже мирно дремали под мелодичные переливы лютен и флейт. Двоих подравшихся рыцарей вывела из зала стража, пока дело не успело дойти до мечей.

Те, кто оставались ещё потрезвее соревновались в красноречии, выдумывая всё новые и новые здравицы:

— За то, чтобы этот пир никогда не закончился! — объявил какой-то рыцарь из безземельных, поднимая кружку.

— За нежные улыбки красавиц и лица врагов, сведённые страхом! — предложил молодой фаир Гаэм из многочисленного семейства Кромтов.

— Во имя Каинен Светоносного! Litu! Litu! Litu! — трижды возвестил известный своей набожностью фаир Равгель Сизый Хвост, получивший столь странное прозвище из-за того, что нигде не появлялся без потрёпанного шейного платка.

Этельдор пробовал завести с гостем разговор о делах, но изрядно развеселившийся джайхэт только отмахивался от регента. Расправившись с третей частью «медвежьей» туши, он громогласно заявил, что устал давиться хлэдом и требует чего-нибудь погорячее. Слуга, слишком буквально понявший его слова, тут же притащил Вейну бочонок со жгучей альхарской перцовкой. Бессмертный наполнил кубок и, отмахнув нехилый глоток, к изумлению присутствующих выпустил изо рта струю пламени. Огонь, взвиваясь, заиграл десятками оттенков красного, рыжего и жёлтого цветов, а затем птицей облетев пиршественный зал, развеялся без следа.

— Эх, хороша зараза! — довольно пророкотал джайхэт. — Ваша Светлость, попробуйте!

С самой искренней улыбкой Вейн наполнил кубок Амони, однако, тот, не разделив благородных порывов чародейской души, в ужасе отшатнулся, едва не придавив тихо храпящего рядом с ним ксэхэта Эзерона Саркриста. Бессмертный пожал плечами и, перелив прозрачную жидкость себе в чашу, залпом выпил, обойдясь в этот раз без огненного дыхания.

Пир продолжался вечер, ночь и изрядную часть следующего утра.

— Держите меч ровнее, орхэт Арнитен, — ворчливо присоветовал фаир Доар, наблюдающий за учебным поединком Амони и Гельри со своего привычного места на скамье под берёзкой. — Плавнее. Теперь переводите. Вот! У вас почти получилось. Ещё раз…

Дзинь! Затуплённые юсфитовые клинки столкнулись с весёлым звоном.

— Переводите!

Гельри с силой отбросил в сторону меч наследника, припав на раненую ногу, краткая вспышка боли, на миг ослепив его, свела на нет успех проделанного действия: клинок Амони, вернувшись на прежнее место, угрожающе нацелился в горло Арнитена.