Чтение онлайн

— Нет! Плохо! — укорил здоровяка Тоннат.

— Но, фаир Доар, у меня нога и… — попытался было возразить тот, но старый рыцарь перебил его.

— Никто не заставлял вас двигать ею, орхэт. От вас сейчас требуется работать руками, только руками. Простая связка: приняли — отвели — ударили. Ещё раз!

Дзинь! Мечи столкнулись и могучий Гельри, уповая на силу рук, попытался выполнить требуемое, но опять безуспешно. Отведённый клинок де Пьюса, мгновенно вернулся, опередив только замахнувшегося оруженосца.

— Не мешкайте, отвели — бейте! Ещё раз!

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Клинки сходились вновь и вновь, и каждый раз Амони, совершенно не щадя Арнитена, подлавливал того на какой-либо ошибке. Гельри был вынослив, силён и старателен. Памятуя об уроках с щитом, он научился неплохо отражать удары и даже отводить их в сторону, но всегда медлил, нападая и даже если успевал что-то сделать, то удар получался смазанным. Ему было далеко до Элизия, и он понимал, что один не сможет быть наследнику достойной защитой. Однако Амони с яростью отвергал любые предложения, касающиеся замены так и не пришедшего в сознание Дорэана.

— Достаточно. Арнитен, делаете успехи, хоть и небольшие. Ну а Вашей Светлости я бы посоветовал быть снисходительней, как-никак орхэт только научился правильно держать меч, и до сих пор с надеждой косится на щит, а вы требуете от него едва ли не рыцарских способностей!

— Гельри слишком медленен, вэттир Доар, и он это знает. Я всего лишь даю ему возможность развиться, — спокойно заметил де Пьюс, возвращая клинок на стойку.

— Да, фаир Доар, это чистая правда, я сам просил Его Светлость не давать мне пощады, тем более, вы говорили, что в настоящем бою скорость значит много больше, чем сила. В битве за Мирьех я защищал Его Светлость, пытался вывести из боя, но попал под заклинание. Потом столкнулся со Зверем, а дальше… эх, всего и не вспомнить…

— Однако вы выжили и сражались храбро.

— Храбро, да. Смог защитить свою жизнь, но не Его Светлость, и мне до сих пор стыдно за это.

— Гельри! — воскликнул наследник с возмущением в голосе. — Ты невыносим! Я устал повторять, да ты ведь и сам знаешь, что не мог поступить иначе! И я не хотел бы, чтобы ты разделил судьбу Элизия, пытаясь спасти меня.

— Ваша…

— Всё! Молчи! Клади меч, поблагодари фаира Доара за урок и пойдём. Надеюсь, ты не забыл, что мы собирались делать?

— Нет, как можно?! — смутившись, выпалил Арнитен, поправляя каэсше, украшенное родовым гербом — раскидистым вечнозелёным кедром. — Премного благодарен вам, фаир Доар.

— Ступайте с миром, орхэт, — благосклонно кивнул Тоннат, привалившись спиной к дереву, и смежив тяжёлые веки.

Ещё утром они условились сходить поглядеть на дракона. Как и другие его сородичи Карл был жителем неба, а не тверди. На землю он спускался крайне неохотно, предпочитая отдыхать от перелётов на возвышенностях, которыми чаще всего оказывались горные пики. Решением Этельдора дракону отвели место на вершине донжона, где он пребывал и ныне, сначала мирно дремля, а потом подкрепляя силы свиным мясом.

Кормёжку исполину исправно приносили двое младших поварят с замковой кухни, единственные из слуг, кто не устрашился дракона. Каждые два часа они втаскивали по длинной винтовой лестнице взятые в леднике мороженые туши. А потом восхищённо наблюдали за тем, как чудище, внушив им слова благодарности, прожаривает мясо зарядом ярко-синих молний, после чего пожирает всего в несколько укусов.

Узнав об этом, Амони вознамерился подняться на башню, чтобы самому вблизи поглядеть на Карла, а по возможности и поговорить с ним. Оруженосец должен был сопровождать его, хотя Гельри и испытывал перед крылатым ящером изрядную робость.

Дракон лежал, занимая собой почти всю крышу. В сравнении с другими ящерами вроде красных, которые обитают в вулканических пустошах бывшего Мершвельда или чёрных, что днями таятся в глубоких подземных гротах, а ночью вылетают на охоту, он был совсем небольшим. Однако скромность размеров полностью искупалась длиной хвоста и размахом крыльев, которыми он закрывался на манер плаща, вовсе не думая их складывать. В солнечном свете чешуя Карла отливала сапфировым блеском, и сам он казался каким-то призрачным созданием, будто вынырнувшим из седого предания.

Драконы… во всём мире никто по-настоящему ничего не знал о них. Многочисленные и противоречивые сведения не могли прояснить загадку их происхождения. Упоминания о крылатых исполинах содержались даже в древнейших летописях давно исчезнувших государств. Они будто бы были всегда. Обладающие огромной мощью, почти неуязвимые для чар и оружия, с небрежной лёгкостью читающие мысли и мудростью затмевающие самых выдающихся учёных мужей.

Драконы всегда предпочитали наблюдать мир со стороны, крайне редко снисходя до бед и распрей смертных народов. Они не чтили Богов, не стремились ни созидать, ни разрушать, просто существуя ради самих себя и никого больше.

Многие пытались понять их, заставить поделиться хотя бы толикой мудрости и силы, но редко кому удавалось. Пришедших с миром и подношениями драконы могли отблагодарить советом или какой-либо незначительной услугой, но делали они это с презрительным осознанием собственного превосходства.

Исключения были, например, Амони знал, что его дальние предки, милленские князья, построили своё государство на идее поклонения и подражания драконам. Лазурные защищали Миллен и дарили его жителям собственную мудрость, те же обеспечивали их пропитанием. Однако их более не осталось нигде на Джааресе. Гибель лазурных прошла большим водоразделом по отношениям драконов и смертных, те всё же реже и реже стали подпускать к себе людей, и почти прекратили заключать нерушимые клятвы.

Мало кто осмеливался назвать дракона своим врагом, памятуя, что бросившие им вызов не долго остаются в живых, но ещё меньше было тех, кто мог бы назвать дракона другом. И джайхэт Норина, Вейн Бессмертный оказался именно таким человеком. Сошедшийся в незапамятные времена с одним из грозовых драконов, что издавна облюбовали скалистое побережье Тулмонда, Моря Бурь, он смог пронести связавшие их узы дружбы сквозь столетия.

Быть может, огромный ящер углядел в легендарном чародее родственную душу, а может, попросту проникся задорным нравом последнего, этого никто не знает. Но как бы там ни было, истина в том, что дракон признал равенство и в некотором смысле даже первенство человека. Карл позволял Вейну летать на себе, помогал ему в битвах и никогда не обделял мудрым дружеским советом.

Дракон открыл глаз: жёлто-зелёного цвета и маслянисто блестящий, чёрный зрачок не двигался, ему не нужно было осматривать пространство или сосредотачиваться на чём-либо, он и так видел всё.

«Знатное угощение — это хорошо. Меня мучит голод, — пронеслась в головах пришедших мысль дракона. — Новые лица… хотя, кажется, я вас уже где-то видел, может быть, даже слышал ваши имена и титулы, но даже не потрудился запомнить, ибо они для меня ничего не значат. Вас людей очень много, и вы все похожи друг на друга, и посему пытаетесь выделиться, придумывая себе звучные прозвания и украшаясь безделушками. У тебя красивый герб, мальчик, снежный барс, он выглядит внушительнее, чем дерево твоего друга, должно быть и титул у тебя выше…»