Чтение онлайн

Мн кажется, я вижу ваше лицо, слышу ваши слова: «Кенни одержимъ припадкомъ паоса» — да, это правда. Сейчасъ я опрокинулъ чернильницу, и едва достанетъ мн чернилъ, чтобъ докончить это маранье, потому-что частицу надобно оставить для записки къ мистриссъ Д. А propos о ней, Томъ. Не знаю, какъ и увдомить ее, что я въ тюрьм: ея чувства будутъ страшно потрясены этимъ, что не помшаетъ ей, между-нами будь сказано, какъ скоро у насъ съ ней будетъ схватка — а это не замедлитъ — осыпать меня дкими выходками за то, что, смотря на все мое судейское достоинство, со мною поступили въ Брюссел какъ съ простымъ мошенникомъ.

Думаю, что самое лучшее теперь — послать за Желлико, потому-что Вангёгенъ и Дрекъ ужь прислали мн сказать, что отказываются отъ веденія моего дла, «предоставляя себ полную свободу относительно будущаго процеса за претерпнное личное оскорбленіе», иначе сказать: требуя десяти фунтовъ за то, что я выгналъ Вангёгена. Пусть такъ!

Переговоривъ съ Желлико, сообщу вамъ результатъ свиданія, если только выйдетъ какой-нибудь результатъ; но мой пріятель Желлико адвокатъ изъ адвокатовъ; у него не только лвая рука не знаетъ, что длаетъ правая, но и на одной рук средній палецъ ничего не знаетъ объ указательномъ.

Теперь четверть третьяго пополуночи, а я съ тяжелою головою сажусь доканчивать письмо и, ужь можете быть уврены, не расположенъ къ дремот. Не знаю, чмъ начать, какъ сказать вамъ, что такое случилось; но, коротко, Томъ: я, можно сказать, разоренъ. Желлико сидлъ со мною нсколько часовъ и просмотрлъ все дло; онъ получилъ бумаги отъ Вангёгена и Дрека и, говоря безпристрастно, оказалъ много доброты и состраданія. Я увренъ, что моя голова не выдержала бы, еслибъ сталъ разсказывать вамъ вс подробности. Сущность дла состоитъ въ слдующемъ: «Дло Додда-сына» не дуэль Джемса, какъ я думалъ, а цлый рядъ взысканій съ него за долги, простирающіеся до двухъ тысячъ фунтовъ стерлинговъ слишкомъ! Нтъ сумасбродства, начиная съ балета и кончая пари о лошадяхъ, котораго бы онъ не испробовалъ; верховыя лошади, ужины, бархатные жилеты, перстни, цпочки, танцовщицы слились въ бдной голов моей въ какой-то дикій хаосъ!

Онъ удосужился въ какіе-нибудь три мсяца набраться столько гадостей и пороковъ, что иному понадобились бы на это десятки лтъ; технически это называется «лихо пошелъ!» Ну, надобно сказать, что если такъ идти, то скоро прійдетъ къ концу всякій, а тмъ боле сынъ задолжавшаго ирландскаго джентльмена! Вы не вообразили бы, что мой молодецъ хотя по именамъ знаетъ вещи, которыя, кажется, считалъ чисто-необходимыми въ своей жизни; и какъ онъ усплъ набрать денегъ и надлать долговъ — дла, которыя были для меня затруднительными во всю жизнь — ршительно не могу постичь. Я спишу копію съ одного изъ взысканій, перешлю къ вамъ и увренъ, что ваше изумленіе будетъ равняться моему. Кажется, мой молодецъ толковалъ въ томъ род, какъ-будто бы Беринги [26] его ближайшіе родственники; кажется, что бросать деньги было ему истиннымъ наслажденіемъ! Подумайте только: все время, когда я думалъ, что онъ корпитъ надъ французскими уроками, онъ побрасывалъ себ костями; а приготовленіемъ своимъ къ служб въ Департамент Торговли занимался онъ за кулисами оперы. Викерсъ причина всему этому. Еслибъ онъ сдержалъ общаніе, мой парень не промотался бы съ негодными товарищами.

Откуда я возьму денегъ, Томъ? Не придумаете ли вы, какъ бы намъ вылзть изъ этой ямы? Предполагаю, что нкоторые, если не вс кредиторы, согласятся на уступку; говорятъ, что Лазарь всегда беретъ четвертую часть своего взысканія. Теперь можете оцнить всю забавность потхи, которую вчера разъигрывалъ я въ суд; можете вообразить, какая чепуха выходила изъ моихъ толковъ о дуэли и Ватерлоо въ дл о долгахъ! Но зачмъ они мн не сказали, по какому длу я призванъ? Зачмъ они только повторяли свое смшное требованіе «Racontez l'affaire?» — что жь было разсказывать? Съ чего я могъ вздумать и откуда могъ знать объ этомъ Лазар и всхъ жидоморахъ? Терзаютъ меня полтора мсяца каждый день допросами о дуэли — что жь страннаго, если я помшался на одномъ пункт и не могъ толковать ужь ни о чемъ, кром дуэли и огнестрльныхъ ранъ? а потомъ, безъ малйшаго намека о переход, вводятъ меня въ банкрутскій судъ!

За «непокорство» посадили меня въ тюрьму на три дня, и до истеченія этого срока нтъ никакого средства въ бельгійскихъ законахъ склонить ихъ выпустить на свтъ арестованнаго Кенни Додда! Такимъ-образомъ приходится мн оставаться здсь «питая душу сладкими и горькими мечтами», какъ говорятъ поэты. Впрочемъ, нельзя пожаловаться, чтобъ на это время не достало у меня занятіи. Бумагами, которыя принесъ Желлико, можно нагрузить возъ; кром-того, у меня есть соображенія относительно письма къ мистриссъ Д., которое, предполагаю, изумитъ ее. Думаю коротко, но сильно изобразить ей, въ какомъ положеніи теперь мы и на сколько она причиною, что мы дошли до него! Покажу ей, что ея собственное сумасбродство послужило камертономъ, по которому запло все семейство, и что ее одну должно винить во всемъ несчастій. Общая мн столько прекрасныхъ сторонъ въ заграничномъ путешествіи, она забыла одну, что я уподоблюсь Сильвіо Пеллико; но я этого не забуду, Томъ!

Потомъ готовлю особенное письмо для Джемса. Онъ увидитъ, что и на его долю достанется погоревать о нашемъ общемъ разореніи; потому-что хочу написать Викерсу и попросить его опредлить Джемса въ какой-нибудь отдаленнйшій гарнизонъ, куда-нибудь на Островъ Св. Елены, или еще хуже! Что мн за надобность! Ни капли не стану жалть! Въ Гамбіи трудновато будетъ ему задавать ужины по четыре фунта съ персоны, и танцовщицы едва-ли будутъ ему дорого стоить на берегахъ Нигера! Наконецъ я буду грозить возвращеніемъ въ Ирландію… «Только грозить!» скажете вы, «почему же не возвратиться на-самомъ-дл?» Не смогу этого сдлать, какъ писалъ вамъ прежде. У меня довольно смлости на все, что можно сдлать однимъ усиліемъ, но не твердости для продолжительной борьбы. Я лучше брошусь съ Тарпейской Скалы, нежели буду спускаться шагъ за шагомъ съ каменистой горы! Мистриссъ Д. очень-хорошо это знаетъ, и какъ скоро я объявлю войну, начинаетъ проводить свои траншеи такъ упорно и приготовляется къ осад съ такою обдуманностью, что я всегда сдаюсь прежде, нежели она поставитъ свою тяжелую артиллерію. Не толкуйте мн пустяковъ о малодушіи, трусости: противъ жены нтъ героя! Отъ Ксантиппы, которая била Сократа, до герцогини Мерльборо, пожалуй и до нашего времени, исторія свидтельствуетъ это, еслибъ только я захотлъ приводить примры. Какая надежда на успхъ, въ борьб съ существомъ, которое внимательно изучало каждую слабую струну, каждый уязвимый пунктъ вашего характера въ-теченіе, быть можетъ, двадцати лтъ? Это все-равно, что боксировать съ вашимъ докторомъ, который знаетъ, куда нанести смертельный для васъ ударъ!

Придумалъ я и другую штучку, Томъ. Скажу мистрисъ Д., что пошлю въ газеты объявленіе о томъ, чтобъ никто не давалъ въ долгъ ни ей, ни ея сыну, ни ея дочерямъ; что семейство Доддовъ похало за границу собственно въ экономическихъ разсчетахъ и не иметъ ни претензій на роскошь, ни притязаній быть богатымъ. Если это не испугаетъ ее, то скажите, что я не Кенни Доддъ! Да, я хочу, Томъ, выказать мужество и ршительность въ эти три дня, которые проведу подъ замкомъ; вдь она не можетъ получить сюда доступа безъ моего согласія — вы понимаете меня!

Не могу собрать мыслей, чтобъ отвчать вамъ на вопросы относительно Додсборо; бдная голова моя и безъ того трещитъ. Вотъ принесли мн и завтракъ: арестантскую порцію, потому-что, въ своемъ негодованіи, отказался я отъ всякаго другаго кушанья. Не думалъ я, когда, по обязанности ревизора, отвдывалъ дома арестантскую пищу, что прійдется мн сть ее съ мене испытательною цлью!

Долженъ оставить вс распоряженія относительно длъ по помстью до слдующаго письма; но постарайтесь собрать для насъ денегъ. Безъ полюбовной сдлки намъ отсюда не выхать; а я горю нетерпніемъ «въ пустыню удалиться отъ злосчастныхъ здшнихъ мстъ». Капитанъ Моррисъ какъ-то на-дняхъ говорилъ мн о маленькомъ нмецкомъ городк, гд нтъ англичанъ и гд телушка чуть не по полушк. Такая дешевизна и уединеніе теперь самое лучшее для насъ. Узнаю имя этого города и скажу вамъ въ слдующемъ письм.

Къ слову пришлось. Моррисъ славный малый, лучніе нежели и ожидалъ отъ него; есть въ немъ отчасти педантство, но сердце доброе, а благороденъ, какъ я не знаю-кто. Думаю, что онъ засматривается на Мери Анну; но по ныншнему ихъ духу едва-ли будетъ имть успхъ въ ней. Здшніе мнимые графы и бароны напустили имъ въ глаза такой пыли, которая совершенно затмваетъ передъ ними нетитулованныхъ людей. Нашъ братъ, сельскій джентльменъ, подл этихъ вертопраховъ все-равно, что вашъ старинный серебряный чайникъ подл блестящей ныншней гальванопластической посуды. Оно, конечно, если понадобилось бы подъ той или другой занять презрннаго металла, то увидлъ бы другую разницу между ними.

Если что еще будетъ съ нами, увдомлю въ слдующемъ письм. Теперь подписываюсь вашимъ старымъ и преданнымъ другомъ.

Человческихъ силъ не достанетъ разсказать, какія муки вытерпла я въ послдніе два дня; не достанетъ у меня духу написать, какъ и произошло все это! Все семейство потеряло головы; не знаю, что и будетъ изъ насъ; а для меня, женщины, любящей жить со всми мирно и тихо, такія огорченія невыносимы!