Чтение онлайн

Вы продолжаете проповдывать мн экономию, совтовать мн «сводить концы съ концами» и тому подобное. Все это пустыя слова. Еслибъ взглянули вы, какъ мы живемъ, вы удивились бы, что у насъ выходитъ денегъ не вдвое больше. Когда вижу, что билетъ въ пять фунтовъ покрываетъ наши дневные расходы, отъ радости награждаю себя бутылкою шампанскаго. Вы помните, сколько общаній надавала мистриссъ Д. относительно бережливости и разсчетливости; и по правд, надобно сказать, что касается обрзыванія бюджетовъ всхъ остальныхъ членовъ семейства, и она достойная соревновательница манчестерской школы [12] ; но какъ-скоро дло касается ея самой, щедрость ея становится безграничною.

Мн кажется, что дешевле было бы нанять модистк комнату въ нашей гостинниц, нежели платить ей за наемъ кареты, потому-что она бываетъ у насъ каждое утро, и обыкновенно въ моей комнат, пока я брюсь, а иногда при ней и просыпаюсь. Послднимъ обстоятельствомъ она, впрочемъ, не думаетъ конфузиться. Право, я не сомнваюсь, что она позволила бы мн брать при себ ванну, и не покраснла бы отъ такихъ пустяковъ. Сколько вижу заграничные нравы, существенной чертою ихъ представляется мн безстыдство; и примры на глазахъ у меня, что ему научаются легче, нежели спряженію неправильныхъ глаголовъ. Но счастливъ бы я былъ, еслибъ не на что мн было жаловаться, кром этого.

Я говорилъ вамъ въ одномъ изъ прежнихъ писемъ, что я здсь запутался въ судебныя дла. Съ того времени древо этого познанія пустило новыя втви, и теперь у меня на рукахъ четыре процеса — успокоиваю себя мыслью, что не пять — въ различныхъ здшнихъ судахъ. Въ одномъ я истецъ, въ другихъ отвтчикъ; въ одномъ нчто похожее и на истца и на отвтчика вмст; но какого именно рода эти процесы, какія послдствія влекутъ они за собою — постичь это для меня такъ же невозможно, какъ вычислить предстоящее солнечное затмніе. Въ-самомъ-дл, не послдняя трудность даже распутывать въ памяти эти слдствія одно отъ другаго и различать, какой адвокатъ какое дло ведетъ; порядочная часть каждаго моего совщанія съ тмъ или другимъ адвокатомъ проходитъ въ этихъ предварительныхъ объясненіяхъ. Господа иностранные законники облекаютъ свои дла какою-то таинственностью, заставляющею думать, будто-бы они съ вами не совщаются о процес, а составляютъ планъ страшнаго преступленія. Одинъ молодчикъ каждое утро приходитъ ко мн, какъ онъ выражается, «за инструкціями», закутавшись въ огромный плащъ и принимая такія предосторожности, чтобъ его не замтила прислуга, какъ-будто мы съ ними собираемся поджечь городъ [13] . Для меня было бы это все-равно, еслибъ ихъ загадочныя посщенія не навлекли на меня бдствій, которыя, впрочемъ, скоре могутъ возбудить въ васъ смхъ, нежели соболзнованіе.

Въ послдніе пять-шесть дней мистриссъ Д. приняла новую систему непріязненныхъ дйствій, въ которой, надобно признаться, немногія соперницы могутъ оспоривать и наврное ни одна не восхититъ у нея пальму первенства — родъ иррегулярныхъ атакъ, производимыхъ каждую минуту, по всякому поводу, намеками и приноровленіями, направляемыми такъ искусно, что не остается возможности дать отпоръ; сражаться противъ ея шпилекъ все-равно, что отстрливаться мушкетомъ отъ мускитосовъ. За что она собственно мститъ — не могъ я отгадать ни коимъ образомъ, потому-что штурмовала она со всхъ сторонъ и всячески. Однусь я повнимательнй обыкновеннаго — она проситъ обратить вниманіе на мое «франтовство»; однусь, какъ всегда, небрежно — намекаетъ, что, вроятно, я «куда-нибудь отправляюсь подъ завсою тайны». Сижу дома — значитъ «поджидаю кого-нибудь»; иду изъ дома — спрашиваетъ, «съ кмъ я надюсь видться». Но вся эта гверильясская война разразилась наконецъ формальною атакой, когда я попробовалъ сдлать замчаніе относительно какого-то сумасбродства. «Да, мн очень пристало», излилась она въ негодованіи, «очень пристало говорить о незначительныхъ, необходимыхъ издержкахъ семейства, попрекать кускомъ, который дятъ мои дочери и жена, попрекать тряпкой, которою он прикрываются» — тонъ совершенно такой, какъ-будто мы ирокезцы и живемъ въ вигвам, прикрывая наготу тряпкою — «это очень пристало мн, когда я веду такую жизнь». «Веду такую жизнь!» признаюсь вамъ, Томъ, я остолбенлъ отъ этихъ словъ. Уарренъ Гастингсъ говоритъ, что когда Боркъ окончилъ свою громовую обвинительную рчь, онъ сидлъ пять минутъ ошеломленный сознаніемъ своей виновности: обвиненіе мистриссъ Д. было такъ поразительно, что мн понадобилось вдвое боле времени, чтобъ опомниться! Потому-что, если краснорчіе мистриссъ Д. не столь великолпно или возвышенно, какъ рчь великаго Борка, то я, по домашнимъ отношеніямъ, не лишенъ естественной впечатлительности относительно его: «Веду такую жизнь!» звучало въ ушахъ моихъ подобію приговору уголовнаго судьи: я ожидалъ смертнаго приговора. И только минутъ черезъ десять я пришелъ въ состояніе спросить себя: «да какую же въ-самомъ-дл жизнь я веду?» Память увряла меня, что влачу я существованіе тупое, глупое и скучное, безполезное, ненаставительное. Тмъ не мене ни особенныхъ пороковъ, ни какой-либо злобности нельзя было приписать мн; и не могъ я не повторить вполголоса:

Единственныя развлеченія, какія позволялъ я себ — стаканъ джину съ водою, и домино — развлеченія неразорительныя, если не слишкомъ увлекательныя.

«Веду такую жизнь!» Что жь этимъ хочетъ она сказать? Или она колетъ мн глаза бездйственнымъ, безполезнымъ образомъ моего существованія, неимющаго цли, кром разв той, чтобъ слушать и повторять городскія сплетни? «Мистриссъ Д.», сказалъ я наконецъ, «вообще говоря, васъ бываетъ можно понимать. Недостатки, какіе могу я находить въ рчахъ вашихъ, состоятъ обыкновенно въ смысл, а не въ безсмысленности ихъ. Итакъ, для лучшаго сохраненія обыкновеннаго качества вашихъ рчей, сдлайте милость, объясните мн слова; слышанныя мною отъ васъ теперь: что вы понимаете подъ жизнью, какую я веду?» — «Не при дочеряхъ, мистеръ Д., не при двицахъ», сказала она глухимъ голосомъ леди Макбетъ, отъ котораго загорлось у меня въ сердц. Несчастіе мое стало ясно, Томъ я знаю, вы ужъ смтесь надъ нимъ; но что жь длать? такъ, она ревновала меня, ревновала до до безумія! Ахъ, Томъ, другъ мой, такіе нелпые фарсы очень-смшны на театр: что вся публика помираетъ отъ нихъ со смху, но въ дйствительной жизни фарсъ становится трагедіею. Не остается у васъ ни одной пріятности, ни одной отрады въ жизни: вс отняты, отравлены! Система агитаціи, говорятъ, хороша въ политик [14] , но въ семейной жизни она ужасна! Каждое ваше слово, каждый взглядъ становятся уликою противъ васъ; каждое письмо, вами получаемое или отправляемое, таинственно свидтельствуетъ противъ васъ, и наконецъ вы не смете высморкать носу, потому-что скажутъ: это у васъ условный сигналъ съ толстою старухою, которой окна черезъ улицу отъ вашихъ!

Разумется, Томъ, я возсталъ противъ обвиненія съ всмъ негодованіемъ оскорбленной невинности. Я призывалъ во свидтельство тридцатилтнюю добропорядочность моего супружескаго поведенія, солидность моего обращенія, сдину моихъ бакенбардъ; я признавался въ двадцати другихъ моихъ слабостяхъ, любви къ отпусканію потшныхъ штукъ, висту, криббеджу; пошелъ дале, выразилъ ужасъ, какой вообще вселяетъ въ меня всякая женщина, но тутъ она перебила меня: «пожалуйста; мистеръ Д., не забудьте же сдлать одно исключеніе; будьте же любезны, скажите, что есть существо, неподходящее подъ этотъ разрядъ страшилищъ».

— Что вы хотите сказать? вскричалъ я, теряя терпніе.

— Да, сударь, сказала она патетическимъ тономъ, какой всегда держитъ на запас для заключительнаго эффекта, какъ ямщики приберегаютъ лихую рысь для подъзда къ станціи: — да, сударь, я хорошо знакома съ вашимъ вроломствомъ и скрытностью. Я вполн знаю, для какихъ безчестныхъ отношеній вы жидоморствуете съ вашимъ семействомъ. Мн извстны ваши дла.

Я хотлъ остановить ее напоминаніемъ о здравомъ смысл; она презрла его; я свидтельствовался моею престарлостью, она не хотла знать о ней; я упиралъ на то, что никогда не занимался волокитствомъ — именно потому-то и ударился я въ него съ такимъ безумнымъ увлеченіемъ. Какъ ни почтенны сдины, Томъ, но должно сознаться, что подобныя пренія въ высшей степени позорны для нихъ; по-крайней-мр мистриссъ Д. увряла меня въ томъ, и дала мн понять, что чмъ старше человкъ, тмъ дороже расплачивается онъ за свою безнравственность.

— Но, прибавила она, съ сверкающими отъ гнва глазами и приближаясь къ дверямъ для исчезновенія съ финальною грозою: — но я не спорю, для иныхъ вы кажетесь Адонисомъ, милымъ и ловкимъ молодымъ человкомъ, розанчикомъ, красавчикомъ — не сомнваюсь, что такимъ находитъ васъ Мери Дженъ, старый мерзавецъ!

Эти слова, произнесенныя альтомъ, и трескъ двери, хлопнувшей такъ, что упала висвшая надъ нею картина, заключили сцену.

«Такимъ находитъ меня Мери Дженъ», повторилъ я, хватаясь за голову, чтобъ опомниться. Ахъ, Томъ, нужно было имть голову гораздо-боле спокойную, чмъ была тогда моя, чтобъ рыться въ старыхъ архивахъ памяти! Не стану мучить васъ описаніемъ своихъ страданій. Я провелъ вечеръ и ночь въ состояніи полупомшательства; и только тогда, когда сталъ поутру писать квитанцію для одного изъ моихъ адвокатовъ, разгадалъ тайну: вписывая имя его, я замтилъ, что оно — Мари-Жанъ де-Растанакъ [15] — имя довольно обыкновенное; но зачмъ завелся обычай давать мужчинамъ такія имена? Разв мало мужскихъ?!

Такъ вотъ она, Мери Дженъ! Вотъ источникъ супружескаго взрыва, подобныхъ которому но сил ужь съ годъ не было.

Сильное краснорчіе мистриссь Д. напоминаетъ мн о нашихъ оппозиціонныхъ ораторахъ, именно о Викерс. Мн кажется, онъ столько кричитъ потому, что ему хочется въ Лорды Казначейства. Вотъ ужь истинно было бы, какъ говаривалъ старикъ Фридрихъ, «пустить козла въ огородъ»! Каковы негодяи эти господа! Ты пишешь имъ о сын, или племянник, они теб отвчаютъ велерчивою чепухою о своихъ политическихъ убжденіяхъ, какъ-будто кто изъ насъ врилъ, что у нихъ есть хоть на грошъ убжденій! Да ну ихъ! не того я хочу, сдлайте мое дло безъ отговорокъ. Опредлите Джемса въ Торговый Департаментъ, и ржьтесь съ каффрами хоть еще десять лтъ [16] . Дайте ему мстишко въ таможенномъ управленіи — и тогда я знать не хочу, ршенъ ли вопросъ о Новой Зеландіи. Только безсемейные люди спрашиваютъ на выборахъ у кандидатовъ мнній о подобныхъ вопросахъ. Если какой-нибудь избиратель заботится о томъ, какой партіи будетъ принадлежать его представитель, я впередъ говорю, что у него нтъ дтей и заботы о предоставленіи хорошей партіи своимъ дочерямъ.

А Викерсъ пишетъ мн — будто бы я не въ своемъ ум — о всхъ старыхъ побасенкахъ, которыя мы привыкли считать умстными только на избирательныхъ обдахъ [17] . Эти господа-врали, подобные ему, вчно изгадятъ самую-лучшую тэму, какъ скоро попадется она имъ на языкъ. Есть «Образцовые Письмовники» для людей, неумющихъ написать письмо; хорошо было бы, еслибъ кто-нибудь составилъ и «Образцовыя Рчи» для нашихъ депутатовъ. Вы, милый Томъ, скажете, что я слишкомъ браню ихъ; но я только-что получилъ письмо отъ Викерса, въ которомъ онъ изъявляетъ надежду, что я останусь удовлетворенъ его взглядомъ на «вопросъ о вольнонаемномъ сахар» [18] . Да какое мн до него дло? Ахъ, Томъ! все это въ-сущности пустая перебранка партій! Одни кричатъ: «дешевизна сахару!» другіе: «уничтоженіе невольничества!» и дло никакъ не приходитъ къ концу, потому-что они только хотятъ спорить. Такъ я и написалъ Викерсу. Не знаю, правъ ли я, но мн давно кажется, что черные получаютъ на свою долю черезчуръ много нашей симпатіи. Какая тому причина: цвтъ ли кожи, отдаленность ли ихъ отъ насъ — не ршаю; но врно то, что мы соболзнуемъ неграмъ гораздо-больше, нежели своимъ собственнымъ единоземцамъ, и я берусь составить цлый дамскій комитетъ для облегченій участи негровъ скоре, нежели успете вы найдти трехъ слушателей для вашей рчи о какомъ-нибудь англійскомъ бдствіи.

Оставлялъ на нсколько минутъ письмо, потому-что у меня былъ mr. Желлико, мой защитникъ по длу N 3 — тяжб, которую, затялъ мой бывшій разсыльный Франсуа Теэтюэ, урожденецъ кантона Цуга, 27-ми лтъ отъ-роду, холостъ, протестантскаго вроисповданія, противъ г. Кенійдода, ирландскаго урожденца и т. д. Онъ требуетъ годоваго жалованья, съ уплатою за издержки на квартиру и столъ и путевые расходы до мста родины. Все это, замтьте, за годъ впередъ съ того времени, какъ я отпустилъ его. Этотъ вышесказанный Франсуа былъ мною уволенъ за то, что прибилъ въ моемъ дом другаго служителя, Патрика Бирна, причемъ разбилъ хрустальной посуды и фарфоровыхъ вещей на двадцать пять фунтовъ. Очень-милая жалоба, Томъ! Судъ еще не начинался, предварительныя издержки мои простираются ужь до ста-пятидесяти франковъ — этой суммы стоило мн перенесеніе дла въ высшую инстанцію. Еслибъ я вздумалъ излагать вамъ свои мннія о здшнемъ правосудіи, пришлось бы написать тетрадь не тоньше «Записки», которую теперь принесъ мн для прочтенія мой адвокатъ; въ этой записк, для оправданія противъ несправедливаго требованія Франсуа, я долженъ изложить вкратц исторію всей моей жизни, сообщая также нкоторыя свднія о моемъ отц и дд. Я составилъ эту исторію какъ можно короче, но, при всей моей сжатости, тетрадища вышла претолстая. Главнйшее затрудненіе для меня въ этомъ процес то, что надобно отобрать показаніе отъ Патрика Бирна, который, воображая, что допросъ въ суд непремнно кончится тмъ, что его повсятъ или отправятъ въ ссылку, ужь два раза пытался бжать, и каждый разъ былъ ловимъ и приводимъ назадъ полиціею. Его боязнь дать показаніе ужь повредила моему длу во мнніи самого моего адвоката, который, очень-натурально, воображаетъ, что если свидтели, представляемые мною, такъ мало расположены въ мою пользу, то отъ свидтелей, выставляемыхъ противникомъ, надобно ожидать самыхъ неотразимыхъ и ужасныхъ обвиненій.