Чтение онлайн

Ахъ, чтобъ не забыть, вдь я должна поздравить тебя съ успшнымъ окончаніемъ робертовыхъ экзаменовъ. Но какой же аттестатъ ему дали? Объясни, пожалуйста, потому-что лордъ Джорджъ не понимаетъ этихъ странныхъ терминовъ.

Ты совершенно ошибаешься, мой другъ, относительно цны кружева: оно здсь не дешевле, нежели у насъ, только гораздо-лучше. Мы въ Ирландіи никогда не видимъ настоящаго point de Bruxelles: намъ продаютъ подъ этимъ именемъ лондонское, которое сдлано en application, то-есть, цвты и узоры вышиты по простой стк, а не длаются на самомъ станк, какъ въ настоящемъ point de Bruxelles. Впрочемъ, и кружево en application на столько же лучше лимерикскаго, на сколько посланникъ изящне дублинскаго альдермена.

Мн хотлось бы не запечатывать письма, чтобъ написать о монскомъ d'ejeuner; но это невозможно, потому-что письмо отправляется съ курьеромъ. Лордъ Гледвортъ далъ папа привилегію воспользоваться этою оказіею для своей корреспонденціи; потому спшу прибавить, что остаюсь

Распечатываю письмо, чтобъ вложить послдній бюллетень о здоровь Джемса:

Monsieur James Dodd провелъ ночь спокойно и ходъ выздоровленія благопріятенъ. Рана иметъ хорошій видъ и общій жаръ уменьшился.

У насъ опять хлопоты съ негоднымъ Патрикомъ Бирномъ. Въ нашемъ дом теперь полиція, пришедшая взять его. Онъ пустилъ наемную карету во весь духъ внизъ по Montagne de la Cour, чрезвычайно крутой улиц. Отъ этого могли быть несчастія. Скоро ли пойметъ папа, что дешевле будетъ отправить его въ Ирландію, нежели платить за него штрафы?

Патрикъ хотлъ убжать отъ полицейскихъ черезъ слуховое окно, но оборвался, упалъ и жестоко разбился. Его понесли въ госпиталь. Падая, сбилъ онъ съ ногъ проходившаго старика, восьмидесяти-двухъ лтъ; говорятъ, старикъ потребуетъ денежнаго вознагражденія отъ папа. Въ дом у насъ страшная суматоха и крикъ. Папа выходитъ изъ себя.

Адъютантъ сейчасъ прізжалъ сказать, что я приглашена!

Едва ршаюсь взяться за перо, и можетъ быть не ршилась бы, еслибъ не заставляла писать необходимость. Вы ужь знаете подробности о дуэли бдняжки Джемса. Она была описана въ Post и въ Galignani's Messenger; оттуда извстіе было взято и во французскія газеты. Въ этомъ отношеніи, что касается извстности въ свт, случай, жертвою котораго былъ бдняжка, для насъ очень отраденъ, хотя Джемсу пришлось дорого поплатиться за такую честь. Страданія Джемса были жестоки: десять дней лежалъ онъ безъ памяти и не узнавалъ никого изъ насъ; и теперь все еще называетъ онъ меня тетушкою! По-крайней-мр теперь онъ вн опасности, можетъ каждый день по нскольку часовъ сидть въ креслахъ, можетъ выкушать чашку бульйона, слушать газеты, просматривать списокъ знакомыхъ, прізжающихъ узнать о его здоровь… ахъ, какой чудный списокъ! герцогамъ, графамъ и баронамъ нтъ въ немъ числа.

Конечно, это пріятно, и никто лучше меня не можетъ цнить того; но жизнь наша — рядъ испытаній, милая Молли: нын человкъ наверху счастія, завтра падаетъ въ глубину бдствій; быть-можетъ, именно въ ту минуту, когда путь жизни кажется легкимъ и очаровательнымъ, ниспадаетъ на насъ бремя сокрушительныхъ непріятностей; мы не думаемъ о нихъ, когда наши дла идутъ хорошо, но какъ жестоко поражаетъ насъ внезапный ударъ судьбы, убивающій насъ неурожаемъ, скотскимъ падежемъ, или пятномъ, падающимъ на нашу репутацію! Въ послднемъ письм я говорила вамъ, какъ высоко мы стали въ обществ, какія блестящія знакомства мы завели, какая чудная перспектива открывается передъ нами; но я не знаю, получено ли вами это письмо, потому-что джентльменъ, взявшій на себя трудъ передать его, намренъ былъ по дорог захать въ Норвегію и, быть-можетъ, еще не возвратился въ Ирландію. Если такъ, все къ-лучшему, и я рада, что мое письмо не дошло до васъ. Три послднія недли были для насъ непрерывнымъ рядомъ огорченій; а что касается расходовъ, Молли, деньги исчезаютъ изъ нашихъ рукъ такъ быстро, какъ я не могла даже подумать; но вы пожалли бы своего бднаго друга, еслибъ знали, какъ я переколачиваюсь, и я довела бы васъ до слезъ, еслибъ стала разсказывать, какихъ пожертвованій мн стоитъ поддерживать приличный образъ жизни.

Не знаю, съ чего и начинать разсказъ о нашихъ бдствіяхъ; но первымъ изъ нихъ были происшествія прошедшей пятницы. Надобно вамъ знать, Молли, что мы были приглашены на придворное торжество; адъютантъ, въ полной форм, прізжалъ просить насъ на завтракъ, или, какъ здсь называютъ, дижони, по случаю открытія желзной дороги въ Монсъ. Судите, какая честь была намъ оказана такою просьбою, потому-что приглашены были только самыя первйшія лица, посланники и министры. Мы чувствовали, что долгъ приличія требуетъ отъ насъ явиться въ такомъ вид, чтобъ не пристыдить нашего отечества, представительницами котораго мы будемъ, и бельгійскаго двора, насъ приглашающаго; потому я и Мери сдлали себ новыя платья, совершенно-одинаковыя; мы хотли явиться одтыя какъ сестры; платья были, милая Молли, очень-просты, но элегантны; матерія стоила всего два шиллинга пять пенсовъ ярдъ; на два платья пошло двадцать-два ярда, и у меня еще вышла юбка цлымъ полотнищемъ полне, чмъ у Мери Анна. Все, кром фасона, стоило мене четырехъ фунтовъ [10] . Такъ мы вычислили и подали счетъ мужу, потому-что К. Дж. непремнно того требуетъ. Несмотря на ничтожность суммы, мы два дня должны были упрашивать его. Онъ кричалъ и сердился, говоря, что мы тратимъ слишкомъ-много денегъ; что мы съ ума сошли съ своимъ мотовствомъ; что парикмахеры, танцмейстеры и доктора стоятъ намъ каждую недлю двадцать пять фунтовъ.

— Еслибъ и такъ, К. Дж., сказала я: — еслибъ и такъ, не-уже-ли вы скажете, что четыре фунта на два платья для придворнаго торжества слишкомъ дорого? Бросая деньги горстями на свои удовольствія, вы жалете пустяковъ на нужды вашего семейства.

Я напомнила ему, кто онъ, и кто я; дала ему почувствовать, что такое были Мэк-Керти, какъ я воспитана и къ какой жизни привыкла; и мн кажется, Молли, что онъ согласился бы дать не четыре, а восемь фунтовъ, лишь бы только не доводить меня до такого объясненія.

Конецъ былъ тотъ, что побда осталась за нами, и въ пятницу рано поутру наши платья были готовы. Мадмуазель Адель сама привезла примрять ихъ. Не могу описать вамъ, какъ хорошо сидло мое платье: оно было сшито восхитительно. Какова была въ немъ я — лучше всего покажутъ вамъ слова Бетти: вы знаете, она не мастерица льстить, а звала меня «барышня», пока я не скинула новаго платья. Сознавая, какъ я хороша въ немъ, я послушалась совта Бетти «сходить показаться барину», и вошла въ комнату, гд онъ сидлъ, читая газету.

— Не боитесь вы простудиться? сказалъ онъ сухо.

— Что это значитъ? возразила я.

— Я бы совтовалъ вамъ надть платье, потому-что хать безъ платья будетъ холодно, говоритъ онъ въ досаду мн.

— Что вы хотите сказать, К. Дж.? Разв на мн не платье?

— Платье! восклицаетъ онъ, бросая на полъ газету: — вы думаете, что надли платье?

— Почему же нтъ, мистеръ Доддъ?

— Почему же нтъ? потому-что вы полураздты, сударыня; потому-что въ такомъ плать только берутъ морскія ванны; потому-что жительницы Тонга-табу совстились бы являться въ такомъ костюм!

— Если вамъ, К. Дж., кажется, что лифъ моего платья недовольно-высокъ, то, вроятно, вы не скажете, что счетъ недовольно-высокъ — говорю я, бросая на столъ счетъ модистки и величественно уходя изъ комнаты. Ахъ, Молли! я сама не знала, кбкъ справедливы мои слова, потому-что я не заглядывала въ счетъ, довольствуясь общаніемъ мадмуазель Адель, что фасонъ будетъ стоить «бездлицу — пятнадцать или двадцать франковъ!» Что жь вышло? Она составила счетъ всего, что ей слдуетъ получить съ насъ: восемьсотъ тридцать три франка пять су! Со мною сдлался нервическій припадокъ: я въ одно время и кричала, и плакала, и хохотала; припадокъ продолжался два часа, и разслабилъ меня до изнеможенія. Ахъ, милая Молли, я была въ ужасномъ положеніи! Бетти побжала внизъ, въ людскую, съ крикомъ: «баринъ хочетъ убить барыню!» и привела съ собою толпу прислуги. К. Дж. въ это время держалъ меня за руки, потому-что, говорятъ (сама я ничего не помню), я порывалась броситься въ драку съ мадмуазель Адель и выцарапать ей глаза; лакеи, увидя это, вроятно, подумали, что Бетти въ-самомъ-дл говоритъ правду, бросились на К. Дж., который, оставивъ меня, схватилъ кочергу… вызнаете, какъ онъ страшенъ, когда разгорячится! Мн говорили, что сцена была ужасна; они бросились бжать съ лстницы, К. Дж. за ними! Можно составить себ понятіе о томъ, что было тутъ, но разрушеніямъ, которыя произвелъ онъ на лстниц: вс померанцевыя деревья были опрокинуты, дв лампы разбиты, бюстъ Веллингтона, стоявшій на площадк, также нсколько перилъ выломано, вс ступени усяны пуговицами и клочки одежды. Одинъ изъ лакеевъ до-сихъ-поръ ходитъ съ завязаннымъ глазомъ, а швейцаръ, мужчина огромнаго роста, жестоко разрзалъ себ лицо, упавъ на стеклянную вазу, въ которой плавали золотыя рыбки. Убійственное утро! Хорошо, если мы успемъ отдлаться двадцатью фунтами! Вслдъ за этимъ пришелъ къ мужу хозяинъ гостинницы, мистеръ Профльзъ, просить, чтобъ мы выхали изъ его заведенія, говоря, что у насъ безпрестанно шумъ и драка, что насъ невозможно держать и много тому подобнаго. К. Дж. вспыхнулъ, и они бранились боле часа. Это очень-непріятно, потому-что Профльзъ, какъ я слышала, баронъ и короткій другъ всей остальной знати. Надобно вамъ сказать, милая Молли, что за границею графы и бароны не пренебрегаютъ никакими промыслами: продаютъ сигары, нанимаются показывать прізжимъ достопримчательности города — и никто не находитъ въ этомъ ничего предосудительнаго для нихъ. Вс такія сцены, какъ можете видть, отравляли наши сборы на придворное торжество; но къ двумъ часамъ наконецъ мы успли собраться и пріхали въ All'ee Verte, гд услышали, что вс экстренные позды ужь отправлены, и намъ привелось взять мсто въ позд, назначенномъ для простой публики; мало того: намъ съ Мери Анною пришлось сидть однмъ, потому-что для К. Дж. ужь не было мста въ вагон втораго класса, куда онъ усплъ посадить насъ, а самъ слъ въ открытый вагонъ. И вотъ мы, разодтыя побальному, съ открытыми плечами, очутились среди писцовъ, разнощиковъ и тому подобной сволочи: за кого сочтены мы были въ такой компаніи — не хочу и говорить теб. Наши спутники переглядывались между-собою и длали почти вслухъ разныя замчанія. Я не знаю, что было бы съ нами, еслибъ К. Дж. на каждой станціи не подходилъ къ окну нашего вагона и не укрощалъ наглецовъ выразительными взглядами.

Вамъ легко будетъ понять, Молли, какъ мы провели два часа — время, которое просидли въ вагон. Мы пріхали въ Монсъ къ четыремъ часамъ. Церемонія открытія ужь подходила къ самому концу; вс рчи и поздравленія были произнесены, награды за построеніе дороги розданы и участвовавшія въ церемоніи лица шли въ павильйонъ, гд былъ приготовленъ завтракъ на восемьсотъ персонъ.

Красный мундиръ К. Дж., хотя нсколько поистертый и несходившійея въ таліи, такъ-что три послднія пуговицы не застегивались, проложилъ ему дорогу чрезъ толпу, почтительно-разступавшуюся передъ нами; часовые на каждомъ шагу отдавали честь К. Дж., и я насладилась въ это время нсколькими очень-пріятными минутами. Мы шли прямо впередъ, сами не зная куда пріидемъ; но К. Дж. сказалъ мн шопотомъ: «надобно идти смле; иначе у насъ спросятъ билеты» — и мы шли, надясь увидть гд-нибудь нашего друга, графа Вандердельфта, который прізжалъ приглашать насъ: только его покровительство могло вывесгь насъ изъ неловкаго положенія. Еслибъ не это затрудненіе, сцена, передъ нами бывшая, доставила бы намъ больное удовольствіе, потому-что никогда еще не была я въ такомъ восхитительномъ обществ. Мы подошли довольно-близко къ процесіи, направлявшейся въ павильйонъ; дамы были очаровательно одты, мужчины въ богатыхъ мундирахъ; но мы безпокоились, видя, что у каждаго въ рук билетъ, и что стоящій у ршетки офиціантъ отбираетъ эти билеты.