Чтение онлайн

Изъ этихъ замтокъ ты можешь видть, къ какому обществу нын я принадлежу. Кружокъ мой составляютъ: нмецкій графъ Блюменколь, молодой французскій маркизъ де-Трегъ, мать котораго была внука мадамъ дю-Барри, и множество другихъ испанскихъ, итальянскихъ и бельгійскихъ аристократовъ. Быть свтиломъ даже второй величины къ такомъ блестящемъ созвздіи, ужь большая честь для твоего Джемса Додда; и я горжусь этимъ. Каждый изъ моихъ пріятелей вельможа именемъ и богатствомъ, и занимать мсто между ними для меня возможно только при помощи разныхъ ловкихъ изворотовъ. Отъ всей души желаю теб успха въ твоихъ экзаменахъ. Пиши мн, какъ они кончатся у тебя и гд ты получишь мсто, и считай меня навки твоимъ преданнымъ другомъ.

Ваше письмо получено мною только вчера, благодаря тому, что въ почтамт перепутали адресы: здсь есть другой Доддъ, который цлую недлю получалъ мои, а мн доставались его письма, и, нечего сказать, каждый изъ насъ узналъ дла другаго гораздо-короче, нежели хотлось бы это другому. Онъ читалъ объясненія насчетъ финансовыхъ невзгодъ и затрудненій вашего покорнйшаго слуги; а я распечаталъ письмо отъ адвокатовъ моего однофамильца, начинающееся такъ: «Милостивый государь, мы наконецъ получили удовлетворительнйшія улики противъ супруги вашей, мистриссъ Доддъ, и теперь нисколько не колеблемся начать процесъ формальнымъ порядкомъ». Вчера мы встртились и обмнялись депешами: можешь вообразить себ, каковы были у насъ физіономіи при этомъ свиданіи. У Гогарта не найдешь такихъ. Для избжанія подобныхъ столкновеній въ будущемъ, согласились мы, что одинъ изъ насъ долженъ оставить Брюссель; хотя, въ глубин сердца, я думалъ, что ему такъ хорошо извстны мои, а мн его дла, что каждый изъ насъ могъ бы продолжать переписку за обоихъ. Бросили жребій, кому хать изъ Брюсселя. Досталось мн; итакъ въ пятницу мы вызжаемъ отсюда, если къ тому времени успю уладить свои дла здсь. Я слышалъ, что Боннъ очень-дешевый городъ и что тамъ хорошіе профессоры — для образованія Джемса это важно; потому пишите мн въ Боннъ. Сказать поправд, узжаю изъ Брюсселя безъ большаго сожалнія, хотя это будетъ стоить недешево. Вопервыхъ, мы взяли квартиру на три мсяца, наняли карету также на три мсяца: эти деньги пропадаютъ. Самый перездъ обойдется дорого и очень непріятенъ въ такое ненастное время года. Но въ Брюссел жить тяжело, потому-что мистриссъ Д. и Мери Анна тратятъ ужасно много денегъ на наряды. Каждый Божій день, отъ самаго завтрака до трехъ или четырехъ часовъ наша квартира — совершенная ярмарка: комнаты наполнены модистками и купцами, куафёрами, парфюмерами, башмачниками, продавцами галантерейныхъ вещей. Я думалъ, что мы надолго покончили съ ними дла въ Лондон; но, кажется, мои леди считаютъ теперь никуда негоднымъ все, закупленное тамъ, и мистриссъ Д. старается объяснить мн, какъ смшны англійскія моды, показывая, на сколько лифъ лондонскаго платья коротокъ, а рукава длинны. Мери Анна приходитъ завтракать въ дорогомъ шелковомъ плать — оно, видите ли, никуда негодится, и она «изъ экономіи» обратила его на домашнее. Каролина, спасибо ей, не идетъ по ихъ слдамъ и довольна прежними платьями. Джемса вижу мало, потомучто онъ усердно занимается языками и, по словамъ сестеръ, съ большимъ успхомъ. Конечно, это хорошо; но французскій или даже китайскій языкъ принесетъ ему мало пользы въ таможенномъ или торговомъ департамент, куда его думаю опредлить. Викерсъ мн писалъ на прошедшей недл, что Джемсъ зачисленъ кандитатомъ на четыре разныя мста; будетъ слишкомъ странною неудачею, если онъ не попадетъ скоро на одно изъ нихъ. Между нами будь сказано, я не-очень доволенъ Викерсомъ. Каждый разъ, какъ напишешь ему о Джемс, онъ отвчаетъ, что его время теперь поглощено преніями о евреяхъ, Мейнудской Академіи, или законахъ о пособіи бднымъ. Я наконецъ готовъ сказать ему, что для меня пріятне будетъ опредленіе Джемса въ Департаментъ Податей, нежели разршеніе наполнять жидами парламентъ. Заботиться о государственныхъ длахъ похвально; но съ моими просроченными долгами и спокойнымъ характеромъ некогда объ этомъ думать. Едва-ли кто найметъ Додсборо, пишете вы. Печатайте объявленія въ англійскихъ газетахъ, вставьте, для приманки, что тамъ много дичи, что тамъ рыбныя ловли, прекрасное сосдство и тому подобное. Совститься въ этомъ случа нечего: Додсборо все-таки очень-хорошая дача для какого-нибудь манчестерскаго плута. Вашего плана, относительно улучшеній въ Боллисливен, не одобряю. Когда знаешь, что земля будетъ продана съ аукціона, не стоитъ удобрять ее; напротивъ, истощайте ее, какъ можно скоре, чтобъ воспользоваться хоть чмъ-нибудь.

На вопросъ: нравится ли мн настоящій нашъ образъ жизни, признаюсь вамъ, что несовсмъ. Можетъ-быть, я устарлъ для него годами, или отсталъ отъ вка понятіями, но такая жизнь не по-мн. Здсь только и дла, что раскланиваются, представляются вамъ, представляютъ васъ — вчная прелюдія къ знакомству, которому никогда не суждено начаться на-самомъ-дл. Все это похоже на оркестръ, который не идетъ дале настраиванья инструментовъ. Я здсь размнялся поклонами, улыбками, ужимками по-крайней-мр съ полсотнею джентльменовъ, которыхъ не узнаю завтра и которымъ также нтъ никакого до меня дла. Обращеніе здсь такое же, какъ обдъ: все для вида, сть нечего. Люди здсь легкомысленны. Не за то ихъ называю легкомысленными, что они слишкомъ преданы удовольствіямъ и любятъ развлеченія, а за то, что ихъ удовольствія и развлеченія жалки, ничтожны. Здсь вы не найдете любви къ охот, какъ у насъ ее понимаютъ. Вс они, даже старики, набиты мыслями о волокитств; строить куры дам для нихъ такое же обыкновенное дло, какъ для насъ податъ ей чашку чаю или предложить стулъ. Само-собою-разумется, незнаніе здшняго языка стсняетъ кругъ моихъ наблюденій. За то я пользуюсь выгодами положенія глухихъ людей; и если мало слышу, то много вижу. Начинаю думать, милый Томъ, что мы сдлали большую ошибку, пристрастившись къ путешествіямъ въ чужія земли, къ чужимъ языкамъ и чужимъ обычаямъ. Мы воспитываемъ своихъ дтей съ понятіями и привычками, которыя ршительно неприложимы къ нашей жизни; мы похожи на парижскихъ купцовъ, у которыхъ въ лавкахъ одн только блестящія бездлушки. А къ этимъ пустякамъ, надобно сказать, нтъ расположенія въ нашемъ характер, и выходятъ он у насъ очень-неловко. Чтобъ сдлать ребенка заграничнымъ ком-иль-фо, нужно рано начинать его воспитаніе въ этомъ дух: учите его говорить пофранцузски съ двухъ лтъ, играть въ домино съ четырехъ, курить сигары съ шести, носить лакированные сапоги съ осьми, ходить въ панильйоткахъ съ девяти; кормите его конфектами вмсто ростбифа, поите ликеромъ вмсто чаю, учите его съ малолтства каждый день стрлять изъ пистолета: только тогда онъ будетъ годиться для парижскихъ бульваровъ и нашихъ салоновъ на заграничный ладъ.

Скажу вамъ, что мистриссъ Д. восхищается здсь всмъ; она клянется, что только теперь начинаетъ жить. Послушать ее, такъ подумаешь, что въ Додсборо мы жили какъ въ тюрьм. Мери Анна вся въ мать; цлый день бредитъ о князьяхъ, герцогахъ и графахъ. Что-то он скажутъ, когда объявлю имъ, что мы вызжаемъ въ пятницу. Ужасно и подумать объ этой сцен! Въ тотъ день обдать буду гд-нибудь не дома, потому-что ихъ крики и трескотня будутъ невыносимы.

Посланникъ нашъ чрезвычайно-любезенъ и внимателенъ къ намъ. На этой недл мы у него обдали. Обдъ былъ парадный; общество отборное; но говорили тамъ пофранцузски, только пофранцузски; потому мистриссъ Д. и вашъ покорнйшій слуга были безсловесны. Потомъ онъ присылалъ намъ свой билетъ и мы были въ его лож въ Опер, гд танцовали такъ, какъ я никогда еще не видывалъ: «неприличны» — мало сказать объ этихъ танцахъ. Мистриссъ Д. и Мери Анна противнаго мннія: он восхищались. Что касается пнія — это визгъ, а не пніе; визгъ, иначе нельзя назвать. Сочинялъ музыку нкто Верди, который, говорятъ, перепортилъ вс голоса въ Европ; я готовъ этому врить. У молодой женщины, игравшей первую роль, лицо налилось кровью, вс жилы на ше натянулись, какъ веревки; слушатели начали аплодировать только тогда, когда всякому порядочному человку показалось бы, что съ ней начинаются конвульсіи. Еслибъ у ней отъ напряженія порвалась артерія, вроятно, не было бы конца восторгу публики.

Думалъ отправить это письмо съ ныншнею почтой; но у бельгійцевъ нын какой-то праздникъ и почтамтъ запертъ. Оставляю письмо до субботы: завтра послать будетъ некогда, потому-что отправляемся на Ватерлоо; хотимъ видть поле битвы. Какой-то князь (имя его позабылъ, да и не умлъ бы написать, еслибъ даже помнилъ) предложилъ быть нашимъ чичероне. Не помню, говорилъ ли онъ, что участвовалъ въ битв, но мистриссъ Д. вритъ ему, какъ самому Веллингтону; кром-того, съ нами дутъ нмецкій графъ, отецъ котораго отличился какимъ-то удивительнымъ подвигомъ, и два бельгійскіе барона, предки которыхъ, безъ всякаго сомннія, поддерживали репутацію бельгійцевъ, славящихся быстротою ногъ. Время года неочень благопріятствуетъ загороднымъ прогулкамъ; но все-таки провести нсколько часовъ на свжемъ воздух будетъ мн пріятно. Джемсъ отправился приглашать какого-то итальянца, котораго называетъ очень-знатнымъ вельможею; но я здсь такъ присмотрлся къ знати, что не изумился бы знакомству съ бухарскимъ ханомъ. Оставляю письмо незапечатаннымъ; хочу, по возвращеніи, приписать нсколько строкъ.

Ватерлоо — чистые пустяки, милый Томъ; не въ томъ смысл, что сраженіе при Ватерлоо не было важно для Наполеона, лтъ тридцать назадъ, а въ томъ смысл, что теперь не на что смотрть. Половина поля отрзана для памятника битвы. Это все-равно, что отрзать у человка ухо на память. Слдствіе то, что мстность совершенно измнилась: теперь не разберешь, гд и какъ что было. Ясно только одно, что мы побили французовъ. Не знаю, много ли мы выиграли черезъ это. Все, что длаетъ парламентъ, мы считаемъ мудростью и благодяніемъ для себя, не разбирая, польза или вредъ будетъ намъ отъ того. Поневол вспомнишь нашего Джека Уолли. Его жена разъ нашла кусочекъ тонкаго полотна и употребила на заплату мужниной рубахи. Джемсъ надлъ рубаху и пошелъ изъ дому на работу. Но скоро почувствовалъ онъ, что спину щиплетъ, и очень-сильно. «Что за чудо, сказалъ онъ, у меня будто шпанская мушка на спин!» Оно такъ и было: кусочекъ полотна былъ выброшенъ изъ аптеки; на немъ приготовляли шпанскую мушку. Такъ-то и парламентъ улаживаетъ наши дла.

Пока мы ходили по полю, началась страшная гроза съ проливнымъ дождемъ, какого, думалъ я, не бываетъ нигд, кром Ирландіи. Въ пять минутъ насъ промочило насквозь. Громъ гремлъ ужасно. Наконецъ мы укрылись въ часовн. Мистриссъ Д. съ Мери Анною и итальянцемъ были ни живы ни мертвы отъ страха. Мы съ Каролиною стояли у окна, смотря на молнію. Джемсъ, для упражненія во французскомъ язык, завелъ разговоръ съ маленькимъ иностранцемъ, который, промокнувъ до костей, также зашелъ въ часовню. Толковали они о битв и, кажется, заспорили. Чмъ сильне раздавался громъ, тмъ громче говорили или, лучше сказать, кричали они. Я не думалъ, чтобъ Джемсъ былъ силенъ во французскомъ язык, но очевидно было, что онъ переспорилъ своего противника; тотъ чрезвычайно разсердился, подскочилъ къ нему и поднялъ палку; но Джемсъ одержалъ побду и выгналъ его изъ часовни подъ сильнйшій дождь. Когда гроза прошла, мы воротились въ маленькую гостинницу, содержимую въ Ватерлоо, пообдали тамъ; но и обдъ былъ плохъ, и общество въ дурномъ расположеніи духа. Черная бархатная шляпка мистриссъ Д. вся была испорчена дождемъ. Мери Анна угораздилась какъ-то въ часовн разорвать себ всю спину у новаго атласнаго платья гвоздемъ, торчавшимъ въ стн. Джемсъ былъ необыкновенно серьёзенъ и молчаливъ; все стараніе итальянца поддержать разговоръ погибало понапрасну, оттого, что онъ слишкомъ-плохо говорилъ поанглійски. Большая глупость брать съ собой на прогулку иностранцевъ: ни вы не понимаете ихъ, ни они васъ.

Похали назадъ. Лошади, измученныя нашими разъздами по полю, везли дурно, нога за ногу, и наконецъ совсмъ стали. Джемсъ вышелъ изъ кареты, чтобъ помочь кучеру погонять ихъ. Дождь лилъ, какъ изъ ведра. Я тоже вышелъ помочь, потому-что одна лошадь перескочила ногою черезъ дышло и съ нею не могли сладить; но итальянскій князь только давалъ въ окно совты, смысла которыхъ невозможно было разобрать; потомъ опустилъ окно и спокойно закурилъ дорожную трубку.

Вообразите эту сцену, Томъ: кучеръ, отойдя въ сторону, раздвается, чтобъ осмотрть руку, ушибенную лошадью; Джемсъ держитъ за поводья лошадей, которыя бьются, перепутавшись; я бгаю по полю, отъискивая камень, чтобъ вколотить выскочившую чекушку; мистриссъ Д. и дочери, закуренныя чуть не до обморока итальянскимъ княземъ, хоромъ хнычутъ и кричатъ; лошади бьются, дергаютъ карету, и наконецъ колесо спадаетъ съ оси, карета валится на бокъ, итальянецъ въ испуг вылзаетъ въ окно, наступая на ноги мистриссъ Д., падающей въ обморокъ; дверцы кареты заперты, въ суматох я не могу отворить ихъ, и вытаскиваю мистриссъ Д. и дочерей также въ окно; лошади рвутъ сбрую, и наконецъ, выломивъ дышло, радостно скачутъ съ нимъ въ Брюссель. Джемсъ разражается громкимъ хохотомъ. Черезъ нсколько минутъ, собравшись съ мыслями, видимъ, что итальянецъ ушелъ, взявъ нашъ единственный дождевой зонтикъ. Съ насъ ручьями льетъ вода, на насъ не осталось нитки сухой, а между-тмъ кучеръ бгаетъ по дорог, ломая руки и крича, что онъ теперь пропалъ и погибъ. Напрасно мистриссъ Д. распускаетъ свой маленькій зонтикъ: втеръ ломаетъ его въ одну минуту, и мистриссъ Д. принуждена искать убжища въ карет, лежащей на боку.

Бываютъ и у насъ подобные случаи; но у насъ всегда есть близко помощь и пристанище. А мы не видли кругомъ ни домика, ни шалаша. Мы были среди Bois de Cambre, пустыннаго сосноваго лса. Разъ въ сутки проходитъ черезъ него дилижансъ изъ Вавра. Партіи туристовъ, отправляющихся къ Ватерлоо, встрчаются по дорог лтомъ и весною; но теперь помощи ждать не отъ кого. Эти утшительные факты сообщилъ намъ кучеръ. Силою своего англо-французскаго краснорчія и убдительностью наполеондора успли мы уговорить его идти пшкомъ въ Брюссель и прислать за нами карету. Потомъ услись въ своемъ лежащемъ на боку экипаж мечтать объ избавленіи.

Не стану утруждать васъ дальнйшимъ повствованіемъ о нашихъ страданіяхъ; не буду говорить о моихъ напрасныхъ попыткахъ вздремнуть подъ жалобы и слезы мистриссъ Д. Передъ разсвтомъ случайно нахала на мсто, гд мы были, телега; мы сторговались съ ея хозяиномъ и къ девяти часамъ утра доставлены были въ Брюссель.

Можетъ-быть, успю прибавить еще нсколько строкъ до отправленія письма на почту.

Досталось намъ погоревать со времени предъидущей приписки. Джемсъ былъ вызванъ и раненъ въ ногу, выше колна. Французъ, котораго онъ выгналъ, прислалъ ему въ субботу вызовъ; но за границею дла эти устроиваются методически, посл долгихъ переговоровъ; потому дуэль была только нын утромъ. Секундантомъ Джемса былъ лордъ Джорджъ Тайвертонъ, членъ парламента отъ мстечка Гёрнби, и сынъ какого-то маркиза — имя его найдете въ «Книг Перовъ»; мн теперь не до того, чтобъ припоминать. Онъ показалъ себя врнымъ другомъ Джемса: отвезъ его на мсто въ своемъ фаэтон; далъ ему свои пистолеты — лучшіе, какіе только я видлъ — дивлюсь, какъ Джемсъ далъ промахъ съ такимъ оружіемъ — потомъ привезъ его назадъ; и теперь сидитъ у его постели, какъ родной братъ. Что и говорить, случай чрезвычайно-прискорбный: Джемсъ жестоко мучится; нога распухла страшно и побагровла; доктора не ручаются, что обойдется безъ ампутаціи; но утшительно, милый Томъ, по-крайней-мр то, что Джемсъ держалъ себя превосходно. Лордъ Джорджъ говоритъ: «Я былъ на дуэляхъ двадцать шесть разъ, но не видлъ никогда такого хладнокровія, спокойствія и достоинства, какое выказалъ молодой Доддъ». Это его подлинныя слова; и надобно замтить, милый Томъ, что они имютъ высокую цну въ устахъ лорда Джорджа, ужь по одному тому, что англичане гораздо-холодне насъ, ирландцевъ. Французъ, противникъ Джемса, нкто графъ Роже (пишется Рожеръ, по произносится Роже), говорятъ, отличнйшій стрлокъ во всей франціи. Полчаса назадъ, онъ прізжалъ узнать о здоровь Джемса и оставилъ свою карточку; какъ бы то ни было, съ его стороны это очень-деликатно. Мистриссъ Д. и дочерямъ еще не позволяютъ видть Джемса: это было бы убійственно для нихъ, потому-что съ бдняжкою бредъ. Когда я вошелъ въ комнату, онъ сказалъ лорду Джорджу, что я его дядя! и просилъ ни подъ какимъ видомъ не тревожить его тетушку — такъ онъ называлъ мистриссъ Д.!

Не могу еще опредлить, до какой степени паши планы относительно перезда въ Боннъ будутъ разстроены столь несчастнымъ происшествіемъ. Конечно, теперь нечего и думать объ этомъ. Докторъ говоритъ, что, при самомъ благопріятнйшемъ ход леченія, Джемсъ долженъ пролежать нсколько недль. По правд говоря, мн кажется, что здшніе доктора мало смыслятъ въ ранахъ отъ огнестрльнаго оружія. Помню, когда я подстрлилъ Джильза Эра, пуля прошла черезъ грудь на-вылетъ пониже лопатки; докторъ Порденъ залпилъ рану пластыремъ, далъ ему полстакана слабаго пунша, и черезъ недлю Джильзъ былъ здоровъ и свжъ, какъ-будто и не видывалъ пули. Правда, потомъ онъ покашливалъ, и повременамъ жаловался на здоровье; но разв проживешь на свт безъ немощей? Я сказалъ о метод Пордена барону Сетэну, здшнему врачу; но онъ сказалъ, что Порденъ невжда, котораго стоило бы повсить. Я подумалъ: «хорошо, что старикъ Порденъ тебя не слышитъ: показалъ бы онъ теб вислицу!»