Чтение онлайн

Вроятно, вы не будете противъ этого спорить. Скажите жь теперь, къ чему безпрестанные ваши толки объ экономіи, разсчетливости и прочихъ пустякахъ?

Вы возразите, что мы не умли достигнуть своей цли; отвчаю: только потому, что не могли съ блескомъ поддерживать начатаго съ блескомъ. Мы потеряли битву потому, что у насъ недостало боевыхъ снарядовъ. Теперь скажите мн: виноватъ ли поставщикъ, если армія терпитъ нужду? Такъ думаю не я одинъ. Лордъ Джорджъ, которому я какъ-то показалъ ваше письмо, былъ скандализированъ его содержаніемъ. Не хочу оскорблять васъ, Томъ, но онъ выразился такъ: «Счастье для вашего друга Порселя, что онъ управляетъ не моимъ имніемъ». — «Еслибъ Ирландія подвергалась землетрясеніямъ, сказалъ онъ: — еслибъ поля покрывались тамъ потоками лавы, я понималъ бы объясненія вашего управляющаго; но при недостатк такихъ фактовъ, они для меня совершенно-загадочны».

Кром-того, замчу, что въ жалобахъ вашихъ утомительное однообразіе. Хоть для курьёза, напишите что-нибудь повеселй и пощадите меня отъ ирландскихъ дождей, долговъ, гнилого картофеля и пр. Вы скажете, что напрасно я хочу забыть о своихъ длахъ; не безпокойтесь, нельзя забыть о шпанскихъ мушкахъ, когда он прилплены къ спин.

Джемсъ вчера отправился въ Лондонъ. Собрать его въ дорогу стоило мн порядочныхъ денегъ; мэккертіевское наслдство теперь прожито, и нужно все ваше финансовое искусство для снабженія меня къ новому походу достаточнымъ количествомъ провіанта.

Да, Томъ, мы отправляемся въ Италію. Я долго спорилъ, но меня, сбили на всхъ пунктахъ: артистическомъ, нравственномъ и экономическомъ. Главнымъ состязателемъ былъ лордъ Дж., «хать за границу и не быть въ Италіи, говоритъ онъ, то же самое, что одться на балъ, дойдти до дверей бальной залы и вернуться назадъ». Впрочемъ, онъ устроилъ нашу поздку прекрасно и экономически. По случаю нанялъ онъ для насъ виллу на озер Комо, за самую ничтожную цну. Потомъ нашелъ намъ веттурино, возвращающагося безъ сдоковъ, и потому взявшаго самую сходную плату. Лордъ Дж. говоритъ: «Конечно, хать съ веттурино несовсмъ-элегантно; но мы выигрываемъ этимъ пятьдесятъ наполеондоровъ». Мистриссъ Д. ни за что не согласилась бы, еслибъ подозрвала это; потому онъ сказалъ ей, что вс аристократы здятъ такимъ образомъ, и что намъ, по-счастью, попался тотъ самый веттурино, который возилъ въ Римъ принца Альберта.

Онъ долженъ запречь въ нашу карету четырехъ лошадей, и трехъ въ свой экипажъ, на которомъ детъ прислуга. Платить дорожныя пошлины по мостамъ и проч. должны мы; ремонтъ также нашъ; кром-того, за каждый день мы платимъ ему пять наполеондоровъ, и должны дать, по прізд, Buona mano, или подарокъ, если останемся довольны.

Мы хотли хать завтра, но мистриссъ Д. отлагаетъ до субботы, потому-что «пятница тяжелый день»; что жь, я самъ тому врю: вдь я женился въ пятницу; впрочемъ, я оставилъ въ секрет это соображеніе. Кстати о свадьбахъ. Скажу на вашъ вопросъ, что Тайвертонъ любитъ Джемса, но жениться на одной изъ его сестеръ и не думаетъ. Это все фантазіи мистриссъ Д. Впрочемъ, я радъ ея заблужденію, потому-что мысль объ аристократическихъ связяхъ мирительно дйствуетъ на ея сердце. Лордъ-женихъ для нея то же, что креазотная пилюля для раздраженнаго зуба. Вы спрашиваете: если Тайвертонъ не женихъ, зачмъ же мы допускаемъ его такъ сближаться съ нами? Какъ вы смшны! Да просто мы его любимъ потому, что онъ отличный малый, отлично-знающій свтъ и пріятный собесдникъ.

Вы говорите, что «я, повидимому, сталъ не такъ строго судить о людяхъ», и приписываете это вліянію заграничной жизни. Признаюсь, что вы не ошибаетесь: я мирюсь съ чужими краями. Дйствительно, снисходительность, съ какою смотрятъ здсь на человческія слабости, очень-пріятна.

Конецъ осени мы думаемъ провесть близь Комо, а на зиму подемъ на югъ. До половины января проживемъ во Флоренціи, потомъ до начала весны въ Рим, оттуда продемъ въ Неаполь и возвратимся въ Римъ къ пасх, чтобъ видть церемоніи. Посл того можно будетъ подумать о сверныхъ краяхъ. Перезды и, слдовательно, расходы, порядочные. Но лордъ Дж… говорить; «предоставьте эту часть мн, я принимаю на себя вс дорожныя хлопоты». Если путешествіемъ онъ будетъ распоряжаться такъ же хорошо, какъ моими векселями, мы останемся довольны. Онъ иметъ необыкновенный талантъ все превращать въ деньги. Теперь вы не можете пожаловаться, чтобъ наши обстоятельства и планы были вамъ мало извстны. Прощайте жь, пока.

Я думалъ, что письмо давно ужь отправлено къ вамъ, но, открывъ нын письменный ящикъ, нашелъ его тамъ. Да, съ каждымъ днемъ я становлюсь разсянне. Вотъ мы, какъ видите, на самой вершин альпійскаго хребта, въ маленькой гостинниц, куда прибыли вчера и увидли повсюду глубокій, блестящій снгъ. Путь нашъ до-сихъ-поръ былъ скученъ и утомителенъ. Пришлось порядкомъ и поголодать. Теперь отдыхаемъ.

Тайвертонъ уже три раза горячо спорилъ съ веттурино, который говоритъ, что на колесахъ хать дале нельзя, потому-что выпалъ глубокій снгъ; а по условію, говоритъ онъ, не обязывался онъ везти насъ на-саняхъ; потому, заключаетъ онъ, мы должны здсь ждать, пока дорога очистится. Между-тмъ снгъ падаетъ сильне-и-сильне. Тайвертонъ настаиваетъ, чтобъ веттурино везъ насъ. Судьею здсь содержатель гостиницы, у котораго мы должны будемъ нанять сани, если веттурино не обязанъ везти насъ. Потому можно предвидть, каковъ будетъ приговоръ.

А вотъ явился и Тайвертонъ объявить мн приговоръ. Мы должны отпустить веттурино, уплативъ ему вс дорожныя издержки до Милана, Buona mano, или подарокъ, который слдовало дать ему только тогда, если будемъ имъ довольны, и, сверхъ-того, еще «приличное вознагражденіе за то, что задерживали его». Посл того, мы можемъ жить въ гостинниц, пока дорога исправится, и тогда можемъ пріискать себ лошадей.

Вотъ ужъ седьмой день мы прозябаемъ и мерзнемъ въ гнусной гостинниц, куда жаль было бы загнать и порядочную собаку. Сколько еще недль пришлось бы намъ оставаться тутъ — неизвстно, еслибъ не открылъ пути къ освобожденію непредвиднный случай. Оказалось, что ныньче ночью два семейства прохали черезъ Шплюгенъ безъ всякой задержки, только перемнивъ лошадей. Вы не поврите, милый Томъ, чти намъ сказали на вопросъ: «почему намъ нельзя было сдлать такъ же?» — намъ сказали, что мы могли выхать когда намъ было угодно; что мы оставались здсь только по собственному капризу, желая хать не иначе, какъ на колесахъ, что невозможно. Какъ вамъ это нравится? Я вспыхнулъ, по шумъ въ ушахъ напомнилъ мн, что я могу надлать убытковъ обществу застраховала жизни, если не удержу своего волненія. Распустивъ галстухъ и смочивъ голову холодною водой, теперь чувствую себя лучше. Кери — милая двушка — ухаживала за мною, и развеселила меня анекдотомъ объ одномъ джентльмен, который нанялъ веттурино отъ Генуи до Рима, съ условіемъ дохать въ девять дней. Веттурино спшилъ, думая получить Buona mano, если доставитъ своего пассажира ране срока; и дйствительно, привезъ его въ Римъ на восьмой день, измучивъ лошадей. Что же сказалъ ему джентльменъ, когда веттурино попросилъ разсчета? — «Мой другъ, ты долженъ былъ везти меня девять дней; потому я у тебя вычитаю, сколько слдуетъ за полугоры сутки.

Однакожь мой припадокъ оставилъ слды: подагру въ лвой ног; но теперь она затихаетъ и мы можемъ скоро отправиться.

Тайвертонъ нанялъ у трактирщика двнадцать маленькихъ саней; на каждыя сани здсь сажаютъ только по одному человку. Завтра вызжаемъ и къ вечеру будемъ въ Кьявенн.

Адресуйте намъ въ „виллу на озер Комо“. Надюсь вскор по прізд получить отъ васъ письмо съ деньгами, о которыхъ повторяю мою убдительную просьбу. Adieu. Вашъ преданный

Пишу эти строки въ домик, выстроенномъ на Шплюгенскомъ Хребт для пріюта застигнутымъ бурею. Мы теперь на высот семи тысячъ футовъ; вокругъ насъ лежитъ снгъ въ пятьдесятъ футовъ. Вчера мы, не слушая предостереженіи проводниковъ, отправились изъ шплюгенской гостинницы. Папа говорилъ, что если его не повезутъ, онъ пойдетъ пшкомъ, и спорить съ нимъ было невозможно. При отъзд кавалькада наша была очень живописна: впереди хали длинныя, низкія сани, нагруженныя камнями, для проложенія дороги и развдыванія, нтъ ли подъ снгомъ проваловъ; за ними слдовали трои саней съ багажомъ; потомъ сани мама, съ опытнымъ проводникомъ Бернгардомъ, братъ котораго провожалъ Наполеона; за мама хала Кери, за Кери я. Папа халъ позади всхъ; слуги и служанки были посажены вмст съ багажомъ. Арьергардъ составляли нсколько другихъ саней съ людьми, которые должны были, въ случа надобности, расчищать дорогу заступами и лопатами. Поздъ оканчивали сани съ веревками, баграми и другими снарядами, предвозвщавшими бдствія и опасности. Мы были одты ужасными чудовищами; кром мховыхъ сапоговъ, шапокъ и рукавицъ, у насъ на лицахъ были чехлы, въ род вуалей, для защиты отъ снжной пыли. Все это придавало такой безобразный видъ, что я была рада необходимости каждому изъ насъ хать на особенныхъ саняхъ.

Нсколько миль мы прохали очень-хорошо; снгъ былъ твердъ, лошади могли иногда хать небольшою рысью, и тогда бубенчики ихъ звенли очень-пріятно. Дорога шла зигзагами вверхъ по крутой гор, кавалькада стягивалась и растягивалась живописнйшимъ образомъ. Голоса звонко раздавались въ тишин утра; блестящія снговыя поляны и холмы и, внизу, деревня Шплюгенъ — все это вмст составляло прекрасный пейзажъ. Я замечталась. Мой проводникъ, красивый горецъ, видя мои блестящіе глаза, вообразилъ, что я испугалась, началъ успоконвать меня, уврять, что нтъ никакой опасности, а еслибъ и была, то онъ скоре… Продолжать ли мн? не покажется даже моей милой Китти ребяческою суетностью наслажденіе, которое доставляетъ впечатлительному сердцу нжная преданность, кто бы ни былъ человкъ, подвергающійся вліянію нашей красоты?

Мы потеряли изъ виду деревню; мы достигли дикихъ, но величественныхъ мстностей, гд повсюду глазамъ нашимъ представлялось взволнованное снжное море. Мы хали по двственному снгу и путь нашъ направлялся только по высокимъ вехамъ. Замтно было, что мы подвигались впередъ не безъ опасностей, потому-что мы часто останавливались; люди, воруженные заступами и лопатами, безпрестанно то уходили впередъ, то возвращались. Наконецъ мы привыкли къ этимъ остановкамъ и нсколько успокоились; но наши проводники были, казалось, взволнованы; они собирались кружками, горячо разсуждали; они всматривались въ небо; видно было, что они встревожены перемною погоды. Папа усплъ перерзать нкоторыя изъ веревокъ, прикрплявшихъ его къ санямъ, и, посл многихъ усилій, высвободилъ голову изъ-подъ трехъ попонъ, которыми былъ обвязанъ.