Чтение онлайн

— Да было, въ-самомъ-дл, что-нибудь такое? сказалъ Джемсъ, закуривая сигару.

— Дйствительно, онъ отзывался обо мн очень-невыгодно. У этихъ крючкотворцевъ, ты знаешь, свой особенный языкъ, и, защищая хорошенькую женщину, вышедшую замужъ семнадцати лтъ, они будутъ безпощадно терзать твои слабости. Впрочемъ, это бы еще не бда. Плохо то, когда докажутъ такъ-называемое «жестокое обращеніе», а горничная твоей жены, особенно француженка, всегда найдетъ противъ тебя улику.

— Не-уже-ли? сказалъ Джемсъ.

— Разумется. Каждое слово, непріятное для госпожи, кажется француженк «жестокостью». Вообще, я теб скажу, Джемми, съ женитьбою сопряжено множество непріятностей. Дай мн огня.

Нсколько времени они курили молча. Мое положеніе стало несноснйшею пыткою: не говоря о страшной опасности, я имла несчастіе невольно подслушать ихъ секреты.

— Такъ чмъ же ршилось твое дло? спросилъ Джемсъ.

— Отложили ршеніе. Требуютъ дальнйшихъ доказательствъ, объясненій и тому подобныхъ глупостей… Скверныя сигары, ршительно не курятся!

— Это лучшія гаванскія.

— Значитъ, мн попалась дурная. Не въ первый разъ я длаю неудачный выборъ, Джемми, и онъ захохоталъ своему замчанію. — Пожалуйста, Джемми, не говори никому о моемъ проклятомъ дл. Ну, докурилась наконецъ! и онъ бросилъ сигару. — Пора, кажется, вставать. Подними жалузи, Джемми.

Представь же себ, милая Китти, ужасъ моего положенія: Джемсъ ужь поднялся съ кровати и шелъ къ окну; еще мигъ — и свтъ ударитъ въ комнату, откроетъ меня! Мои чувства были чувства утопающаго, который, въ-добавокъ, не сметъ и кричать. Джемсъ ищетъ рукою шнуръ жалузи. Еще секунда — и будетъ поздно! Съ энергіею отчаянія бросилась я изъ-за гардроба, толкнувъ его такъ сильно, что онъ съ громомъ упалъ на Джемса. Съ быстротою молніи выбжала я изъ гибельнаго нумера, пробжала по корридору, бросилась въ свою комнату и упала безъ чувствъ, поспшно запираясь въ ней. Шумъ шаговъ и громкій говоръ въ корридор заставили меня очнуться. Изъ отрывочныхъ словъ, долетавшихъ до меня, поняла я, что разсуждаютъ о странномъ случа въ комнат Тайвертона. Ахъ, милая Китти, съ какимъ восторгомъ убдилась я, что ускользнула неузнанная!

Общій голосъ приписывалъ паденіе гардроба неосторожности самого Джемса; говорили, что онъ, вроятно, толкнулъ его. Вмст-съ-тмъ я узнала, что Джемсъ ушибенъ, хотя неочень-больно.

Много прошло времени прежде; нежели я собралась съ мыслями и могла подумать объ открытіи, мною сдланномъ. Не могу сказать, чтобъ я не была до нкоторой степени поражена, узнавъ, что лордъ Джорджъ женатъ. Его внимательность ко мн не была пустою любезностью. Двушка, понимающая жизнь, не ошибается въ этихъ случаяхъ; а еслибъ и усумнилась въ смысл любезностей, всегда уметъ вызвать объясненіе.

Я испытывала чувства его раза три и убдилась въ его «безграничной преданности». Какъ же убійственно было для меня узнать, что онъ женатъ! Единственнымъ утшеніемъ было, что у нихъ съ женою идетъ дло о развод. Бдняжка! Вс его выраженія, смыслъ которыхъ прежде былъ для меня страненъ, объясняются этимъ несчастнымъ обстоятельствомъ! Охотно теперь простила я ему нершительность, колебанія, которыя прежде такъ часто смущали меня. Не будучи еще свободенъ, онъ не могъ открывать вполн своихъ чувствъ, и теперь я поняла благородство борьбы, которая кипла въ его сердц. Ахъ, Китти! какъ справедливо говоритъ поэтъ:

Сонный потокъ тривіальной привязанности лниво влечетъ свои мелкія струи по тинистому руслу и однообразнымъ берегамъ обыкновенной жизни; но кипучему каскаду страстной любви только утесы задерживающихъ его скалъ придаютъ бурную стремительность, сокрушающую вс преграды, презирающую вс бездны опасныхъ пучинъ! Я уврена, что такова страсть лорда Дж.; и теперь, когда эта пошлая Палата Лордовъ отказала ему въ просьб о развод, я знаю, что только рука нжной привязанности удержитъ его отъ отчаянныхъ порывовъ, спасетъ отъ погибели его дивное сердце!

Будь же откровенна со мною, милая Китти, признайся, что тебя шокируютъ такія идеи, что твоя ирландская pruderie краснетъ отъ мысли о любви къ женатому человку, пугается его страсти. Да, отъ меня не скроешься, мой другъ; вижу, какъ твои милыя губки надулись, какъ ты стараешься придать своимъ нжнымъ чертамъ мрачное выраженіе судейской суровости; но выслушай мою защиту. Обращаясь къ самому лорду Дж., я должна сказать, что это восхитительнйшій молодой человкъ; всякій, сколько-нибудь знающій его, убжденъ, что женщина, которая не чувствуетъ себя счастливою въ его обществ — демонъ. О благородств характера его, о необыкновенномъ его такт можетъ теб свидтельствовать слдующій случай. Въ замшательств посл бгства изъ его комнаты, я совершенно забыла о брошк, которую прицпила къ платью, и вышла къ завтраку, не снявъ ее. Вообрази, Китти, мой стыдъ и ужасъ, когда Джемсъ закричалъ черезъ столъ: «Какую славную вещичку ты надла, Мери Анна: я мало видывалъ такихъ отличныхъ». Я вспыхнула, какъ огонь, потомъ поблднла; я чувствовала, что упаду въ обморокъ; но въ ту же минуту лордъ Дж. громко сказалъ: «Дйствительно, булавка очень-изящна; у меня была почти такая же, только съ изумрудами, а не съ рубинами; и мн кажется, мистриссъ Доддъ, что ваша лучше».

Человкъ, умющій избавить васъ отъ такого ужаснаго положенія, достоинъ всякаго доврія, и я поблагодарила его взглядомъ; а онъ тотчасъ же далъ разговору другой оборотъ, предложивъ хать на озеро ловить рыбу, и мы, кончивъ завтракъ, отправились садиться въ лодку.

Его необыкновенная любезность никогда не выказывалась такимъ блестящимъ образомъ; но я была весь день молчалива и задумчива. Затруднительность моего положенія была невыносима; и только тогда, какъ онъ подалъ мн руку на возвратномъ пути въ отель, я нсколько ободрилась.

— Отчего вы такъ серьёзны? сказалъ онъ: — я не требую признаній; но и я вврю вамъ мой секретъ, если вы доврите мн одну изъ вашихъ тайнъ.

Я не отвчала ему, Китти, и шла молча, съ опущеннымъ вуалемъ.

Пишу все это моему несравненному другу откровенне, нежели стала бы припоминать наедин сама съ собою; разсказываю все моей Китти; съ ея врнымъ сердцемъ длюсь своими радостями и печалями, своего надеждою и страхомъ. Но оставляю воображенію милой Китти дорисовать картину моей любви, волненій моего сердца. Ахъ, милая, добрая, несравненная Китти! не пойми ложно, не пойми превратно чувствъ твоей навки

Я хотла сказать теб наши будущіе планы; но еще ничего не ршено опредлительно. Папа вчера получилъ большой пакетъ отъ мистера Порселя, по всей вроятности, съ дловыми бумагами, и съ-тхъ-поръ все сидитъ, читаетъ ихъ. Мы боимся, что онъ ршится хать въ Ирландію; и каждый разъ, какъ онъ входитъ въ комнату, трепещемъ этого объявленія. Мама приготовляется къ защит.

Кери все еще живетъ у Моррисовъ. Какъ она не умретъ съ тоски въ ихъ обществ — не понимаю. Жить безъ всякихъ развлеченіи, не видя даже порядочныхъ людей, для меня было бы невыносимо. Она совершенно лишена чувства благородной гордости. Я предполагаю, что развязкою этой скучной исторіи будетъ предложеніе руки отставнаго капитана; но пока у нихъ, кажется, все ограничивается дружбою, уваженіемъ и тому подобнымъ.

Я получилъ бумаги въ-цлости. Убжденъ, что счетъ совершенно-вренъ. Желалъ бы только боле-благопріятнаго итога. Повторяю, намъ нужны деньги; присланныхъ вами едва станетъ до начала слдующаго мсяца; потому, пожалуйста, поторопитесь прислать еще.

Констанцъ мн нравится. Городокъ тихій, покойный — скучный, если хотите; но мы надлали ужь столько шума, что пора посидть въ тюрьм. Время проходить у насъ однообразно. Джемсъ и лордъ Дж., который опять пріхалъ къ намъ, каждый день тотчасъ посл завтрака отправляются на озеро удить рыбу и прізжаютъ домой только къ ужину. Мери Анна читаетъ, пишетъ, шьетъ, поетъ. Мистриссъ Д. проводитъ время, бранясь и мирясь съ Бетти; эти занятія, перемежаемыя обыкновенными слезливостями и ханжествомъ, не оставляютъ ей ни минуты скучать. Я, когда не сплю, стараюсь пріучиться говорить понмецки — цль вздорная, скажете вы; я извиняюсь тмъ, что и не подвигаюсь къ ней ни на шагъ.