Чтение онлайн

У Вейры коротко свело под рёбрами.

— При нём вычистили верстейновскую гниль, что жрала всё на взятках. Начали вешать тех уродов, кто полез против нового закона. Налоги отпустили — и торговля с полями хоть как-то задышали.

Он чуть склонил голову и цокнул языком.

— Прощать его не надо. Но ты на нём слепнешь.

Пауза легла между ними тонко, как лезвие.

У Вейры так резко свело челюсть, что заболели зубы. Будто он полез туда, куда ему нельзя было даже смотреть.

— Рот закрой, — сказала она. Голос всё равно вышел тише, чем ей хотел.

Кас будто не заметил.

— Праздник — не только ширма. Это витрина. И тебя уже тащили туда, рядом.

На миг у Вейры внутри всё провалилось.

Холод скользнул по спине, хотя воздух в проходе по-прежнему стоял мёртвый. Кожа между лопаток сразу стала чужой.

— Рядом… как? — спросила Вейра.

— Тебя собирались вывести вперёд, — сказал Кас. — Не под эту песню, позже. Поставить на круг ветра, в нужный свет, под нужную руку. Объявить, что ты — их щит.

Ладони вспотели, перчатки прилипли к коже. Она сжала пальцы сильнее.

— Что за хрень ты несёшь? Откуда ты знаешь? — выговорила Вейра.

— Я бы здесь не стоял, если бы не знал, — ответил Кас. — Я видел, что для тебя готовили. И видел, кого должны были поставить у тебя за спиной, пока ты смотришь на толпу.

В голове вспыхнуло сразу: свет, бумажные птицы, площадь, чужие голоса — и она в центре, под чужой фразой, как деталь хорошо собранной машины. Даже лицо в этом было не её. Под кожей повеяло колючим жаром.

— Ты этого не хочешь, — сказал Кас тише. — Люди Сайлера это тоже знают. Потому и показывают тебе так аккуратно: твой отказ всегда будет стоить кому-то ещё.

Слова легли поверх сегодняшнего: «Ты подставляешь не только себя». Под теми же рёбрами, тем же голосом.

— И чего ты хочешь? — спросила Вейра. — Чтобы я сдриснула? Забилась в щель? Или сама пришла и встала, куда скажут?

Кас покачал головой.

— Хочу, чтобы ты услышала это раньше, чем тебе сунут в рот готовую версию, — сказал он. — Не от капитана, не от Правительства.

Он сделал шаг ближе.

— Я скажу всё, что знаю. Про Сайлера. Про тех, кто за ним. Про то, что с тобой сделали в детстве. Но есть одна дрянь.

— Конечно есть, — сухо сказала Вейра. — Иначе ты бы не устраивал это представление.

— Здесь ещё можно говорить. Но недолго.

Что-то у неё внутри уже начало подбираться, хотя вокруг ничего не менялось.

Она прислушалась. Ничего как будто не изменилось. Та же тишина, тот же зелёный свет, тот же неподвижный воздух. И всё же за пределами этого узкого прохода мир будто начал набирать ход — не громче, а быстрее.

— Почему недолго? — спросила Вейра.

Кас поднял взгляд на зелёный фонарь.

— Потому что скоро сюда влезут подонки, которым выгоден лишь твой крик, — ответил он. — А я не люблю, когда мне срывают разговор чужой ложью.

Вейра провела языком по нёбу. Металл и лёгкая горечь. Словно тело уже знало что-то раньше неё.

— Это займёт секунду, — сказал Кас.

Что-то над ними тихо щёлкнуло — крошечный звук, почти игрушечный. В мёртвом воздухе он прозвучал слишком ясно.

Вейра вдохнула.

— Начнём с простого, — сказал Кас. — Сайлер держит своих людей не только в порту. Ему нужен внутренний рынок, и он нашёл его в…

Фраза оборвалась не на слове, а на движении.

Ладонь вышла из-за полы плаща. В пальцах мелькнул металлический цилиндр, почти игрушечный. Кас щёлкнул боковым рычагом и выдохнул.

Звук был тихим, едва слышным. Что-то прохладное тронуло кожу. Не струя — лёгкое касание, будто в лицо бросили горсть мелкой пыли. Серо-золотые крупинки вспыхнули в зелёном свете фонаря и поплыли к ней.

Воздух загустел, как сироп. Грудная клетка на миг забыла, как надо раскрываться. В горле поднялся кислый вкус с тонкой храмовой сладостью дешёвых благовоний. Глаза защипало.

Нож Вейра не увидела. Только ощутила: короткий точный толчок в живот, чуть ниже ребра. Холодный, аккуратный удар, будто в плоть вставили кусок льда правильной формы.

Тело отшатнулось. Стены, свет, лицо Каса вытянулись и поплыли. Воздух всё ещё не двигался, только теперь это стало не тишиной, а насмешкой.

Рука легла на рану. Под ладонью было живое, липкое тепло. Ткань пропиталась сразу.

— Какая же ты наивная девка, — тихо сказал Кас. — Выходит, господин Сайлер был прав.

— Отвали… — прошипела Вейра. Во рту уже стоял вкус железа и дешёвого ладана.

Ноги подломились. Колени ударились о камень, и холод сразу вошёл в кость. Зелёный свет вспыхнул в глазах и поплыл; лицо Каса на миг превратилось в размытую белую маску. Ту самую, с чёрными прорезями вместо глаз.

На раскрытую ладонь Вейры опустилась бумажная птица. Крыло прилипло к коже, смешавшись с потом и кровью. Липкая бумага. Кислый запах. Тягучее тепло под пальцами. Всё сжалось в один плотный миг. И почему-то именно это оказалось невыносимее боли.

Где-то далеко, за несколькими слоями камня и воздуха, город ещё пел.

Лисандр остановился так резко, что Маркус врезался ему в спину.

— Что? — выдохнул Маркус. — Лис, мы её уже полчаса…

Договорить он не успел.

Лисандр схватился не за сердце — за воздух перед собой, будто кто-то только что дёрнул из груди тонкую жилу. Связь не оборвалась. Она ушла глубже, стала глуше.

— Она… — выдохнул он.

Ветер, секунду назад трепавший флажки и маски над площадью, влетел в переулок резко, с ударом. Пыль полоснула по глазам. Белая маска с размазанной краской вокруг глаз пролетела между ними и глухо стукнулась о стену.

— Там, — сказал Лисандр.

Он рванул первым. Маркусу пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Узкие улицы путались одна в другую, но тело Лисандра шло так, будто город уже выбрал за него путь: поворот, лестница, ещё поворот, мокрый камень под подошвой, короткий спуск.

Сначала в нос ударил кислый дух газа. Потом на языке поднялась знакомая мерзкая горечь.

Лисандр перестал дышать глубоко и вошёл в проход, прикрывая нос и рот ладонью.

Вейра лежала у стены. Одна рука зажата к животу, другая раскрыта — на ладони бумажная птица. Серо-золотистая дымка ещё висела над мостовой, поблёскивала в зелёном свете. Фонарь дёрнулся, вспыхнул, погас на долю секунды и снова зажёгся.