Чтение онлайн

— Вы всё ещё смотрите слишком высоко.

Виктор тихо усмехнулся.

— Уже похоже на проповедь.

Аэлия посмотрела на него спокойно.

— Нет. Здесь слишком хорошо знают, чем кончается слепая вера. Нам нужна другая сила.

Взгляд Вейры метнулся к ней раньше, чем она успела решить, хочет ли вмешиваться. Уже поздно было изображать мебель.

— А если мы вам не подойдём?

Аэлия смотрела на неё.

— Тогда вы дальше не пойдёте.

Мира отвернулась первой, будто именно такого ответа и ждала. Лисандр переглянулся с Виктором. В этот короткий взгляд уместилось многое: раздражение, расчёт, нежелание признавать, что игру им уже задали не они.

Аэлия повернулась к узкому проходу между трубами.

— Идёмте. Нижний город ждёт вас.

Лисандр шагнул первым. За ним двинулись остальные. Вейра вошла в проход почти сразу следом, чувствуя, как туман между колоннами смыкается у них за спинами.

Прежнего пути уже не было.

Через несколько шагов пространство разошлось в широкий двор. Потолок поднялся выше, и сверху потянулись ряды круглых матовых фонарей. Внутри тускло дышали эфирные сгустки, освещая узкие дорожки между низкими деревянными домами.

Двор был полон людей. Кто-то сидел у стен, кто-то — на ящиках и перевёрнутых контейнерах. Несколько человек в потрёпанных куртках волокли корзины, не сбавляя шага. Между ними носились дети — скакали стайкой, прыгали через струи пара, смеялись, перекидывались жестяной банкой.

— А-э-ли-я! — выкрикнул тонкий голос.

Крик подхватили с такой радостью, будто в тесном воздухе двора и правда стало легче дышать. Мальчишка в рваной куртке бросил жестянку и сорвался с места; за ним побежали босая девочка и худой мальчик с повязкой на глазу. Они облепили Аэлию за подол, за кисти, за талию и наперебой что-то заговорили, дёргая её каждый в свою сторону.

Аэлия улыбнулась и наклонилась к ним. Ладонь прошла по макушке мальчика, по щеке девочки.

— Мы скучали, — сказал мальчишка с повязкой. — Клапан на главной площади поправили, пар почти не льёт…

— А котёл? — спросила Аэлия.

— Гудит, как наш дед, — ответила девочка.

Аэлия едва заметно усмехнулась.

— Главное, не доводите деда до ругани.

Дети засмеялись.

Только тогда Вейра увидела ещё одного мальчика — чуть поодаль, не в самой гуще, а рядом, на полшага в стороне. Амулет с янтарным камнем на его шее блеснул в неярком свете. Тот самый мальчик, которого она видела ночью и на службе.

Он не лез первым, не тянул Аэлию за рукав, не кричал громче других. Просто ждал, когда шум осядет.

Вейра застыла. Он тоже увидел её. На миг в лице мелькнуло что-то обыкновенное — детская неловкость, быстрый интерес, — и тут же исчезло.

— Здравствуйте, — сказал он Вейре. И добавил тише: — Вы всё-таки дошли.

Вейра задержала на нём взгляд.

— И тебе… здравствуй.

Аэлия обернулась и положила ладонь мальчику на плечо.

— Робб, есть новости?

Мальчишка цокнул языком и, сунув руку за пазуху, достал сложенный вчетверо листок и протянул Аэлии. Сделал это так буднично, что посторонний, пожалуй, и не заметил бы в движении ничего особенного. Но Вейра заметила, как дрогнули его пальцы. Лисандр тоже.

Аэлия развернула бумагу. Глаза скользнули по строкам. Лицо изменилось едва-едва, но этого хватило, чтобы Виктор рядом перестал лениво щуриться, а Лисандр чуть заметно выпрямился.

— Потом, — сказала Аэлия и сложила лист обратно. — Я посмотрю позже.

Робб кивнул.

Мира к тому времени уже подошла ближе. Её хитрый взгляд внезапно смягчился. Она наклонилась, поймала Робба за локоть, притянула к себе и прижала так близко, что его нос уткнулся ей в грудь.

— Какой ты у нас хорошенький, — промурлыкала она. — Опять всё принёс вовремя, сладкий.

Робб вспыхнул и попытался вывернуться.

— Да отстань ты, старуха, — буркнул он.

— Какой ты злюка, Робб.

Мира тихо рассмеялась и всё же выпустила его, напоследок проведя ладонью по его волосам.

Николас у стены моргнул так редко, что это само по себе уже было почти признанием потрясения. Тео приоткрыл рот. Ирэн уставилась на Миру так, будто та внезапно сняла маску и под ним оказалось что-то другое, человеческое.

— Вот уж чего не ждал, — пробормотал Виктор.

— Привыкайте, — сказала Аэлия, не глядя на них. — У нас тут не всё устроено так удобно, как вам бы хотелось.

Команда прижалась ближе к стене, в узкую тень. Свет резал глаза после переходов между уровнями. От котла тянуло мясом и варёной крупой. Смех вместе с паром поднимался вверх и застревал под фонарями.

У Вейры внутри свело. Внизу жили бедно, тесно, на износ — и всё равно радовались горячему пару и запаху каши из общего котла.

Лисандр стоял так, чтобы видеть всё сразу: команду, входы во двор, окна второго яруса. Пальцы на ремне сжались, челюсть напряглась.

— Мы остаёмся здесь? — спросил он.

Аэлия подняла голову. Дети уже отбежали обратно к решётке, и только Робб всё ещё стоял ближе остальных.

— Там, — сказала она и кивнула на узкое здание вдоль стены. — Это наш дом для гостей. Других для вас нет.

— Мы и к худшим привыкали, — отозвался Кайрос.

— Лишь бы кормили, — буркнул Гюнтер, почесав рыжую бороду.

Шум двора стихал, растворяясь в горячем воздухе. Люди в простых, выцветших рубахах расступались нехотя: это их улица, их пар, их город, а чужаки просто проходили мимо. Запах сырого зерна и лекарств ударил в нос.

У Вейры дёрнулось в груди. Она слишком хорошо знала такой воздух. Несколько лет назад он тоже встречал её — не этим двором, так другим, не этими лицами, так похожими. Когда выбора нет, запах пустого желудка и дешёвого лекарства запоминается быстрее любой молитвы.

Она увидела мальчика с рукой, перемотанной старой тканью, женщину, делящую с ним кусок хлеба, мужчину с пустыми глазами, который давно перестал ждать перемен. Увидела так ясно, что шаг сам собой замедлился.

Рядом появился Лисандр — ровно настолько, чтобы она почувствовала его тень на плече.

— Что с тобой? — спросил он почти шёпотом.

Вейра не ответила. Только пошла дальше, не ускоряя шаг, хотя хотелось то ли убежать, то ли остановиться прямо здесь.

Именно в этот момент у входа в узкое здание появился старик.

Он вышел не торопясь, придерживая ладонью дверной косяк, будто ступенька под ним давно вела себя подозрительно и он давно перестал с этим спорить. На нём была белая сутана, вытертая до мягкости на локтях и по краям рукавов. Седые волосы лежали редкими прядями, прижатыми к вискам. Лицо у него было сухое, светлое, в мелкой сетке морщин у глаз и рта; увидев их, его губы сложились в кривоватую усмешку.