Чтение онлайн

— Я помогу вам, — сказала Мира.

Лисандр метнул в её сторону острый взгляд.

— Думаю, ей хватит двоих, Мира, — произнесла Аэлия мягким тоном.

— Ей уже хватило наблюдений, — бросил Маркус. — Может, хоть здесь она останется человеком, а не вещью?

— Маркус… — начал Виктор.

— Никто, — перебил тот, — даже не спросил, как она себя чувствует.

Вейра резко дёрнула плечом, стряхивая с себя их взгляды, как пыль.

— Хватит.

Голоса оборвались. Все повернулись к ней.

— Вы делите время осмотров, — сказала Вейра. — Расписываете, кто и как будет считать мои вспышки. Может, распишете всё по сменам?

— Вейра, — тихо произнёс Виктор.

— Я сама разберусь. Если мне оставят хотя бы видимость выбора.

Лисандр чуть подался вперёд. Тень от полей его шляпы легла ниже, почти закрыв глаза.

— Позже, — сказал он. — Сейчас вопрос в том, кто после твоих фокусов останется жив.

Вейра усмехнулась.

— Тогда отрежьте её, — сказала она, кивая на руку. — Если всем настолько страшно.

Перчатка натянулась. Пальцы под тканью дёрнулись, едва заметно, но этого хватило, чтобы Маркус выпрямился у стены, а Мира перестала дышать так ровно, как секунду назад.

Лисандр наклонился к ней ближе.

— Никто ничего резать не будет, — отчеканил он. — Но без контроля ты в бой не выйдешь.

— Не выйду? — переспросила Вейра. — Пока остальные—

Язык прилип к нёбу. Образ Сайлера ударил в виски: маска, игла, запах раствора, белёсый отблеск стекла, и прежде всего — спокойствие его шершавых рук.

— Пока остальные останутся живы, — произнёс Лисандр. — Ты сама хочешь дойти до него, верно? Тогда дай нам довести тебя до боя.

Вейра посмотрела на руку. На коже лежали те же шрамы, рытвины, ожоги. Она провела по ним пальцем другой руки.

— Я раньше… умела с ней жить, — сказала Вейра шёпотом. — А теперь она сама решает. Я боюсь, что не смогу…

Слова царапнули сильнее, чем ей хотелось.

Виктор кивнул и ухмыльнулся.

— Значит, будем учиться заново. Научишь руку слушаться тебя.

— Только у нас на глазах, — добавил Лисандр.

Воздух в груди Вейры сбился, будто ей вслух назначили надзор над собственным телом.

У дальней стены Севериан молча поднял глаза от своей трости. Его взгляд давил на неё сильнее остальных. Казалось, он ждал не ответа, а признания.

— Мне отвратительно всё это, — выдавила из себя Вейра. — Но я не останусь здесь сидеть сложа руки, пока он жив.

Она подняла голову.

— Не решайте за меня, кто я: боец или пациент.

Челюсть Лисандра едва заметно напряглась. Ладонь, лежавшая у её запястья, дрогнула.

— И никто больше не лезет к ней в одиночку, — сказал Виктор. — Ни с руками, ни с решениями.

Лисандр медленно повернул к нему голову.

— Хорошо. Тогда решать будем оба.

Вместо его лица Вейра видела сейчас только грудь под тёмной тканью. Под ней бился неровный импульс — тот самый, от которого он однажды едва не рухнул. Если она останется рядом, то увидит всё: каждый сбой, каждую слабость, каждый момент, когда его защита даст трещину. Потом будет знать, куда бить.

От этой мысли дышать стало легче, совсем чуть-чуть.

Вейра кивнула.

Лисандр смотрел ещё секунду. Потом медленно разжал пальцы и убрал руку.

— Утром начнём.

Он вышел первым. Остальные двинулись следом за ним. Севериан вышел последним, на мгновение остановившись в дверях.

Коридор проглотил их по одному. В комнате снова остались лампа, низкий гул снизу и Вейра со своей рукой.

Она стянула перчатку, посмотрела на сухие рытвины старых шрамов, которые каждый раз хотелось срезать до живого, лишь бы перестать их чувствовать.

Потом опустила руку и подняла взгляд к двери, за которой исчез Лисандр.

Балкон был узкий, деревянный, с низкими перилами. Снизу, из тёмного нутра Вереста, поднимался глухой гул — не то ветер ходил между камнями, не то сам город ворочался во сне. Из коридора за спиной падал тёплый свет, но на балкон выходил неохотно.

Лисандр держал шляпу в обеих руках и смотрел на неё. Большой палец медленно прошёл по внутренней ленте.

Кровь приходила к нему не как память. Как запах, как яркий свет на чём-то мокром. Как крик, оборванный на полпути. Потом — пустота, потом — снова кровь, слишком близко, чтобы это можно было назвать прошлым.

Под рёбрами толкнулась знакомая, унизительная боль. Он не опустил головы, не коснулся груди. Только крепче сжал шляпу и дождался, пока толчок уйдёт глубже.

Мысли свернули к Вейре. Жар её руки он помнил лучше, чем хотел бы. Не саму кожу — то, что было под ней. Странный эфир, густой, не похожий на всё, с чем он сталкивался раньше. Мысль раз за разом возвращалась к одному и тому же месту — под кожу, под шрамы, туда, где это чужое свечение жило так глубоко, что почти хотелось вскрыть плоть и посмотреть, чем оно держится.

Сегодня он заметил: рядом с ней боль иногда отступала. Не исчезала, просто делала шаг назад, и от этого хотелось не думать о ней вовсе.

Лисандр перевёл взгляд с шляпы на чёрный провал двора внизу. Ветер ударил в лицо, пахнул сырой древесиной и далёким дымом.

— Ночь, — послышался за спиной хриплый голос, — обычно помогает людям молчать. Вам, как вижу, она не помогла.

Лисандр не обернулся сразу. Только медленно вдохнул.

— Я не звал вас, отец.

Стук трости был слышнее шагов. Севериан остановился в дверях, не выходя на балкон целиком. Свет из коридора ложился ему на плечо и край лица. Лисандр скользнул по нему взглядом — и тут же почувствовал пустоту. Зацепиться было не за что, и это злило почти так же, как боль в груди.

— Значит, я был нужен вам больше, — сказал Севериан.

Лисандр чуть склонил голову, всё ещё не поворачиваясь к нему полностью. Ответ запоздал на миг.

— У вас редкий дар делать себя неуместным.

— Старость вообще избавляет от желания быть уместным, — ответил Севериан. — В этом одно из немногих её удобств.

Он сделал ещё шаг. Трость стукнула о доску.

— Девочку вы держите слишком крепко к себе, — сказал Севериан.

Лисандр обернулся, сжал сильнее края шляпы.