Чтение онлайн

Усмехаюсь от того, насколько призывно и игриво звучит ее голос. Но…раз меня приглашают, почему бы и не взглянуть?

Обстоятельно разглядываю стройные ноги, попку, талию, которая кажется невероятно тонкой на контрасте с широкими бедрами, и спину с узкой впадиной позвоночника. От горячей воды в воздух успел подняться пар, но внутри меня гораздо жарче.

Выдаю хрипло:

— Провокаторша какая, я хренею…

Под звуки звонкого смеха я выхожу. Егорова тоже кажется счастливой несмотря на то, что я за последние дни сделал все, чтобы добиться противоположного эффекта. Я реально сказал, что мне нужно ее отпустить? Прямо вот так в лицо? Долбозвон просто высшего уровня. Это все Быстрова со своими долбанными раковыми клетками!

В комнате я снимаю постельное белье и застилаю свежее, стараюсь запомнить, что нужно будет заехать потом, постирать. Эту квартиру Илона будет сдавать, но позже, когда разберет вещи. Времени достаточно, но я не хочу, чтобы хоть кто-то видел следы этого вечера, самого важного пока в моей жизни.

Погрузившись в размышления, вздрагиваю, когда слышу вибрацию. Телефон Лады лежит на столе, и звук от этого кажется очень громким, так что я подхожу, чтобы нажать на кнопку и успокоить смартфон. На экране написано «Мама», и я морщусь неосознанно.

Вытащив сигареты из куртки, иду на кухню. Открываю окно и прикуриваю, глубоко затягиваясь. Упираясь локтями в подоконник, смотрю на желтый свет фонаря, который делает лысые деревья во дворе зловещими, а дома еще более мрачными. Пятиэтажки эти гребаные фонят безнадегой так же, как панельки в моем районе. Но сейчас меня это не гнетет, наоборот, дает мотивацию к тому, чтобы выбраться. Разве это так уж сложно?

Лада сказала, что ей не нужны белоснежные простыни, но, уверен, это только сейчас. Я же не могу всю жизнь водить ее по чужим квартирам, мне хочется дать ей то, чего она заслуживает.

Слышу, как вода в ванной выключается, и, выкинув окурок во тьму, закрываю окно. Обернувшись через плечо, вижу, как ангелочек выходит из ванной.

Зову:

— Иди сюда.

Егорова в полотенце, с волосами, собранными в пучок, движется мягко и грациозно. Подходит и обнимает меня, прижимаясь тесно.

Говорит:

— Есть что-то в том, когда ты так говоришь.

— Как?

— Ну, — по голосу слышу, что смущается, — вот это твое «иди сюда» просто до мурашек. Хочется слушаться.

Сжимаю ее плечи и касаюсь губами волос.

Сообщаю со смешком:

— Ты, когда голая, поменьше затрагивай тему послушания. Ты бы знала, как в моей голове эти слова искажаются.

— Как? — поднимает ко мне лицо, и я вижу на нем такое невинное и вместе с тем распутное выражение, на которое мое тело реагирует незамедлительно.

Тягучее горячее напряжение между нами прерывает долбанная вибрация телефона из комнаты.

Егорова нерешительно оборачивается через плечо, а я вдруг ощущаю холодные всполохи страха за ребрами.

Я знаю, кто ей звонит. И уже чувствую, как Лада ускользает от меня. Мама — это мама. Какая бы они ни была.

— Побудь со мной, — прошу тихо.

— Там звонят…

— Перезвонят, Лад.

Она смотрит на меня с сомнением, а я как полная скотина пользуюсь заминкой и снова притягиваю ее к себе. Уткнувшись носом в блондинистую макушку, глубоко вдыхаю и чувствую, как Егорова снова прижимается ко мне. Моя. По крайней мере еще ненадолго.

— Охренеть! — орет Остап Абрамов на всю раздевалку, как только видит меня. — Что за люди, я просто умер!

Усмехаясь, качаю головой. Какой же он добряк, этот большой медведь. Протягиваю ему руку и говорю:

— Че разорался, Ось? Я на прошлой неделе был.

— Совсем долбач? На позапрошлой, — хмыкает Олег.

Скидываю на пол спортивную сумку с формой и обхожу пацанов с приветственными рукопожатиями. Разве на позапрошлой? Хотя мне свойственно плохо ориентироваться во времени, мог ошибиться.

Дойдя до Руслана, цокаю языком показательно недовольно. Выдаю:

— Блин, так надеялся, что тебя сегодня не будет.

— С хрена ли?

— Играешь как боженька. Бесишь, — поясняю отрывисто. — Аж приезжать не хочется.

— А я? — встревает Олег.

— Ты тоже бесишь.

Парни ржут, кто-то хлопает меня по плечу. Начинаю переодеваться, рассеянно прислушиваясь к разговорам. Девчонки, тачки, баскетбол. И даже ничего незаконного, обалдеть, неужели встали на светлый путь исправления?

— Мот, а что за блондиночка? — спрашивает вдруг Ося.

Опешив, уточняю:

— Какая?

Егорову я никому еще не показывал, нас и так в этих отношениях слишком много. Я, Лада, мои депресняки, ее мама.

— Которая тебя на фотке отметила, — глумится Абрамов, карикатурно выпячивая губы и принимая модельную позу.

Смотрю на него исподлобья. Ангелочек и правда несколько раз фоткала нас, в последний раз я засек, как она делает селфи со мной, когда мы ехали отвозить вещи Илоне. Но в сеть не заходил, не видел, что она постила. Ночью рисовал, а утром встал…в странном настроении. Если пользоваться терминологией Олега, сегодня в моей голове еще не темно, но сумерки я отчетливо чувствую. И они достаточно стремительно отбирают у меня весь свет.

Абрамов тем временем достает телефон и демонстрирует всем нашу с Егоровой фотографию. Чувствую, как заводится за грудиной движок агрессии, все равно говорю ровно:

— Ось, завали, а?

Вижу, что Чистяков смотрит на фотку, а потом переводит на меня внимательный взгляд, и демонстрирую ему средний палец.

Пацанов это почему-то веселит.

— О-о-о, Стрелкову жопа!

— Мот, да ты каблук!

— Русик, а в твоем полку прибыло!

— Блин, пацы, че как обезьяны? Ну прибрала к рукам Стрелкова хорошенькая девочка, ну что ж он теперь, не наш?

— Гляньте, Рус своих защищает…

— Каблуки должны держаться вместе!

Пересекаясь взглядом с Русланом, я вдруг усмехаюсь совершенно беззлобно. Мы всегда так себя вели, если подумать. Просто ищешь слабость и давишь в эту точку. Но с одним нюансом: это не должно быть действительно болезненное место. Никому из наших не приходит в голову стебаться над тем, что Чистякова после рождения выкинули в мусорку, а мама Руса вздернулась на люстре. Наше неблагополучное племя высмеивает только то, что безопасно. Самое главное — не потерять берега.