Чтение онлайн

Меня хватает только на два удара по его ладоням, а потом я сдаюсь. Замираю, слушая, как он просит:

— Пожалуйста, извини, ангел мой. Я не в себе. Моя, моя хорошая…Я дурак, прости!

Выворачиваюсь так, чтобы видеть глаза Матвея. Они красные, будто воспаленные, блестят лихорадочно, как бывает при высокой температуре.

Он прислоняется своим лбом к моему и произносит с невыносимой болью в голосе:

— Тебе со мной не будет хорошо. Но как отпустить, я не знаю.

— Ты чего?.. Зачем отпускать?

— Ты бы знала, как мне хреново, Лада. Я не могу со всем этим дерьмом к тебе приезжать.

— Матвей…

— Нет, ты посмотри на себя, — Стрелков берет меня за запястья и разводит руки в стороны, оглядывая с головы до ног. — Красивая, умная, веселая. Черт, да ты даже кровь сдаешь, как донор!

— При чем тут это?

— Ты идеальная. А у меня заблеванная тачка и пластилин вместо мозгов. Не могу вон…даже свою девушку поцеловать нормально.

Отпускает меня и отходит на пару шагов, запуская руки в волосы. Всем своим видом выдает отчаяние.

Я понимаю, о чем он говорит. Некстати вспоминаю долговое извещение в почтовом ящике и небольшую квартиру, которой безусловно требуется ремонт, причем давно.

Но качаю головой:

— Ты неверно себя оцениваешь.

И начинаю приближаться медленно, крадучись, рассчитывая не спугнуть.

Говорю:

— Ты офигенный друг. С тобой интересно и весело. Ты талантливый, Мот…Прости, я заглянула в твои рисунки. И, кстати, ты невероятно целуешься…когда не злишься.

Добравшись до него, обнимаю за талию, прижимаясь щекой к толстовке. И спустя пару секунд чувствую, как он расслабляется и кладет руки мне на спину. Сжимает в объятиях сильнее.

— Это не рисунки. Просто балуюсь, когда не спится.

— Об этом я и говорю, — замечаю, поднимая к нему лицо. — Ты несправедлив к себе.

Мы смотрит друг на друга молча, а потом Стрелков наклоняется и целует меня. На этот раз иначе. С какой-то отчаянной нежностью прихватывает мои губы. Зарывается пальцами в волосы и заставляет отвести голову назад, одновременно с этим вторгаясь напористым языком в мой рот. Поцелуй из трепетного и ласкового тут же превращается в требовательный и максимально откровенный. Я чувствую, что ему это нужно: вот так заявить свой авторитет, пока там, где может. И позволяю все.

— Вот видишь, — бормочу сбивчиво чуть позже, когда отрываемся друг от друга. — Это более, чем «нормально».

Мот хмыкает:

— Сносно?

— Дурак ты, Стрелков.

— Прости за все, что наговорил. Я почти не спал, в голове каша. Мама из себя вывела. Не знаю, на каком автопилоте двигаюсь. Мысли давят…отвратительные.

— А ты не думал, — поднимаю на него взгляд, — сходить к врачу?

— Лада, — проговаривает с предупреждающей интонацией. С такой, от которой тотчас хочется заткнуться.

Но я продолжаю:

— Может, тебе выписали бы что-то. Принимают же люди антидепрессанты.

— Не надо меня лечить. Мне не нужны таблетки, мне нужно поспать.

Касаюсь кончиками пальцев его щеки. Отмечаю то, какая холодная у него кожа и почему-то спрашиваю:

— Где твоя куртка?

— Мама внесла коррективы в мой лук.

— Заболеешь…

— Мне не холодно, — качает головой.

А мне впервые приходит в голову, что у Матвея нарушено восприятие не только себя, но и окружающего мира, даже банально температуры. И впервые задаюсь вопросом — смогу ли все это вывезти.

— Мне идет? — спрашивает Вета.

— Очень, — отвечаю рассеянно.

На подругу толком не смотрю, бездумно перебираю вешалки с одеждой в магазине. Мне ничего не нужно и вообще удобнее заказывать одежду в интернете, но вот Измайлова у нас старовер, поэтому приходится таскаться с ней по торговым центрам. Сейчас это очень кстати. Отвлекает.

— Уверена?

— Ага.

— Егорова, — продолжает докапываться до меня, — значит, ты бы так со мной и в рестик пошла?

— Ну конечно!.. — начинаю с раздражением, поворачиваясь к подруге.

А потом замолкаю, потому что эта умалишенная стоит с юбкой на голове. Смех вырывается через сомкнутые губы, от чего слюни летят во все стороны, и я хохочу искренне, согнувшись пополам. Измайлова тоже ржет. Стягивает с головы джинсовую ткань и спрашивает:

— А че? Уже не нравится? Говорила, что мне идет!

— Я от своих слов не отказываюсь! В следующий раз надень в рест.

Подруга вешает юбку обратно на вешалку и замечает удовлетворенно:

— Ну вот, хоть развеселилась.

— Я и до этого веселилась.

— Да, охренительное веселье, Лад! То глаза на мокром месте, то вечно в телефоне.

Вздыхаю и демонстрирую ей смартфон, говорю:

— Видишь? Вот экран, вот мой взгляд, они не пересекаются. Ой…

Последнее выдаю растерянно, потому что он начинает вибрировать прямо у меня в руке. Ветка коротко смеется и говорит:

— Неизвестный номер, не бери.

— А если курьер?

— А ты что-то заказывала?

— Нет, — сообщаю со смешком.

— Тогда не отвечай.

Цокнув языком, естественно, принимаю вызов. У Измайловой недавно деда развели мошенники, так что она против телефонных звонков, как явления, но я всегда почему-то думаю о том, что это может оказаться чем-то важным.

— Алло?

— Лада? Привет.

— Эм-м-м… — округляю глаза, глядя на подругу. — Слушаю?

— Это Андрей.

— Какой Андрей? — недоумеваю искренне.

Вета в этот момент зачем-то тоже пожимает плечами, как будто отвечает на мой вопрос. И напряженно всматривается в мое лицо.

— Мы были в ресторане после выставки, я подвез тебя до дома.

Осознание приносит с собой разочарование и раздражение.

— Да, теперь припоминаю. Еще помню, как говорила, что не дам свой телефон.

— А я ответил, что номер у меня уже есть, — голос звучит ровно, но мне все равно чудятся в нем самодовольные нотки.

Протягиваю руку Измайловой, и она обхватывает мои пальцы. Кашлянув, я сообщаю в трубку:

— Можешь удалить.

В ответ слышу приглушенный смех, а затем очередной самоуверенный пассаж: