Чтение онлайн

Лучше бы провел это время с Ладой, потому что есть смутное ощущение, что завтра мне будет нелегко. Но сейчас у меня нет варианта не отвечать и взять паузу в общении, пока я сплю и прихожу в себя. Не после того, что между нами произошло. Теперь придется сдохнуть, но быть, блин, идеальным.

Лада

Пялюсь в свою тарелку на радужный овощной салат, который как будто специально хвастается своими яркими цветами. Он такой позитивный, что почти меня бесит.

— Сережа сказал, что Андрей оставил обучение заграницей, когда у них бабушка заболела, представляешь?

— Представляю, — отвечаю сдержанно.

Отправляю в рот кусочек огурца, ярко-зеленый и отвратительно задорный. Жую, пока мама продолжает:

— Такой эмпатичный мальчик. А мог получить прекрасное образование!

— Здесь он, вроде, тоже в хорошем ВУЗе учится?

Мама оживляется:

— Он тебе рассказывал? Вы общаетесь?

Поднимаю на нее взгляд исподлобья. Интересно, она никогда в жизни не сможет принять Матвея? Потому что не учился в Англии и ездит не на правильной машине?

— Мам, давай не будем?

— Я просто спросила.

— Ты постоянно «просто спрашиваешь».

Она вздыхает и откладывает приборы. Вижу по лицу, что бесится, и сразу интуитивно ловлю эту эмоцию. То ли благость, то ли проклятие — быть настолько восприимчивой к чужому настроению.

— Ладно, — цедит мама, — давай о другом. Расскажешь мне про своего мальчика? Из-за которого вечно звонки пропускаешь.

— Это что, твое мерило? Насколько быстро я отвечаю на звонок?

— А чем вы так заняты, Лада, что ты телефон не слышишь?

— Блин, мам! — восклицаю, и она тут же шикает, чтобы я понизила голос. — Я уже говорила. Мы помогали подруге переезжать. Я собирала вещи, что такого ужасного, что ответила тебе через десять минут?

— Через двадцать семь.

— Ну охренеть задержка!

Мама улыбается идеально выверенным движением губ, но глаза ее блестят абсолютно нездорово. Мне даже приходит в голову, что она способна на самые грязные приемы в достижении своей цели.

На самом деле, это ведь тоже две стороны одной медали. Она воспитала меня одна и дала все, что только было возможно. Чтобы наша семья жила хорошо, стала большим начальником, правда, не только на работе, но и дома. Однажды я посмотрела в интернете, что пишут про нее, как про работодателя, и была в шоке от количества негатива. Мама давит и манипулирует во всех сферах своей деятельности.

Вот и сейчас она сообщает мягко, но ядовито:

— Ты смотри, чтобы у тебя другой задержки не было. Кстати, потрясающий лексикон, Лада.

Сжимаю в кулаке вилку и пытаюсь продышаться, чтобы не психануть прямо тут, в уютном ресторанчике в центре города.

Усилием воли заставляю пальцы разжаться, откладывая прибор, и сообщаю ровно:

— Моего мальчика зовут Матвей. Он умный, по-хорошему сложный и многогранный. Он талантливо рисует и очень старается учиться, потому что понимает, как это важно.

— Ты его любишь? — спрашивает резко.

— Да. Но лучше бы ты спросила, любит ли он меня.

— И?

— Тоже да. Очень. С ним я чувствую себя счастливой.

С вызовом поднимаю на маму взгляд и отчетливо понимаю, что ни одно мое слово не попало ей в сердце. Ей совершенно неважно, насколько мне хорошо или плохо в этих отношениях. Самое главное: что они не устраивают мою маму.

— Лада…ты удивишься, сколько людей в этом мире могут сделать тебя счастливой.

— Например, Андрей? — уточняю язвительно.

— Конечно. Замечательный мальчик, — она выставляет руку на стол и начинает загибать пальцы, — из хорошей обеспеченной семьи, учится, помогает родным, красивый, на хорошей машине…

Последний аргумент почему-то выводит меня из себя. Я поднимаюсь на ноги и цежу сквозь зубы:

— Машина не определяет человека.

— Лада, ты удивишься, — снова заводит она.

Но я перебиваю:

— Да! Уже охренеть как удивлена!

— Сядь, пожалуйста, и доешь. Я хочу для тебя только лучшего.

— Нет, ты хочешь, чтобы я поступала так, как тебе нужно!

Она кивает и продолжает спокойно:

— Потому что я знаю, что для тебя лучше. Сядь. Давай закончим обед и не будем ругаться.

Смотрю на маму, ощущаю бессильную злобу. Она настолько уверена в своей правоте, что я никогда в жизни не смогу подобрать правильных слов, чтобы донести до нее, что в действительности ощущаю. Что это не забота, а удушение.

Протяжно выдыхаю и пытаюсь взять под контроль эмоции. Вспоминаю, как Срелков носил меня на руках — в буквальном смысле. Как смотрел, как прикасался, как ощутимо нуждался во мне — как мужчина, который признает свою слабость перед женщиной. Когда бычара вот так открыто капитулирует, это не может не трогать.

И все же почему-то опускаюсь обратно на стул.

Мама говорит ласково:

— Спасибо, Ладушка. Пробежимся по магазинам?

Закусив губу, наблюдаю за тем, как она продолжает есть и поднимает на меня взгляд в ожидании ответа. Поразительно.

Пожав плечами, качаю головой:

— Не очень хочется.

— У тебя же нет платья для корпоратива?

— У меня куча платьев.

— Нужно что-то новое, — сообщает безапелляционно.

— Я не люблю магазины, — цежу, изо всех сил стараясь сдержать раздражение. — Лучше закажу.

— Да? Ты ведь ходила только недавно с Ветой? Или это опять вранье?

Смысл фраз насколько не совпадает с маминым вежливым доброжелательным тоном, что я не нахожусь с ответом. Просто молчу.

А потом ощущаю, как, ломая сопротивление моей исхудавшей выдержки, из меня выплескивается поток агрессии. Выливается словами, за которыми я даже не успеваю следить:

— Конечно вранье, мам. Была с Матвеем, трудились над беременностью, на которую ты так отчаянно все время намекаешь. Просто внуков, наверное, хочется?

— Только попробуй забеременеть… — произносит она тихо, но с отчетливой угрозой в голосе.

— Пробую! Изо всех сил пробую!

— Ты на первом курсе, у тебя вся жизнь впереди, Лада, не вздумай все испортить! Забудь про этого парня, последний раз тебя прошу по-человечески!

Хватаю свою сумку и снова подскакиваю на ноги, на этот раз с твердым намерением уйти. Но напоследок спрашиваю:

— А если не послушаюсь? Что будет?

— Увидишь, — отзывается мама настолько спокойно, что у меня мурашки бегут по спине.