Чтение онлайн

— Мы?

— Конечно. Ты ведь не думала, что я оставлю тебя одну?

— Мам, — качаю головой и прижимаю к животу свою сумочку. — Я очень за тебя рада, но я никуда не поеду. У меня здесь друзья, учеба…

— Переведешься. В чем проблема? Как раз после сессии, я подобрала несколько хороших вариантов.

— Нет, — произношу твердо.

Мама отвлекается на то, чтобы пожать кому-то руку и поблагодарить за поздравления, а я проверяю чат со Стрелковым. Мое сообщение висит непрочитанным. Спит? Занят? Обиделся на меня?

— Лада, — возвращается мама к разговору тем же спокойным и нежным тоном, — давай сэкономим время и не будем спорить. Конечно, ты поедешь со мной, без вариантов. Эту квартиру продадим, я уже связалась с риелтором. Где ты собралась тут жить, на улице?

Она тянется, чтобы прикоснуться к моей руке, но я делаю шаг назад.

Говорю сбивчиво, но решительно:

— Да, мам, ты права. Давай сэкономим время… потому что я остаюсь здесь. Буду жить в общаге или работать и снимать комнату. Мне все равно, где.

— Лада…

— Нет! Я не кот, которого можно посадить в переноску и увезти куда угодно, потому что он без тебя не выживет. Я выживу. Тебе, может быть, кажется, что я еще маленькая, но нет. К несчастью для тебя, уже совершеннолетняя, и позаботиться о себе смогу.

— Смени тон, — цедит она едва слышно.

— Я не буду менять тон, потому что я уезжаю. Переночую у Веты.

И, круто развернувшись на каблуках, я направляюсь в гардероб. В висках стучит от собственной смелости, а в ушах так шумит, что я почти не слышу окружающих. Господи…я сейчас действительно все это сказала?! Я же не совершаю ошибку? Где я буду жить? Нужно найти работу? Мне придется перевестись на заочное?

Пока все эти вопросы роятся в моей голове, я переобуваюсь из лодочек в грубые зимние ботинки, путаясь в длинном подоле платья. Свободной рукой набираю Матвея и плечом прижимаю телефон к уху, но слышу только долгие гудки. Блин, ну почему именно сейчас?!

Выйдя из ресторана, я нерешительно замираю у дверей. Бросаю взгляд направо. Там, за углом, второй выход, о котором говорил Андрей. И, скорее всего, он сам еще ждет меня. Возможно, все было бы намного проще, если бы я могла дать шанс нашему общению, может, он и мог бы мне понравиться. Симпатичный парень, который хорошо понимает, каково это, быть «ручной обезьянкой», и который не знает, что такое депрессия.

Раньше я верила, что у каждого человека есть вторая половинка. Сейчас я думаю, что в этом мире есть люди, которые нам подходят больше, чем остальные. Так вот если говорить о Стрелкове, то он для меня — самый подходящий. А я обещала ему: никаких такси и никаких парней, которые водят шевроле камаро.

Но про общественный транспорт разговора не было.

Поэтому я завязываю подол платья узлом, чтобы не волочился по мокрому снегу, и направляюсь к метро.

Я так сильно горжусь собой, что почти чувствую себя счастливой! Но моя радость сменяется тревогой, когда Матвей не отвечает мне ни вечером, ни на следующий день.

Утром мы с Измайловой чистим зубы, сидя рядом на бортике ванны. Я снова проверяю, прочитано ли мое сообщение, но за пару часов беспокойного сна ничего не изменилось.

Подруга толкает меня плечом и, чуть запрокинув голову, бубнит:

— Перестань.

Закатываю глаза и качаю головой в знак того, что это невыполнимо. Мы умываемся, и Вета обнимает меня крепко. Говорит:

— Мне не нравится, что он может так пропадать.

Мягко высвобождаясь, отвечаю:

— В этом и дело. Я вижу, как Мот старается оставаться на связи всегда.

— Но не сейчас?

— Вет…Да, не сейчас. Ощущение нехорошее, я волнуюсь, и мне очень нужна твоя поддержка.

Измайлова взлохмачивает волосы и досадливо морщит нос.

Говорит:

— Да, извини. Просто, как обычно, хочется тебя защитить.

— Я это ценю, правда. Но мы немного подросли, и теперь я не такая уж слабенькая.

— Ты вообще огонь! — смеется Ветка. — Лада, я тобой горжусь безумно! Я со школы мечтала, чтобы ты смогла своей маме раскидать все вот так.

— Ага. Посмотрим, как ты порадуешься, когда буду жить с вами.

— Тебе даже моя мама вчера сказала: живи сколько надо.

Я толкаю дверь ванной и качаю головой, направляясь на кухню:

— Спасибо, Вет. Но скоро придется брать ответственность за происходящее на себя, а не притаиться у тебя на постели вторым номером.

Измайлова догоняет и шлепает меня по плечу. Цокнув языком, сообщает:

— Ты, кстати, зубами скрипишь во сне. Знала? Не завидую бычаре!

Я сначала фыркаю, а потом чувствую удушливый приступ тревоги. Подруга это замечает и тут же тыкается губами мне в щеку.

Бормочет:

— Выдыхай. Вы сегодня увидитесь, и все будет хорошо.

— Да?

— Конечно.

И я послушно делаю глубокий вдох, стараясь расслабиться, потому что всегда верила Вете безоговорочно.

Но вот когда я доезжаю до универа и даже каким-то чудом на зачете вспоминаю все нужные исторические даты, моя тревога достигает максимума. Илоны сегодня нет, потому что ее сессия идет по индивидуальному графику из-за семейных обстоятельств, и мне некого спросить, где в этом огромном здании искать Стрелкова.

Но где-то внутри я знаю, что его здесь нет. Матвей так старался получить допуск к сессии, он работал на износ, но я уверена, что сегодня он по какой-то причине не приехал на последний, самый важный, зачет.

Сев в столовой, как мы вчера договорились, я пытаюсь понять, что дальше делать, а параллельно просто названиваю Моту.

Вызов, гудки, автоответчик. Вызов, гудки, автоответчик. Вызов, гудки, автоответчик.

Наверное, что-то случилось. Нужно позвонить Илоне и попробовать…

— Алло? — вдруг раздается женский голос из динамика.

Я немею. Поначалу воображаю, что оказалась в плохом сериале, и сейчас услышу «Ой, а Матвей в душе, я ему передам, что вы звонили. Как, кстати, вас представить?». К счастью, мне удается достаточно быстро нащупать адекватность, откашляться и произнести:

— Здравствуйте.

— Это…мама Матвея. Ты…вы его девушка?

Сомкнув пальцы на кружке до побелевших костяшек, я торопливо выдаю:

— Да, мы встречаемся. Меня зовут Лада. Он в порядке?