Чтение онлайн

ко к неясным ощущениям, исходящим из желуд­

ка, где угнездилась смерть. К тому же его усталое

тело — добыча ревматизма.

322

Он один занимает большую супружескую

спальню, которую Ноэми оставила, устроившись

в соседней комнате, отчасти чтобы не тревожить

больного, отчасти потому, что в соседстве разла­

гающегося тела нет ничего приятного. В красивой

комнате пахнет конюшней. Мишель Шарль внял

уверениям своего кучера, что лошадиная моча —

лучшее средство от ревматизма. Он велел поста­

вить под кровать большой таз, полный пахнущей

аммиаком жидкости, и время от времени, почти

тайком, окунает туда больную и неподвижную

правую руку.

В эти дни у Ноэми полно хлопот. Надо посы­

лать то к аптекарю, то к травнику, вызывать врача,

если больной вдруг почувствует себя хуже, надо

зайти к нотариусу, старому другу, или незаметно

пригласить его в гостиную, чтобы увериться, что

все в порядке, надо так же незаметно принять

портниху в предвидении траура для себя и всех

домашних. Но главная ее забота — надзор за мо­

нахинями, исполняющими обязанности сиделок.

Нельзя позволять им проводить время у изголовья

больного за перебиранием четок или чтением мо­

литвенника и передоверять заботы о Мишеле

Шарле горничным, которые и так сбились с ног.

(У этих крестьянок в чепцах несносная привычка

заставлять челядь обслуживать себя.) В других

случаях Ноэми, напротив, беспокоит сговор меж­

ду монастырем и буфетной. Под предлогом, что

надо отнести или принести поднос, монахиня, слу­

чается, прошмыгивает на кухню и набивает лаком­

ствами сумку, куда специально кладет очки,

323

21*

вязание и молитвенник. Ноэми уверяет, что ей не

раз удавалось выследить подобный маневр. На­

крахмаленные чепцы и металлические нагрудные

кресты ничуть не уменьшают ее недоверия к пер­

соналу, а в настоящий момент монахини — персо­

нал. За всеми заботами она забывает покрасить

волосы или, используя ее выражение, сполоснуть

их крепким кофейным отваром, как она это дела­

ет каждую неделю.

Мари, прирожденная сиделка, привносит в

комнату больного немного веселья и бодрости

своих восемнадцати лет. Она как никто другой

умеет взбить подушку или убедить больного вы­

пить глоток молока. Перед смертью отца Мишель

рискнул приехать в Лилль: существует молчали­

вый уговор, что власти закроют глаза на это нару­

шение закона, никто не станет арестовывать

дезертира у смертного ложа отца, пользующегося

таким уважением. В последний день Мишель

Шарль с трудом снимает с отекших пальцев пер­

стень с печаткой, выгравированной на камне, до­

ставшийся ему от Мишеля Донасьена, и красивую

античную камею с изображением постаревшего

Августа и вручает их сыну. Движением головы он

указывает также на драгоценный хронометр, куп­

ленный в Англии. Tempus irreparabile.

На следующий день после смерти отца Ми­

шель слышит, как рано утром кто-то звонит в

дверь. Склонившись над балюстрадой второго

этажа, наполовину скрытый шторой, он наблю­

дает. Возможно, это служащий похоронного бю-

324

ро, явившийся снять мерки. Нет, это дама из

лилльского бомонда, живущая на той же улице

и явившаяся спозаранку с соболезнованиями.

Ноэми проходит через вестибюль, чтобы встре­

тить ее.

— Но, бедная моя Ноэми, ты совсем поседела!

— Это горе, милая Аделина, это горе.

Мишель уехал, не дождавшись похорон. По ле­

генде, рассказанной моим сводным братом, кото­

рый, возможно, выдумал всю историю от начала

до конца, Мишель Шарль завещал держать в од­

ной из больниц Лилля кровать для больного бед­

няка, при условии, что в случае необходимости

его сына примут туда и будут лечить до самого

конца. Завещание, составленное в подобных вы­

ражениях, уместно скорее в XVIII, нежели в

XIX веке. Как бы там ни было, Мишелю не при­

шлось воспользоваться своими правами: ему было

назначено умереть в шикарной швейцарской кли­

нике. Однако совершенно ясно, что часть наслед­

ства, оставленная блудному сыну, находилась под

опекой семейного совета под председательством

Ноэми и ее нотариусов. Извинением для подо­

бной меры послужил тот факт, что Мишель еще

долго не сможет вернуться на родину и, следова­

тельно, управлять своим состоянием. Эта труд­

ность была преодолена быстрее, чем ожидалось:

в 1 8 8 9 году неожиданная амнистия позволила

ему официально вернуться во Францию. Но его не

привлекали ни Лилль, ни Мон-Нуар, где царила

Ноэми. С другой стороны, Турне был дырой, где

325

он поселился лишь для того, чтобы сделать прият­

ное человеку, которого не было больше в живых.

Одного сезона было достаточно, чтобы исчерпать

все очарование его общества, замков и красивых

особняков. Денег, которые Ноэми каждые три ме­

сяца отправляет сыну, сопровождая их язвитель­

ными письмами, молодой паре хватает, чтобы

предаться страсти к перемене мест. В течение

тринадцати лет, отделяющих кончину отца от

смерти Берты, Мишель волей-неволей пережива­

ет период приключений.

* * *

Берта происходила из старинной семьи, корня­

ми уходящей в легендарную древность, как гово­