Чтение онлайн

— Не уверен, что здесь есть фрикадельки.

— Тогда подойдут глазные яблоки, — я слабо улыбаюсь, когда он поднимает бровь в немом вопросе. — У них есть коктейль с мармеладом в виде глазных яблок. Принеси мне такой, пожалуйста.

Кивнув, он спрашивает у Артура, который уже доел шоколад и почти прикончил мой попкорн, а затем направляется к буфету. Я не могу не наблюдать за ним. Его хладнокровная властность, хищная грация… Он двигается так, будто смертоносность заложена в его ДНК. Почему он всегда выглядит так идеально? Будь то рабочая одежда, в которой мы отправляемся на ночные приключения, или эта угольно-серая рубашка с закатанными до локтей рукавами и черные брюки, подчеркивающие его фигуру — он всегда красивый. И дело не только во внешности. А в чем-то под этой оболочкой. В том, как он замечает мельчайшие детали. В его спокойном, расчетливом авторитете, который скрывается под маской харизмы, которую он надевает только когда хочет. Я единственная в мире, кто точно знает, кто он на самом деле. И это опьяняет.

Я знаю, что должна быть осторожна с Ноланом Роудсом. Но не могу забыть, как Нолан смотрел на меня в тот день, когда я убила Макмиллана. Казалось, что отчаяние и тревога прорвались на поверхность, и он не мог их сдержать.

«Потому что ты упорно веришь в то, во что хочешь, несмотря на все доказательства обратного, которые у тебя перед глазами», — сказал он.

— Ты держалась за руку с этим человеком, — говорит Артур, пугая меня до чертиков, хотя он все это время сидел рядом. Я была слишком погружена в размышления о сексуальной заднице Нолана и его загадочной привлекательности серийного убийцы, чтобы обращать внимание на окружение.

Боже. Мне правда нужно выпить.

— Точнее говоря, это он держал меня за руку, — отвечаю я, словно подросток, пытающийся преуменьшить свою первую влюбленность перед отцом. Трудно не чувствовать себя так, когда Артур смотрит на меня пристальным взглядом.

— Хочешь, я отрежу ему руки?

Я фыркаю, пытаясь скрыть румянец, который пылает на щеках.

— Господи, Артур. Нет.

— Так и думал, — ворчит он своим самым брюзгливым тоном. Я качаю головой и снова оглядываю места позади себя в поисках Сэма. Убедившись, что поблизости нет никаких признаков его присутствия, обхватываю себя руками и глубже усаживаюсь в кресло. — Итак. Кто он, этот человек, чья рука держала твою так же крепко, как и твоя держала его?

Румянец никак не хочет сходить с лица.

— Его зовут Нолан, — отвечаю я, на случай если он снова забыл. — Он турист.

Артур издает низкое, недовольное урчание. Он не любит туристов, хотя, как и все жители Кейп Карнажа, понимает, насколько они необходимы для процветающей экономики города. Но вместе с туристами приходят проблемы, а для человека, который провел всю свою взрослую жизнь заботясь о нашем странном маленьком городке, существует врожденное подозрение к приезжим, от которого он никогда не избавится.

— Он хорошо к тебе относится? — наконец спрашивает он.

Этот простой вопрос словно разрушает все мои мысли. Ответ должен быть легким.

«Нет», — хочу сказать я. «Он приехал сюда, чтобы убить меня, медленно и мучительно. Отрезать куски от моего тела и приклеить их в свой проклятый альбом с трофеями». Но в то же время — «да».

Я знаю, что он помогает мне ради собственной выгоды, но кажется, что дело не только в этом. Лопата, спрей от медведей, горячий шоколад — хотя он пытается представить эти вещи как практичные предметы, полезные для него самого, он наблюдает за мной так, будто надеется, что я буду счастлива, когда он их дарит.

То, как он смотрит на меня, кажется настоящим, несмотря на все мои попытки убедить себя, что это часть его игры. Боль в его глазах в тот день… Я не думаю, что это можно подделать. Даже то, как он держал меня за руку сегодня вечером. Если бы он действительно хотел, чтобы я страдала, если бы он так сильно меня ненавидел, стал бы он предлагать такое простое, но значимое утешение?

— Я не знаю, — говорю я, не уверенная, отвечаю ли на вопрос Артура или продолжаю свои мысли. — Мне хотелось бы надеяться, что да.

— Это не слишком обнадеживающий ответ.

— Это лучший ответ, что у меня есть.

— Разумно, — бормочет Артур, прежде чем его внимание переключается. — В наши дни трудно судить о характере человека.

Я не знаю, говорит ли он о своем ухудшающемся здоровье, об общем состоянии мира или о том и другом.

— Было бы полезно иметь руководство. Какие-нибудь критерии.

— А ты спроси, разрешил бы он своей маленькой псине гадить среди моих премиальных роз и не убирать? — говорит он, не сводя глаз с лысого мужчины лет шестидесяти, который спускается по проходу тремя рядами впереди. За ним следует женщина с пушистыми светлыми волосами, с массивными золотыми цепочками на шее. Пара выглядит как туристы: одежда для гольфа, чрезмерно выбеленные улыбки и загар от солнцезащитных очков. Артур терпеть не может таких туристов. Кричащих. Высокомерных.

Когда я впервые приехала в Кейп Карнаж, преступления вроде беспорядочного выгула собак не считались бы «убийственным проступком» — этим людям пришлось бы совершить что-то действительно ужасное, чтобы Артур задумался об этом. Но в последнее время… Я не уверена, что его представление о том, что можно считать «преступлением, заслуживающим смертной казни», является точным.

— Думаю, он бы не разрешил, нет, — говорю я.

Артур не смотрит на меня. Все его внимание приковано к этой паре, которая занимает свои места, разговаривает и смеется слишком громко. Он все еще пристально наблюдает за ними, когда внезапно произносит:

— Ты не можешь ему рассказать.

— Что рассказать?

Артур переводит взгляд на меня, его глаза яснее, чем были весь вечер.

— Кто ты такая.

— У меня и в планах этого не было. Я дала слово, что никому не расскажу, и не собираюсь нарушать обещание, — говорю я, кладя руку ему на предплечье и мягко сжимая. — Я позабочусь о городе, не волнуйся…

— Дело не в городе, Харпер. Дело в тебе.

Мои брови хмурятся.

— Что ты имеешь в виду?

— Неправильный человек узнал мою истинную сущность, мою личность, и я стал желанной мишенью. И посмотри, чего мне это стоило, — говорит Артур. Его глаза блестят, когда он поднимает руку к моему лицу. — Храни свое прошлое в безопасности. Или весь мир обрушится на тебя, и ты не знаешь, какие существа вылезут из своих укрытий. Я не вынесу потери еще одной дочери.

Я не могу заставить себя произнести слова, мое сердце сжимается в груди, словно растоптанный цветок. Я не говорю ему, что Сэм подбирается все ближе. Не говорю, что скрывать свою личность, возможно, уже бесполезно. Не шепчу обо всех тревогах, которые окутывают меня удушающими объятиями. Я просто кладу свою руку на его. Прижимаюсь к теплу его ладони. Кивком подтверждаю обещание, данное четыре года назад.

Артур дарит мне слабую улыбку и снова переводит взгляд на пару впереди.

— Ты хорошая девочка, Харпер. Даже несмотря на то, что суешь мои ключи в посудомоечную машину.

Смешок срывается с моих губ, пока я украдкой провожу пальцем под влажными ресницами:

— Ты уверен, что не…

— Я абсолютно уверен, что никогда бы не положил ключи в посудомоечную машину, если именно это ты собиралась сказать, — брови Артура хмурятся, когда женщина тремя рядами впереди слишком громко смеется над словами мужчины. — С нетерпением жду твои топиарии. Возможно, тебе стоит начать с бобра.

— Я ничего не знаю о топиариях.

— Ты научишься. Я верю в тебя.

— Пожалуйста, не надо.