Чтение онлайн

Артур игнорирует мои протесты, пока пара продолжает болтать и смеяться, его раздражение растет с каждой секундой их присутствия. Хотя я и пытаюсь отвлечь его внимание, он, кажется, с удовольствием погружается в свое раздражение и, возможно, немного устает от эмоций, вызванных нашим разговором. Поэтому я позволяю нам погрузиться в дружеское молчание. Вскоре Нолан возвращается с картонным ведерком попкорна в одной руке и двумя коктейлями в другой.

— Вот твой коктейль «Похороны», — говорит он, протягивая мне напиток с озадаченным выражением лица. — Это место просто пиздец какое странное.

— В этом-то и прелесть Карнажа. Он не стыдится своей странности, — отвечаю я. Нолан, кажется, обдумывает мои слова, пока я забираю у него попкорн под предлогом, что так ему будет удобнее устроиться сесть. Но когда он тянется за ним, я убираю ведерко подальше. — А твой где? — спрашиваю я с притворной невинностью. — Ты же не забыл его у стойки… правда?

Пустой взгляд, которым он меня одаривает, слаще коктейля, от которого я отпиваю глоток. Его взгляд опускается на мои губы и темнеет. Я чувствую в нем голод, не имеющий ничего общего с едой. Глубоко в животе у меня закручивается теплый вихрь. Я с ним флиртую. И это работает.

Погодите-ка…

Я с ним флиртую.

И это…

— Ты ужинала? — спрашивает он. Кажется, ему стоит усилий оторвать взгляд от моих губ. Я качаю головой. Он тянется через меня, обхватывает мое предплечье теплой ладонью и тянет ведерко с попкорном, пока оно не оказывается у меня на коленях. — Поужинаем после.

Мои брови взлетают. Сердце колотится в груди, я словно рыба, задыхающаяся на воздухе.

— Разве у нас нет работы?

Нолан лишь пожимает плечами. Он не отводит взгляда от сцены, где гаснет свет и наступает тишина, но я все равно чувствую, о чем он думает, — словно он хочет встретиться со мной глазами, но отказывает себе в этом удовольствии.

— Нам нужно поесть, — наконец говорит он.

Верно. Просто поесть. Обычные человеческие биологические потребности. Это вовсе не свидание. Мы даже не до конца разобрались с той историей с Макмилланом, несмотря на мои вчерашние извинения. Немного сочувствия и попкорн не исправят ссору, вызванную убийством. Наверное.

Не уверена, что мое сердце это понимает. Оно напоминает о себе каждым оглушительным ударом. Становится только хуже, когда шоу близится к концу и Лукас в роли Чудовища падает за декорации на страховочный мат, подстреленный Гастоном под фонтан фальшивой крови. Красавица мстит, сталкивая Гастона в огонь, и в ореоле пиротехники драматическая кульминация быстро сменяется счастливым концом. Я почти не слежу за финальной песней и танцами, несмотря на жонглирование отрубленными конечностями, — слишком много мыслей занимает Нолан. С последним поклоном актеров я помогаю Артуру подняться с кресла для стоячей овации, беря его под локоть, чтобы поддержать. Когда я поднимаю взгляд на Нолана, он смотрит на меня так, словно не совсем понимает, на кого смотрит.

Люди начинают расходиться по проходам. Я тяну Артура за собой, следуя за Ноланом по ряду, но Артур высвобождает руку и снова садится.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Жду Лукаса, — отвечает он, прислонив трость к пустому креслу с другой стороны. Его взгляд прикован к сцене. — Иди поужинай с тем туристом.

Я колеблюсь, но он отмахивается от меня, отправив восвояси, однако в уголке его губ заметен намек на улыбку. Нолан ждет в конце ряда, поняв, что я не следую за ним, и на его лице вновь появляется то озадаченное выражение — словно я нарушила его ожидания, и он не знает, что со мной делать.

В фойе, пока мы проходим через толпу, нигде не видно Сэма, как и на улице, когда мы выходим на теплый вечерний воздух с легким запахом моря. Многие зрители направляются в паб «Буй и Маяк» на караоке в стиле «Красавицы и Чудовища» и напитки со скидкой. Другие идут на Мэйн-стрит или к набережной, где до поздней ночи открыты более модные бистро и рестораны. Но мы с Ноланом движемся будто в собственном потоке, нас тянет в более темное и тихое место в стороне от толпы, и мы медленно удаляемся от голосов, смеха и света замысловатых викторианских фонарей вдоль улицы. Нолан идет близко ко мне, и хотя он не прикасается ко мне, жар его присутствия согревает мою кожу, словно призрачная ласка.

— Расскажешь, что случилось, когда ты ходила за попкорном, но так и не принесла? — спрашивает Нолан, глядя на меня через плечо.

Я медленно выдыхаю, стараясь не оглядываться вокруг с паникой.

— Сэм.

— Ты его видела?

— Не просто видела. Я с ним разговаривала.

На лице Нолана мелькает тревога, мускул дергается на его стиснутой челюсти.

— Насчет Артура?

Я пожимаю плечами, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы не кусать губу.

— Насчет меня.

— Насчет тебя? — переспрашивает он с недоверием в голосе. Ярость исходит от него волнами. — Почему? Чего он хочет?

— Мою историю, — отвечаю я. Это не ложь, но Нолан смотрит на меня так, будто понимает, что это не вся правда. — Он хочет взять у меня интервью для своего документального фильма. Думаю, он все еще убежден, что Артур — это «Ла Плюм». И он знает, что в Кейп Карнаже все не так, как кажется.

— Думаешь, когда станет известно об исчезновении того типа, Макмиллана, это собьет его с толку?

— На это я и надеюсь, но не уверена, — отвечаю я. — Я думала, если все произойдет, когда Артур будет находиться в больнице, это станет идеальным алиби, которое наконец-то похоронит теорию о том, что Артур – это «Ла Плюм». Уверена, еще одно исчезновение удержит интерес Сэма к Карнажу, но по крайней мере Артур будет в безопасности, и я полагала, что если у него не будет ни тела, ни подозреваемого, на которого можно все свалить, он в конце концов будет вынужден уехать. Но что, если Сэм слишком увлечен, чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме истории, которую он так одержимо хочет рассказать? Может быть, все эти усилия были напрасны.

— Это не так, — Нолан берет меня за руку. В его теплом прикосновении такое облегчение. Я не знаю, что меняется между нами и почему. Не могу понять то мучительное выражение, которое он мне дарит. Знаю только, что не хочу, чтобы это чувство заканчивалось. — Я найду способ направить его по правильному пути.

— Правильный путь ведет прямо ко мне. Может быть, я… — я сглатываю, отводя взгляд к темноте вокруг. — Может быть, я совершила ошибку. Позволила эмоциям взять верх, и сделала неправильный выбор.

— Правильный путь ведет прочь из этого чертового города. Именно туда он и отправится. Я тебе обещаю, Харпер, — говорит он тихо, с грубой ноткой в голосе. Его рука крепче сжимает мою. Когда я поднимаю взгляд на Нолана, на его лице нет ни тени сомнения, ни колебаний. Он не герой. Это обещание не связано с моралью. Нолан Роудс — злодей. Он будет лгать, манипулировать, даже убивать ради этого обещания. Он сожжет этот город дотла, лишь бы сдержать свое слово. — Ты сделала то, что должна была сделать, и он уедет, когда не получит желаемую историю. Нам просто нужно держаться выбранного курса.

Я слабо улыбаюсь и киваю, но в глубине души знаю: Сэму будет нелегко переключиться на раненого преследователя, когда он уже идет по кровавому следу другого.

Возможно, Нолан не знает всех подробностей моей встречи с Сэмом, но, глядя, как он держит меня за руку, пока мы идем по извилистой тропинке из утрамбованного гравия к пустой детской площадке, я задаюсь вопросом: думает ли он о том же? Или, может быть, он размышляет о всех способах, которыми намерен сбить Сэма со следа. Хотя я украдкой поглядываю на него краем глаза, вижу только твердую решимость на его лице, пока он смотрит вперед. Возможно, мне не стоит слишком полагаться на его обещания. Но когда мы останавливаемся и смотрим вниз на тропу, по которой пришли сюда, я понимаю, что верю ему. Может, я и не верю в героев, но доверяю человеку рядом со мной, который дает клятву и держит ее.