Чтение онлайн

— Ведьмы? — уточнила девушка.

— Её самой, — кивнул кречет.

— Но откуда ты знал, как обмануть?

Он устало и как-то чересчур печально улыбнулся:

— Я ж говорю, эти места мне знакомы с детства. Подзабыл, конечно, давно тут не появлялся, но основное помню. Это же с молоком матери…

Крада оглянулась, желая удостовериться, что ей не показалось. Но дерева как будто никогда и не было. Только широкая борозда чего-то непонятного и, честно сказать, довольно пугающего тянулась по лесу, прорубая в нем вполне конкретный путь. Волег кивнул, заметив, что Крада внимательно изучает бесконечный след.

— Свежий. Она где-то здесь, далеко не могла уйти.

— Волег, — вдруг спросила Крада. — А твои родители…

Он нахмурился и быстро, словно еще минуту назад не припадал на левую ногу от усталости, пошел вперед.

Крада поспешила за ним, спотыкаясь о комья вывороченной земли и ругая себя почем свет стоит. Вот не спрашивала же ничего до сих пор, и дальше нужно было молчать. Захотел бы — сам рассказал.

Впереди открылась полянка, окруженная толстыми елями, а на полянке стояла небольшая изба. Типичная, по мнению Крады, ягушка.

Она словно проползла по земле в поисках подходящего места для пристанища, когда же нашла, села, закопавшись по самые брови-окна. Покосившаяся, нахохлившаяся, разве что не кудахтала. А затем резко вскочила на ноги, оттолкнувшись лапами-сваями, взметнулась коньком над частоколом, и оказалось, что не вросла она в землю, а совсем наоборот — поставлена на пеньки. Когда-то эти бревна из редчайшего золотого дерева, прозванного так за прочность и ярко-желтый цвет, блестели янтарем на солнце. Сколько же времени прошло, что даже эти, не знающие сноса бревна, вычернились, покрылись по самую крышу ободранными мхами и лишайниками?

На редких кольях ярко горели непонятные знаки. Крада разобрала только обратный коловорот, да и то мельком, краем глаза зацепила, где уж там забор рассматривать!

Волег уверенно, словно не раз здесь бывал, вошел во двор.

— Эй, — крикнул. — Открывай!

— Не так! — Крада потянула его за рукав, останавливая.

И когда поняла, что он не собирается ее слушать, поклонилась низко, промурлыкала:

— Избушка-избушка, впусти, сделай милость!

Попыталась исправить непростительную грубость. Что-то гулко ухнуло в кронах деревьев, вспорхнула стая встревоженных птиц.

Дверь ягушки с грохотом отворилась. Крада ожидала увидеть сгорбленную морщинистую старуху, но тут и онемела. Женщина, которая насмешливо смотрела большими темными глазами на Краду с Волегом, была высока и стройна, лицом белая и гладкая. Несколько морщин у глаз и вокруг рта совершенно ее не портили, такие случаются раньше времени у того, кто любит много смеяться и шутить. Она была красива. Та самая охотница, которая повстречалась недавно им в лесу. Только уже в домашнем сарафане, отчего выглядевшая менее воинственно.

— Добре еще раз, голуби мои, — улыбнулась хозяйка ягушки.

Волег нахмурился.

— Не могу пожелать тебе добре, Рита, — сказал он, наконец.

— Ты ее знаешь? — удивленно и тихо спросила его Крада.

— А как же! — раздалось с крыльца. Рита все-таки расслышала. — Конечно, знает!

— Ты недавно интересовалась родителями… — бросил Волег через плечо. — Это моя мать…

И твердым шагом направился в ягушку.

Крада так и осталась стоять с широко открытым ртом. Нет, ну надо же!

— Эй, — весело, словно не замечая грубость Волега, крикнула Рита. — Тебе, голубка, особое приглашение нужно?

По ягушке витал странный запах. Он не был противным, просто непривычным. В жилых домах редко так пахнет — раскаленным металлом кузницы. А еще — небом перед дождем, мокрыми листьями, струганным деревом и… Крада сглотнула слюну — супом.

Сама ягушка внутри оказалась гораздо просторней, чем виделась снаружи. Огромный стол, занимающий весь угол горницы, был завален какими-то тускло блестящими обломками, над ним по стене развесились всевозможные инструменты, больше подходящие для мастерской ремесленника, чем жилищу одинокой ведьмы — пилы, топоры, напильники и еще всякие подобные, пугающие остро заточенными лезвиями штуки.

Волег сел на лавку перед другим столом в середине горницы. Этот был вполне приличным, чистым и даже накрытым красивой белой скатертью. Крада осторожно притулилась на краю лавки, стараясь казаться, как можно незаметнее. Странная обстановка не то, чтобы пугала, скорее, предупреждала: разобраться бы сначала, что здесь происходит.

Она подобрала ноги, ожидая: из-под стола в любой момент в ее лодыжку может впиться острыми зубками жабоупыреныш, за которым накануне гналась Рита.

— А тот… тогда… — решилась спросить.

— Не бойся, — грустно улыбнулась ведьма. — Его здесь нет.

— Кого? — удивился Волег.

Крада чуть подтолкнула его:

— Ну, я же говорила… Кто мешок спер…

— И какая доля-недоля случилась, что кречет мой сизокрылый до старушки-матери добрался? — строго спросила Рита, но глаза ее смеялись. — Явно же не поинтересоваться: жива еще или нет, а просить о чем-то. А раз так, чего грубишь с порога? Тебя, свет мой, Волег Кречет, кто-то сюда на веревке притащил?

— Да кто меня притащит-то… — огрызнулся Волег.

Но про просьбу спорить не стал. Интересно, что ему от яги Риты понадобилось?

Ведьма же перевела взгляд на Краду. Насмешка в ее глазах смягчилась, она улыбнулась:

— А это что за птичка-невеличка?

— Крада из Заставы при Капи, — вежливо представилась девушка.

Потом быстро добавила во избежание ненужных расспросов:

— Уже не веста.

Рита удивленно хмыкнула:

— А была?

— Была, — кивнула Крада. — Меня выгнали.

Ведьма покачала головой:

— Я редко выхожу в люди. Не знаю, что в мире делается. И как поживает Капь? Впрочем, не отвечай. Думаю, нет ничего нового. То же самое, что и тридцать лет назад.

— Так и твой поганый смотритель совсем не изменился, — хмуро произнес Волег.

— Забочусь, — сказала Рита. — Недавно ветром какую-то заразу занесло, глаза гноиться стали. С таким трудом лекарство нашла. А еще раньше невиданный ураган по лесу пронесся, деревья ломал. Половину глаз сбило на землю, какие-то повредились, что-то зверушки растащили. Пришлось новые добывать, да досаживать.