Чтение онлайн

– Да.

– Подожди, – вмешался коренастый мужчина за вторым столом справа. Фёдор, русский, пятый уровень, Гемомант. Крепкий, лысый, с руками грузчика и голосом, который привык перекрикивать цеховой шум. Я знал его по серии совместных зачисток в октябре – надёжный боец, прямолинейный, как рельс. – Я правильно понимаю? Ты говоришь: не закрывать штормы. То есть оставлять их. Живыми. Растущими. С монстрами, с выбросами, со всем дерьмом, которое из них лезет.

– Не совсем, – ответил я. – Мы будем заходить в штормы. Зачищать. Добираться до ядер. Тут все без изменений. Но вместо того чтобы забирать ядра себе и закрывать штормы, мы будем нейтрализовывать ядра на месте. Без разрыва аномалии, без выброса. Шторм останется, но станет стабильным. Выбросов не будет. Просто аномальная территория с повышенным магическим фоном, через которую мана будет просачиваться в наш мир. Да, из нее могут начать лезть монстры. Но мы уже приспособились к выбросам и тем тварям, что появляются после них. Приспособимся и к этому.

– Просто зона, – Фёдор хмыкнул. – Просто зона размером с район, а то и с область, в которой невозможно жить, невозможно строить, невозможно выращивать.

– Временно – да. Но нет правила, по которому в аномальных штормах невозможно жить. Просто условия там куда жестче, чем в обычном мире, плюс много монстров. Но, опять же, приспособиться можно ко всему. А во временем, когда фон выровняется, области штормов просто рассеются и сольются с остальным миром.

– И когда это произойдёт? Через год? Через десять? Через сто?

– Я не знаю точных сроков, – сказал я. Честно, прямо, без попытки замаскировать. – Но каждый нейтрализованный шторм – это шаг к выравниванию. Каждый закрытый – шаг назад.

Фёдор покачал головой.

– Ты рехнулся, Шеф, – сказал он наконец. Без злобы, скорее с сожалением. – Извини, но это звучит как бред.

Я ждал этого. Готовился. Но когда слышишь в лицо – всё равно цепляло.

– Разумеется, – продолжил я, проигнорировав реплику, – какую-то часть штормов придётся закрывать. Магам нужно расти, становиться сильнее. Без ядер это невозможно. Но закрывать штормы ради самого закрытия, ради того, чтобы территория вернулась к нормальному состоянию – по моему плану будет нельзя.

Зал загудел. Не криками – пока, – но шум пошёл. Шёпот, негромкие реплики на разных языках, скрип стульев.

Поднялась женщина за третьим столом. Высокая, худая, с короткой стрижкой и резкими чертами лица. Ирэн, француженка, пятый уровень, школа Лакуны. Я работал с ней дважды – умная, расчётливая, не терпящая пустословия.

– Сергей, – голос ровный, но с нажимом. – Ты понимаешь, что предлагаешь людям жить рядом со штормами? Не закрывать их – значит не устранять монстров, которые из них выходят. Не устранять угрозу выбросов. Не возвращать территории. Ты, по сути, предлагаешь сдать землю аномалиям.

– А вы задумывались об альтернативе? Если действовать также, как в прошлый раз, то шторма будут становиться все сильнее и сильнее, и ущерб от них будет становиться все выше. Я предлагаю затянуть пояса в начале, чтобы прийти к лучшему исходу в конце. Это не «сдать землю». Это «сделать ставку на будущее».

– А если ядро нейтрализовано, что мешает кому-то зайти и забрать его? – спросил Чон. Впервые за вечер подал голос.

Я кивнул. Хороший вопрос.

– Ничего, – ответил я. – Аномальный шторм – не закрытая дверь. Войти может любой, кто обладает достаточной силой. И если кто-то зайдёт в зачищенный, нейтрализованный шторм и просто заберёт ядро – вся работа будет уничтожена. Шторм закроется, выброс произойдёт, и мы вернёмся к тому, с чего начали.

– То есть план дырявый, – сказал Фёдор.

– Для этого есть вторая часть, – ответил я. – Ритуал привязки крови.

Некоторые из них могли помнить, что это такое. Но вряд ли все, так что надо было пояснить.

– Ритуал предполагает жертвование ядру крови конкретного человека. Кровь должна быть заранее обработана эссенцией и магией определённым образом. После проведения ритуала человек оказывается намертво связан с ядром. Буквально. Без смерти этого человека ядро невозможно ни уничтожить, ни вынести из шторма, ни присвоить.

– Намертво? – повторил Давид.

– Да. Единственный способ развязать связь – убить привязанного. Причём человек может быть даже не магом.

Зал замер. Я чувствовал, как тридцать девять пар глаз прожигали меня взглядами. Кто-то – с недоверием, кто-то – с интересом, кто-то – с откровенным ужасом.

– Ты предлагаешь привязывать людей к ядрам, – медленно проговорила Ирэн. – Делать из них… якоря. Живые замки.

– Да.

– И когда те, кто хочет забрать ядро, узнают про привязку – они просто начнут убивать этих людей.

– Да. Поэтому отбор должен быть крайне тщательным. Привязанных нужно защищать. Скрывать их личности. Обеспечивать безопасность.

– Обеспечивать безопасность, – Фёдор встал. Стул за ним скрипнул по полу. – Ты слышишь себя? Ты предлагаешь не закрывать штормы, чтобы мана «выравнивалась». Предлагаешь нейтрализовывать ядра, а не забирать их, не позволяя самим себе расти в силе. Предлагаешь привязывать к этим ядрам людей кровью, фактически превращая их в мишени. И всё это – на основании непроверенной теории, которую ты нам даже доказать не можешь.

Он обвёл взглядом зал. Ища поддержки. И находил – я видел, как кивали несколько голов.

– Если это не игра на стороне аномалий, – продолжил Фёдор, – то это как минимум самоубийство. Коллективное.

Я открыл рот, но меня опередили.

– Федь, – позвал Витька. – Сядь.

Фёдор повернулся. Витька сидел, откинувшись на стуле, руки скрещены на груди. Не угрожал, не поднимался. Просто смотрел. Этого хватило.

– Я не собираюсь…

– Ты сказал, что думаешь. Мы услышали. Теперь сядь и дай человеку договорить.

Фёдор сжал челюсть. Пару секунд они смотрели друг на друга. Потом он сел. Медленно, с демонстративной неохотой, но сел.

– Спасибо, – сказал я. – Фёдор, я понимаю, как это звучит. Поверь, я прокручивал этот план в голове сотни раз и каждый раз приходил к одному и тому же выводу. Если медлить и тянуть, и позволять штормам набирать силу, то последствия в долгосрочной перспективе будут куда более разрушительными.

Я помолчал.

– А если теория неверна? – спросила Ирэн. – Если фон не выровняется?

– Тогда мы потеряем время. Но не жизни. Нейтрализованные штормы не убивают. Выбросы – убивают.

Олег поднялся. Спокойно, без суеты. Поправил очки.

– Я хочу кое-что добавить, – сказал он. Голос негромкий, но в тишине зала слышался чётко. – Я помню не всё, далеко не всё из прошлого-будущего. Но помню достаточно, чтобы сказать: Сергей ни разу – ни разу за эти полгода – не дал информацию, которая оказалась ложной. Ни одна его наводка не привела к провалу. Ни один его совет не стоил кому-либо из присутствующих жизни. Наоборот.