Чтение онлайн

Когда вытащил результат, в ладони лежал кусок чего-то, чему не существовало названия. Размером с кулак, серо-розовый, с неровной поверхностью. Плотный, но податливый. Пах камнем – но уже не гранитом, а чем-то между мокрой глиной и сырым грибом.

Вторая фаза – кровавое разложение, магия Некромантии. Я направил поток маны в кровь, распыленную на кусок. Контроль грибков, имитация ферментации.

Магия запустила процесс, который в обычных условиях занял бы недели: микроорганизмы – не настоящие, а магически сформированные – проникали в структуру, разлагали сложные минеральные соединения на простые, преобразовывали. Белок складывался из неорганических цепочек. Жиры синтезировались из оксидов. Аминокислоты – из силикатов.

Убрал кусок в «тушильню» – восемьдесят градусов пониженное давление, ускоренное время. Двадцать минут реальных – несколько часов внутри. Ферментация завершится к тому моменту, когда мы дойдём до следующей просеки.

– Ты серьёзно? – спросил Олег, поравнявшись со мной. – Готовишь из каменной обезьяны?

– А что ещё с ней делать?

– Не знаю. Не готовить?

– Как будто не ты до сих пор кайфуешь от моих тортеллини с речной галькой.

Он покачал головой, но я прекрасно видел привычное смирение человека, который давно перестал удивляться тому, что я делаю на кухне. Или вне кухни. Граница для меня стёрлась где-то в сентябре.

Через двадцать минут я достал результат. В походе утруждать себя эстетикой и ресторанной подачей было глупо, так что никаких тарелок.

Серо-розовый… серо-розовое… бао, да, больше всего текстуре и весу трансмутированая обезьянятина походила на китайскую паровую булочку, с тёмной, чуть блестящей поверхностью – будто обжаренное. Ферментация плюс разложение плюс температура «тушильни» сделали своё. Текстура – плотная, волокнистая, с характерным сопротивлением на разрыв, но при этом с зернистостью – мелкой, минеральной, как если бы в каждом волокне остался призрак камня.

Я разломил кусок пополам. Внутри – тёмное, влажное, пористое, как губка. Запах – неожиданный: не мясной, не каменный. Что-то среднее. Ореховый, с нотами жареных грибов и тёплого металла. Дымный, землистый.

Попробовал небольшой кусочек. Покатал во рту. В целом уже было вполне съедобно, но все-таки никакой полуфабрикат не заиграет без специй. Их набор у меня был, разумеется, с собой. Так что вторая партия с подкорректированными параметрами тушения и заранее натертая и посыпанная бывшими опилками, керамическими чашками и медными кабелями, подоспела уже полностью готовой к употреблению.

Первый укус – и язык уже не знает, что с этим сделать. Текстура плотного теста, но вкус – чего-то, чего никогда не существовало. Минеральная глубина, какую не даст ни одна соль и ни один маринад. Сладковатый, с горчинкой, с долгим послевкусием, в котором камень и плоть нашли компромисс, о котором ни один из них не просил.

Я замер на секунду. Закрыл глаза. Открыл. Минеральная основа давала совершенно новую текстуру. Как если бы к палитре вкусов добавили новый базовый цвет.

– Ну, как? – осторожно спросил Олег.

– Держи, – вторую партию я приготовил уже на всех.

Олег взял, понюхал, откусил. Брови поползли вверх.

– Серьёзно? Так вкусно?!

– Ты спрашиваешь каждый раз, и каждый раз ответ – да.

– Потому что каждый раз это всё безумнее. – Он откусил ещё. – Галька хотя бы была не магическая и не пыталась нас убить полчаса назад.

– Вкусно. Но как будто гриб и стейк решили пожениться и пригласили на свадьбу наждачку, – выдал свой вердикт Витька.

– Поэтичнее не мог?

– Мог. Но не хочу тебя баловать.

Надя взяла молча. Попробовала. Ничего не сказала. Но через минуту протянула руку за добавкой.

Лиза откусила, кивнула – сдержанно, без комментариев. Для нее это означало высшую похвалу.

Я убрал остатки в «кладовую». Витька потянулся за ещё одним куском, но «кладовая» уже закрылась.

– Эй.

– Вечером. Поймай что-нибудь еще лучше.

– Жмот, – буркнул Витька.

###

К третьему часу пути деревья стали минимум метров по семьдесят. Кроны сомкнулись так плотно, что свет почти не проникал – только редкие лучи, преломлённые кристаллами в ветвях, отбрасывали на землю пятна зеленоватого и фиолетового цвета.

Шаги звучали глуше, гравий окончательно исчез – под ногами лежал сплошной пласт обсидиана, чёрный, блестящий, с острыми выступами. Между корнями деревьев вились прожилки яшмы: кроваво-красной, жёлтой, зелёной. Лианы здесь были толще, с характерными полосами тёмного и светлого.

Мы шли молча. Лиза – замыкающей, Витька – впереди, Надя – в центре, я – рядом с Олегом. Он держал глаза полуприкрытыми, считывая информацию от зверей.

– Пока все в порядке, – говорил он тихо, как будто самому себе. – Впереди – ровная площадка. Что-то вроде поляны. Деревья расступаются. Камень другой, светлее. Медведь обходит справа…

Пауза.

Я повернулся на него. Олег замер. Глаза закрылись полностью. Лицо – как маска. Губы сжаты.

– Связь оборвалась, – сказал он. Голос изменился – стал ровнее, суше. Рабочий голос, тот, которым он говорил в аномалиях, когда ситуация переставала быть штатной. – Медведь уничтожен.

Витька остановился. Рука легла на рукоять ножа на поясе привычка, хотя нож ему сейчас был нужен примерно как рыбе зонтик.

– Что-то большое? – спросил я.

– Не знаю. Просто – обрыв связи.

Мы подобрались, замерли, дожидаясь его вердикта. Он не говорил, но я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что сейчас Олег скорее всего посылал тигров к тому месту, где пропал мишка.

Прошла примерно минута. Олег наконец открыл глаза и почти тут же из-за дерева к нам вышел его тигр. Один.

– Там, впереди, – сказал он. – Что-то очень большое. Он разорвало тигра и скрылось в направлении эпицентра. – Помолчал. – И оно не каменное.

Я замер.

В каменном биоме. Где вся флора – из минералов. Где вся фауна – из гранита, кварца, базальта. Что-то живое, органическое. Что-то, чего здесь быть не должно.

Витька посмотрел на меня. Я посмотрел на Олега.

– Идём дальше, – сказал я.

Я подозревал, что это может быть. Но пока что не хотел озвучивать, чтобы не накаркать.

– Усиливаем разведку. – Я повернулся к Олегу. – Сколько зверей еще сможешь призвать?

– Четыре тигра, два медведя – это если быстро.

– Выпускай всех. Фронт и фланги. Надя – Менталистику на максимум. Всё, что хотя бы немного фонит не так, как местные каменюги – сразу говори.