Чтение онлайн

– Всё в порядке, – сказал я.

Она не поверила. Это читалось по лицу. Но промолчала.

Тренировался еще час. Резонанс, огонь, сигиллия – по кругу, экономя кровь, выжимая максимум из каждой капли. Потом выпил снова. Еще двадцать минут мучений, еще час тренировок.

Третий глоток – перед самым заполнением бутыли. Чтобы накопить энергии на дорогу назад. Когда оклемался, бутыль как раз почти наполнилась.

Эссенция стояла прямо вровень с горлышком – темно-алая, густая, непрозрачная. Орб всплыл, покачивался на поверхности поплавком. Тусклый, потухший – отдал всё, что мог.

Аккуратно выудил его двумя пальцами. Протянул Наде.

Она взяла обеими руками. Держала перед собой, смотрела – не моргая, не дыша. Алый отблеск ложился на бледные щеки, на сжатые губы.

– Будет больно, – сказал я. – Очень. Орб перестроит тело изнутри. Не сопротивляйся. Не паникуй. Просто терпи. Ты уверена, что хочешь этого? Я не беру обратно своих слов о том, что без магии выжить будет очень сложно, но магия принесет свои проблемы, ты уже должна была понять.

Подняла глаза. Посмотрела на меня. Сглотнула.

Кивнула.

И отправила Орб в рот.

Ее ноги подкосились сразу – не через секунду, не через две. Надя рухнула на бок, ударилась плечом о землю. Тело свело судорогой, спина выгнулась дугой, пальцы впились в траву.

Но она не кричала. Стиснула зубы так, что я услышал скрежет, тонкий, мерзкий, от которого у меня свело челюсти.

Кровь выступила на ее коже – из пор, мелкими каплями, как роса. Из носа – тонкой струйкой, по губе на подбородок. Из уголков глаз – алые слезы, густые, медленные. Футболка на спине потемнела, пропитываясь бурым.

Лежала на траве и дрожала. В полной тишине.

Я смотрел на часы. Секундная стрелка. Круг. Другой. Третий.

Минута. Две. Пять.

Дрожь утихала. Медленно, постепенно – крупная тряска перешла в мелкую, мелкая – в слабое подрагивание. Кровь перестала выступать. Пальцы разжались.

Надя открыла глаза.

Бледная. Мокрая – пот и кровь перемешались. Волосы прилипли к лицу, губы серые, в глазах – муть, которая медленно рассеивалась.

Но живая.

Помог ей сесть. Подпер за спину, прислонил к стволу березы. Протянул бутылку с водой – обычную, питьевую, из рюкзака. Схватила обеими руками, поднесла к губам. Пила жадно, долго, вода текла по подбородку, по шее. Еще одной бутылкой умылась. Кровь со спины смывать сейчас было нечем, да и не время, и она это понимала, так что оставила как есть.

Опустила руки. Посмотрела на свои ладони – в бурых разводах, с подсыхающей кровью в трещинках кожи. Пальцы дрожали.

– Проверим, – сказал я. – Надрежь палец. Неглубоко.

Взяла нож. Руки тряслись, но лезвие легло ровно. Тонкая линия на подушечке указательного. Капля крови – темная, густая.

Я надрезал свой палец. Прижал ранку к ее ранке.

– Направь в кровь ману, – произнес я, и почти тут же…

Страх.

Накрыло мгновенно, будто кто-то повернул выключатель в голове. Не такой, как в пятом периметре, – слабее, – но плотный, вязкий, цепкий. Сердце пропустило удар, руки заледенели, в ушах застыл звон, тонкий, мерзкий. Затылок онемел. Каждая клетка тела кричала: убери руку, отойди, беги.

Стиснул зубы. Надя убрала палец. Страх исчез. Мгновенно, без перехода – щелчок выключателя. Я выдохнул. Пот выступил на лбу, холодный, липкий.

Работала. Магия разума прекрасно дейстовала.

Мы сидели еще час. Надя – привалившись к стволу, закрыв глаза, привыкая к тому, что внутри нее теперь текла не только кровь. Я – сжигая остатки эссенции, которая бурлила в жилах после трех глотков. Резонанс, огонь, сигиллия.

Потом встал. Закрутил крышку на бутыли с эссенцией, убрал в рюкзак.

– Пойдем.

Надя поднялась. Медленно, держась за ствол. Ноги подрагивали, но держали.

Мы вышли из центральной зоны, прошли через лес, подошли к краю – и ничего. Страха не было. Прошли дальше – гравитационные ловушки тоже пропали. Обычный парк. Дорожки, деревья, скамейки.

Я глянул на часы. Четыре с половиной часа с момента активации Орба. Аномалия схлопнулась. Периметры стерлись, рассосались, как не бывало.

Я знал об том, что так скорее всего будет. Как минимум так уже произошло с аномалией у пансионата. Но тогда я потерял сознание и в целом был на взводе и немного в прострации от новостей об ускорении. Так что полноценно понимание пришло только сейчас.

У ускорения были и плюсы. Больше не нужно было рисковать, возвращаясь через те же ловушки. Забрал Орб, посидел, потренировался в тишине – и спокойно иди домой.

Вышли через боковой выход, где тоже отсутствовали следы охраны. Правда, тут они скорее всего не сбежали. По крайней мере обрывки формы на газоне рядом с воротами были достаточно наглядным примером того, что могло бы от нас остаться, не отгони я от нас полчища лиан.

Улица за ней – еще кусочек парка. Ни людей, ни машин. Пересекли улицу по направлению к «Ботаническому саду». Надя шла рядом, молча, подстраиваясь под мой шаг. Пошли вдоль дороги, когда сзади вдруг раздался гул.

Низкий, утробный, нарастающий. Я обернулся. Из-за поворота выползли три грузовика – тентованные, армейские, с солдатами в кузовах. Каски, автоматы, бронежилеты. За грузовиками, покачиваясь на неровностях, полз танк. Настоящий. Башня развернута вперед, гусеницы лязгали по асфальту, оставляя белесые царапины.

Колонна шла в сторону ВДНХ.

– Иди спокойно, – сказал я Наде. – Не оглядывайся. Не ускоряйся.

Внутри всё сжалось. Мы шли по тротуару – двое усталых людей с рюкзаками, грязные, помятые, надеюсь, ничем не отличающиеся от десятков других, бредущих куда-то по разваливающемуся городу.

Грузовики прогремели мимо. Дизельный выхлоп ударил в нос, горький, едкий. Танк прогрохотал следом, асфальт задрожал под ногами. Ни один солдат не повернул головы.

Я выдохнул. Мы разминулись на минуты. Как только аномалия схлопнулась – военные двинулись внутрь. Оцеплять, обследовать, составлять рапорты.

Задержись мы еще на десять минут – столкнулись бы нос к носу. С бутылью эссенции в рюкзаке. В следующий раз так может не повезти.

Частника поймали через двадцать минут, пройдя через «мертвую зону» с кучей брошенных машин. Белый «Рено» с треснувшим лобовым. Водитель – молодой парень, дерганый, с красными глазами, не был таким наглым, как утренний дед, но две тысячи выложить пришлось.

Когда покинули территории исчезнувших периметров, снова начались пробки, даже гуще, чем утром. Но мы были слишком измотаны, чтобы идти пешком. До ресторана добрались к трем.

Я открыл дверь – ключ, засов, второй засов. Пропустил Надю. Внутри тихо. Витька и Олег сейчас должны были только подбираться к центру аномалии.

Из жилой зоны выбежала Оксана.

Не вышла – выбежала, насколько позволял живот. Лицо белое, руки трясутся, глаза бегают. Заговорила быстро, сбивчиво, глотая окончания: