Чтение онлайн

Хуже того — Демид верит, что Гильдия ослабла. Что можно наконец влезть в город, отхватить кусок пирога. Долгое время Кожемяка ждал этого момента и вот он настал.

Из-за одного повара.

Белозёров отошёл от окна. Медленно прошёлся по кабинету, обходя осколки на полу. Остановился у книжного шкафа, провёл пальцем по корешкам. Законы, уложения, торговые кодексы. Вся его жизнь — в этих книгах. Он строил империю по правилам, играл по закону, душил врагов параграфами и статьями.

И вот — проиграл мальчишке, который плевать хотел на все правила.

Нет, — оборвал он себя. — Ещё не проиграл. Ещё есть выход.

Всегда есть выход. Вопрос только в цене.

Белозёров вернулся к столу, сел в кресло. Сложил руки домиком, упёрся подбородком в кончики пальцев. Привычная поза для размышлений.

Повар — пешка. Мелкая фигура, которая вдруг стала проходной. Ещё шаг — и превратится в ферзя. Этого допустить нельзя.

Демид едет к нему. Если они договорятся — всё кончено. У Кожемяки появится плацдарм в городе, а у Гильдии — враг, которого уже не задавить.

Значит, они не должны договориться.

Белозёров прикрыл глаза.

Вариантов было немного. Точнее — один. Тот, который он отвергал до сих пор. Который считал грубым, неэлегантным, недостойным человека его положения.

Убийство.

Он открыл глаза и посмотрел на пустое место, где раньше стояла фарфоровая чашка.

Убить повара. Просто и окончательно. Нож в переулке или яд в вине. Ну или несчастный случай. Способов много, исполнителей найти несложно.

Да, будет шум. Да, Ломов будет рыть землю ещё глубже и посадник будет недоволен.

Но повара не станет, а без повара — не будет трактира и плацдарма для Демида. Не будет угрозы для Гильдии.

Один человек. Одна жизнь. Против всего, что Белозёров строил тридцать лет.

Выбор очевиден.

Он встал из кресла и подошёл к окну снова. Город спал, не зная, что над ним только что вынесли смертный приговор, подписанный без чернил и бумаги.

Ты сам виноват, повар, — подумал Белозёров. — Нужно было знать своё место. Нужно было сломаться, когда я давил и принять правила игры.

А ты не принял и вот результат.

Он смотрел на тёмные крыши и чувствовал, как возвращается привычное спокойствие. Решение принято. Дальше — дело техники.

Завтра он найдёт нужных людей. Послезавтра — обсудит детали. Через неделю — повара не станет.

А пока — пора спать. Утро вечера мудренее.

Белозёров отвернулся от окна и позвонил в колокольчик. Через минуту в дверях появился слуга.

— Уберите здесь, — Белозёров кивнул на осколки. — И принесите свежего чаю.

Голос его был спокойным. Как всегда.

«Золотой Гусь» встретил меня ароматом лукового супа и свежего хлеба.

Я остановился у входа, оглядывая зал. Добрая половина столов занята — для утра буднего дня очень неплохо. Не аншлаг, но стабильный поток. Трактир работал, приносил деньги, кормил людей.

Рука саднила под повязкой, напоминая о вчерашнем пожаре. Семь дней до сноса. Пять дней максимум, чтобы закончить «Веверин».

Кирилл заметил меня из угла, где проверял что-то в толстой книге, и поднялся навстречу. В руках — папка с бумагами, на лице — улыбка до ушей.

— Саша! — Он подошёл, понизил голос. — Пойдём в подсобку. Есть новости.

Мы прошли мимо столов, кивая постоянным гостям, и скрылись за дверью кухни. Оттуда — в крохотную каморку, где Кирилл вёл счета.

— Ну? — спросил я. — Чего сияешь?

— Мы чисты. — Он хлопнул папкой по столу. — Последний взнос отнёс час назад. Вексель погашен полностью.

Я молча смотрел на него.

— Ты понял? — Кирилл ткнул пальцем в расписку с печатью ростовщика. — Всё, Саша! Никаких долгов! Теперь работаем в чистый плюс!

Десять дней назад долг висел над головой Кирилла и моей, раз уж я в это вписался, как дамоклов меч.

Успели и деньги теперь пойдут на Веверин. Это очень хорошо.

— Покажи.

Кирилл раскрыл папку. Расписка, печать, подпись. «Долг погашен полностью, претензий не имею». Всё честно.

Груз, который я таскал на плечах последние дни, вдруг исчез. Я глубоко вдохнул — и выдохнул.

Свободен.

— Молодец, — сказал я. — Хорошая работа.

Кирилл расплылся в улыбке.

— Так это ты молодец. Без тебя я бы точно трактир потерял. — Он кивнул в сторону кухни. — А дела идут. Народ привык, ходят стабильно. Вчера вечером почти все столы заняты были. Петух в вине разлетается, луковый суп вообще на ура.

— Вижу.

Из кухни доносился стук ножей и голоса — повара готовили обед. Работали слаженно, без суеты. Научились за эти дни.

— Кирилл, — сказал я. — Мне нужны ребята.

— Какие?

— Матвей и Тимка. Забираю их обратно.

Кирилл поморщился, будто лимон надкусил.

— Саша, ну ёлки… Матвея-то зачем? Он у меня половину кухни тянет, а новенькие только-только соображать начали, Настя вон соус вчера первый раз не запорола…

— Понимаю, но мне он нужнее. Скоро прогон и открытие. Сам должен понимать.

— А Тимку? Тимку-то оставь хоть!

— Тимка тоже со мной.

Кирилл страдальчески закатил глаза.

— «Веверин» открывается дней через пять, — сказал я. — Новые блюда, новые рецепты. Там не повторение заученного, там думать надо на ходу. У тебя Иван и Прохор есть, они мужики опытные, справятся. А остальных подтянешь, они толковые.

— Прохор старый уже, ворчит на всё…

— Зато руки помнят и новеньких твоих погоняет, им полезно.

Кирилл помолчал, почесал затылок.

— Через пять дней, говоришь? После пожара?

— После пожара.

— Леса же сгорели, да и окна попортило…

— Чиним. Люди работают день и ночь. Успеем.

Он покачал головой, но уже без надежды отспорить парней.

— Ненормальный ты, Саша. — В его голосе мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ладно, забирай, но если Матвей не будет иногда навещать мою кухню — я тебе это припомню и в кружку с элем плюну.