Чтение онлайн

— Убью, — прохрипел Демид, и в голосе его не было ничего человеческого. — Своими руками убью. Медленно.

Он двинулся вперёд, расталкивая своих людей, и Угрюмый видел в его глазах то, что видел только раз в жизни — у бешеного медведя, которого загнали в угол. Слепую, всепоглощающую ярость, которая сметает всё на своём пути.

Сашка стоял на месте, глядя на надвигающуюся гору мяса и ярости, и на лице его не дрогнул ни один мускул.

— Погоди, Демид, — сказал он вдруг спокойно. — Давай для затравки анекдот расскажу.

Демид остановился.

Не потому что хотел — Угрюмый видел, как дрожат его кулаки, как ходят желваки под кожей. Остановился, потому что слова Сашки были настолько безумными, настолько неуместными, что даже ярость отступила перед изумлением.

— Чего? — переспросил он тупо.

— Анекдот, — повторил Сашка терпеливо, как ребёнку. — Историю смешную. Ты ж меня убивать собрался, так? Последнее желание положено. Хочу анекдот рассказать. Хороший, про вора. Тебе понравится.

Угрюмый смотрел на него и не понимал, что происходит. Вокруг стояла толпа головорезов, готовых разорвать их в клочья. Демид трясся от бешенства, как котёл на огне, а этот безумец в белом кителе просил рассказать анекдот.

Всё, — подумал Угрюмый. — Друг мой Сашка умом тронулся.

Но что-то Демида остановило. Что-то в том, как Сашка стоял — расслабленно, уверенно, будто знал что-то, чего не знали остальные. И глаза… Глаза у него были не как у безумца, а как у человека, который чего-то ждёт.

Чего ждёт?

— Ты рехнулся, поварёнок, — процедил Демид, но вперёд не двинулся. Любопытство пересилило ярость — хоть на мгновение. — Какой, к чёрту, анекдот?

— Хороший, — Сашка поднял палец, призывая к тишине. — Слушай. Залез как-то вор в богатый дом. Ночь, темень, хозяева спят. Вор серебро в мешок сгребает, радуется — богатый улов и тут слышит голос.

Он сделал паузу, обводя взглядом притихшую толпу. Посадские слушали — кто с недоумением, кто с насмешкой, но слушали. Демид стоял, сжимая кулаки, и ноздри его раздувались от ярости.

— Голос говорит, — продолжил Сашка, — «Иисус тебя видит».

Кто-то из посадских хмыкнул. Демид скривился.

— Вор, понятное дело, обмер, — Сашка говорил спокойно, будто у костра байки травил. — Думает — всё, попался. Хозяин проснулся, сейчас слуг позовёт. Зажигает лучину, светит по углам никого и только клетка в углу, а в клетке — попугай. Заморская птица, говорящая.

Угрюмый слушал и не понимал, но заметил.

Сашка стоял вполоборота, и голова его была чуть наклонена — так, будто он к чему-то прислушивался. К чему-то далёкому, на самой границе слуха. Угрюмый напряг уши, но ничего не услышал.

— Вор смеётся, — продолжал Сашка. — Говорит попугаю: «Это ты, что ли, Иисус? Ты меня видишь?»

Пауза. Демид переступил с ноги на ногу, теряя терпение.

— И чего? — буркнул он. — Дальше-то что?

— А попугай отвечает, — Сашка улыбнулся, но улыбка эта была волчьей. — «Нет, говорит. Я не Иисус. Я — Моисей».

Кто-то в толпе хохотнул. Демид стиснул зубы.

— Хватит, — прорычал он. — Наслушался твоих баек. Мужики, режьте его к чёртовой…

— Погоди, — Сашка поднял руку, и в голосе его звякнула сталь. — Я не закончил. Вор спрашивает попугая: «А кто тогда Иисус?»

Он замолчал. Тишина на площади стала ожидающей. Даже Демид застыл с открытым ртом, ожидая развязки.

И тут Угрюмый услышал.

Далёкий, но отчётливый звук. Топот. Много копыт по мёрзлой земле. И голоса — резкие, командные, совсем не похожие на посадский говор.

Сашка перестал улыбаться. Глаза его стали ледяными и он посмотрел на Демида с холодным, отстранённым интересом, так, как смотрят на покойника.

— А Иисус, — сказал он тихо, но голос его разнёсся над площадью, как погребальный звон, — это вон тот волкодав, что стоит у тебя за спиной.

Ворота Вольного Града встретили их скрипом промёрзших петель и ленивым окриком караульного.

Ярослав въехал первым, с наслаждением вдыхая городской воздух — дым, навоз, жареное мясо откуда-то из ближайшей харчевни. После стольких дней в седле даже эта вонь казалась праздником. Позади втягивалась колонна: двадцать дружинников, Ратибор на своём гнедом жеребце, обоз с драгоценным грузом.

— Стой! Стой, говорю!

К ним бежал начальник караула — пузатый дядька в съехавшей набок шапке, с бляхой на груди и выражением крайнего возмущения на багровом лице. За ним семенили двое стражников помоложе, явно не горящие желанием связываться с вооружённым отрядом.

— Не положено! — начальник караула загородил дорогу, упёршись руками в бока. — Верхом по городу такой толпой — не положено! Сдавайте коней в казённые конюшни, дальше пешком али на извозчиках!

Ярослав вздохнул. Всегда одно и то же. В каждом городе найдётся такой вот служака, который устав выучил наизусть и теперь считает своим долгом портить жизнь всем, кто под руку подвернётся.

— Дело срочное, — он полез за пазуху, вытащил грамоту с отцовской печатью. — Княжич Соколов, по делам рода. Пропусти.

— Грамота грамотой, — начальник караула даже не глянул на печать, — а порядок порядком. Вон конюшни, вон извозчики. Не хочешь пешком — плати за проезд и жди разрешения от…

— Слушай, дядя, — Ярослав наклонился в седле, — у меня двадцать человек при оружии, и все очень устали с дороги. Ты правда хочешь, чтобы мы тут задержались?

Начальник караула побагровел ещё сильнее и вцепился в узду Ярославова коня.

— Я при исполнении! Не имеешь права! Сейчас старшого кликну, он тебе…

Договорить он не успел.

Мимо них, едва не сбив пузатого с ног, пронеслись трое стражников. Бежали как ошпаренные — факелы в руках, кафтаны нараспашку, у одного шлем болтался на ремне за спиной. И лица…

Ярослав повидал достаточно, чтобы узнать этот взгляд. Так смотрят люди, которые бегут на бой и знают, что могут не вернуться.

— Эй! — рявкнул он. — Куда?!

Стражники не остановились. Ярослав привстал в стременах, перегнулся через луку седла и ухватил ближайшего за шиворот. Рванул на себя — парня подбросило, ноги заболтались в воздухе.

— Я спросил — куда?!

Круглые от ужаса глаза уставились на него снизу вверх. Молодой совсем, безусый, щёки красные от бега.

— Там… там война, господин! — выдохнул он. — На трактир напали! В Слободке! Посадские пришли, сотня рыл, может больше! Наших режут!

— Какой трактир?

— «Веверин»! Новый который, с драконом на вывеске! Капитан Ломов туда побежал с ребятами, а их там… их там…

Ярослав разжал пальцы. Стражник рухнул в снег, вскочил и понёсся дальше, даже не оглянувшись.