Чтение онлайн

Но он тоже любит меня. Он сам это сказал! Значит — еще не все потеряно.

Я никому его не отдам. Ни Лизе, ни блондинкам, ни брюнеткам.

Ни его гордости. Ни моей импульсивности.

В конце-концов, я — Таранова, придумаю что-нибудь.

Я влетаю в квартиру, как небольшой ураган, сбрасывая на ходу кроссовки и стягивая влажную от пота шапку. Щеки горят после вечерней пробежки, а в легких еще немного жжется от все еще прохладного апрельского воздуха, хотя он уже насквозь пропитан весной.

Сегодня у меня была тренировка по тайскому боксу, после которой мне оказалось мало и я решила «накрутить» на свой внутренний спидометр еще несколько кэмэ. Но там где пара — там и все пять, так что в дом я захожу с приятной усталостью в мышцах и приятной, правильной пустотой в голове.

— Я дома! — кричу, направляясь в ванную, потому что одежда и волосы липнут к телу.

— Ужинать будете, Кристина Сергеевна? — раздается из кухни ее спокойный голос. — Галина Петровна оставила горбушу и салат как вы любите.

— Обязательно! Через десять минут!

Быстро принимаю душ, смывая с себя остатки дня — напряжение, усталость, мысли о работе. Дела с магазином идут настолько хорошо, что — как бы смешно это не звучало — мы с Олей начинаем сомневаться, вывезет ли его площадь все наши грандиозные замыслы. И это буквально всего через четыре месяца после открытия. Бывают дни, когда я так глубоко погружаюсь в эти приятные хлопоты, что даже дома приходится буквально силой тащить себя за волосы из бесконечных стратегий, планирования и новых интересных ивентов. Поэтому я завела первое нерушимое правило — дома никакой работы. Точка.

Я переодеваюсь в мягкие домашние брюки и уютный свитер, и вприпрыжку бегу на кухню, потому что ароматы оттуда как всегда просто ошеломительные.

Сто уже накрыт, но первым делом тянусь к моему маленькому Морковному Принцу — пару недель он самостоятельно сел в своих пять с небольшим месяцев, а теперь уже уверенно сидит в детском стульчике и встречает меня широкой улыбкой, смехом и тянущимися навстречу ручками.

Мое сердце моментально тает, превращается в густой ванильный сироп.

Я беру его на руки, целую в пухлую щечку и он встречает эту нежность взрывом радости.

Пока Елена Павловна готовит его ужин — Марик уже распробовал пюре с перетертым брокколи и фруктовые кашки — я без остановки трещу ему, как соскучилась. В основном стараюсь не оставлять его больше чем на полдня, но иногда — как сегодня — домой получается залететь только чтобы переодеться.

Еще и выходные впереди — Вадим, как обычно, заберет его до воскресенья.

Мы ужинаем втроем — я, аппетитно жующий Марик и Елена Павловна. В квартире тихо, пахнет уже не так, как раньше, а моим домом, и на мгновение даже кажется, что все хорошо.

Что жизнь — простая и понятная штука.

Но потом мой взгляд падает пиликнувший телефон, и иллюзия рушится.

Авдеев: Проблемы с погодой, задержусь. Буду только завтра к обеду. Заберу Марка вечером, около шести.

Я несколько раз перечитываю сухие деловые строчки и внутри все сжимается.

Между нами все вежливо и корректно, как на приеме у английской королевы.

Ни намека на то, что было. Ни слова о тех признаниях, которые прозвучали месяц назад у Оперного.

Иногда мне хочется плюнуть на свое решение быть спокойнее, и выпытать у него, действительно ли он просто все забыл.

Но на помощь приходят сказанные Галиной Петровной слова — вода камень точит.

Нам обоим эта тишина только на пользу. По крайней мере, я очень хочу в это верить, хотя, если быть честной до конца, у меня просто нет другого выхода.

Ответ я набираю через десять минут, когда тарелка Марика пустеет и он получает свою заслуженную порцию фруктового пюре — не знаю, будет ли он в папу физическими данными (очень надеюсь, что ДА!), но уже сейчас аппетит у него богатырский.

Пишу Вадиму: «Хорошо, не проблема».

Несколько минут медлю и отправляю вдогонку: «Могу привезу его к тебе завтра к полудню? Чтобы не катался туда-сюда после перелета»

Я не предлагаю ему ничего нового — мы время от времени так делаем, по моей инициативе и Вадим всегда благодарен, что я иду ему навстречу.

Но все равно каждый раз жутко страшно, что он ответит в духе «Не нужно, я буду не сам» — такой вариант, несмотря на слепую веру в то, что для нас еще не все кончено, тоже не стоит сбрасывать со счетов. Но я все равно стараюсь не поддаваться упадническим настроениям.

Ответ приходит почти сразу: «Спасибо, Кристина. Было бы отлично».

И все. Ни смайлика. Ни вопроса «Как дела?». Просто «Спасибо».

Я откладываю телефон и заставляю себя улыбнуться Елене Павловне — мне кажется, она уже по выражению моего лица понимает, кто мне пишет и по каким вопросам.

— Вадим Александрович завтра задерживается, — говорю как можно беззаботнее. — Прилетит только к обеду. Так что отвезу Марка сама.

— Я приеду с утра, чтобы помочь, — тут же вызывается помочь она, хотя традиционно приезжает с понедельника по пятницу.

— Мы справимся, — я даю Марку остатки фруктового пюре, и он охотно облизывает ложку, а потом протестующе хнычет, потому что по его мнению там должно было быть больше. Вскакиваю, беру его на руки — его тепло всегда согревает и помогает держать под контролем грозящие выйти за берега чувства. — Все хорошо, Елена Павловна, вы и так слишком много внеурочно с ним сидите. Отдыхайте.

На следующий день я собираю Марка с какой-то особенной тщательностью. Выбираю мягкий, велюровый костюмчик, стильного серого цвета. Надеваю теплую шапочку с помпоном. Мой маленький принц должен быть неотразим абсолютно всегда — и именно так он и выглядит. Ему только полгода, но уже сейчас он собирает женские взгляды, особенно — когда начинает улыбаться в ответ. Улыбается он почти всегда, а вот плачет — только строго по каким-то поводам, но тоже редко.

Для себя выбираю простые джинсы и уютный молочный свитер. Ничего провокационного или с намеком, хотя очень хочется. Авдеев когда-то сказал, что наши с ним проблемы еблей не решаются — и до меня. Как до того жирафа из сказки, с огромным опозданием, но все-таки дошло. Прошел целый месяц после того, как мы наорали друг на друга, и хоть это не первый повод встретится с ним лицом к лицу, именно сегодняшний день кажется мне подходящим. Мои эмоции улеглись, я переварила их самостоятельно и обсудила с доктором Йохансенном, и теперь меня уже не так сильно тянет выяснять отношения сугубо по моему сценарию. Я готова поговорить спокойно. По крайней мере, очень стараюсь в это верить.