Чтение онлайн

Но…

— Еблей мы ничего не решим, — произношу вроде бы про себя, но когда Вадим начинает отчаянно кусать нижнюю губу, а в его груди зарождается новая порция рокота, понимаю, что ляпнула вслух. Но все равно не теряюсь: — Между прочим, цитирую великих людей, Авдеев!

— Я почти чувствую, как на моей голове образовался первый седой волос, Барби, — усмехается он. — Давай ты как-то сбавишь градус благоговения, коза?

— Обещаю, что когда мы закончим — я его найду и выдеру. — «А потом ты выдерешь меня», — но это, слава богу, вслух все-таки не произношу. Беру себя в руки и со всей серьезностью заявляю: — Тай, я хочу это кольцо.

— Ты ведь уже и так его надела, — резонно замечает он.

— Я имею ввиду кольцо и статус.

— Конкретнее, — подталкивает он.

— Ты же собирался сделать мне предложение? Вот, считай, что сделал — будем считать отсутствие стойки на одном колене и длинного перечня моих заслуги, платой за мое… безрассудное поведение.

— Ты сунула мне в руку своим трусики, малыш, — он слегка хмурится, становясь серьезным. — Это называется «пиздец», а не «безрассудное поведение».

— Ничего не было! — тут же выпаливаю я.

— Знаю, — отзывается он.

— Эммм…

— Крис, я в курсе, как ты выглядишь, когда правильно затраханая. — Даже не скрывает легкого самолюбования. Но совершенно заслуженного, потому что трахается он и правда как порнозвезда на максималках.

Я могу пошутить на тему того, что не все же на свете мужики такие выносливые и офигенные ёбари как он, но… не хочу.

— Я хочу кольцо и статус вашей невесты, Вадим Александрович, — возвращаю наш диалог на рельсы правильного важного разговора.

— Наглость — второе счастье, Кристина Сергеевна.

— Ага, — растягиваю рот в улыбке. «Да» он формального еще не сказал, но отсутствие категорического «нет» фактически именно это и означает. Я тоже успела выучить его повадки, и он никогда не тянет кота за хвост там, где собирается сразу послать. Так что, вдохновившись, продолжаю: — Я перееду к тебе, мы поживем вместе… ну, допустим, примерно полгода.

— Тааак… — тянет он, но кивком предлагает продолжать.

— За это время ты понимаешь, как тебе несказанно повезло — и берешь меня замуж. Но! У меня есть несколько условий.

— У тебя? Условия?

— Я хочу чтобы мы заключили справедливый брачный контракт, — начинаю загибать пальцы нарочно у него перед носом, — и Галина Петровна и Елена Павловна тоже переедут к тебе. Мы идем в комплекте.

Он раздумывает — вижу, как между бровей залегает складка.

Не тороплю, но все равно выразительно ёрзаю бедрами в его ладони, за что получаю справедливый увесистый шлепок — и выразительно мурчу, потому что вся провокация именно на это и была рассчитана.

Мы обмениваемся взглядами, в моем — триумф, потому что в эти игры тоже можно играть вдвоем.

— А если я не захочу жениться, коза? — задает вполне резонный вопрос.

— В смысле «не захочешь»? — нарочно преувеличенно округляю глаза.

— Все, понял, — качает головой. И снова становится немножко хмурым. — Барби, а теперь давай серьезно…

— Все это время я была охренеть какой серьезной.

— Ок, тогда еще серьезнее, коза. — Вздыхает, явно тоже собираясь с какими-то своими мыслями. Я молчу, не тороплю, хотя на языке миллион аргументов, почему он должен согласиться на мой план без дополнительных оговорок. — Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. И действительно готова взять на себя ответственность.

— Готова.

— Слишком быстро отвечаешь, — с сомнений прищелкивает языком.

— Если бы ты целый месяц только об этом и думал, Авдеев, то строчил бы «согласен» как из пулемета! — Выдыхаю, чтобы успокоиться. — Я гарантирую, что буду косячить, Тай. Почти наверняка буду доводить тебя до белого каления. У меня не получится с первого раза, но я буду очень стараться, потому что… мне никто кроме тебя не нужен, черствый ты сухарь. Тебе понадобиться все твое терпение — и даже немножко больше, но… вместе мы справимся.

Мне очень хочется сказать ему, как я его люблю.

Но еще больше хочется услышать это от него, но сейчас и так сказано слишком много.

— Это самая странная сделка в моей жизни, коза, — говорит он, но неумолимо приближается своими губами — к моим.

— Я твой нестабильный актив, — шепчу, в перерывах между словами глотая его дыхание.

И за секунду до поцелуя, нас перебивает громкое, выразительное топанье.

Мы синхронно поворачиваем головы на стоящую в паре метров от нас Стасю.

На ее хмуром лице — ноль одобрения и максимум злости.

— Она мне не нравится! — выпаливает, снова рассерженно топая ногой.

— Она мне тоже, — пожимаю плечами.

Стася издает громкий рассерженный рык и пулей вылетает из комнаты.

Вадим спускает меня на пол и растерянно потирает переносицу — только сейчас вспоминаю, что он вообще-то после перелета и наверняка устал.

— С ней у тебя так легко как со мной не получится, — предупреждает с легкими нотками иронии, но все же достаточно серьезно.

Если честно, то я даже стараться не собираюсь.

И практически уверена, что Вадим тоже не ждет от меня ничего такого.

— И кстати, Вадим Александрович, — останавливаю его на минутку, потому что в ответ на Стасино вторжение, начинает ворочаться и хныкать Марик, — никакой второй спальни. Так что тебе придется освободить место в гардеробной.

Воздух после пробежки разрывает легкие — прохладный, влажный, пахнущий, наконец, весной. В первых неделях мая она, наконец, нагрянула, и так резко, что днем уже хочется снять свитер, но под деревьями в тени еще лежит снег.

Я замедляю шаг у ворот, переходя на быструю ходьбу. Последние два километра всегда самые тяжелые, но именно этот контролируемый износ возвращает мозг в рабочее состояние.

Порядок. Дисциплина. Контроль. То, на чем держится мой мир.

Вернее, держался до последнего времени.

Я открываю дверь дома, и меня сбивает с ног… жизнь. Раньше по утрам в субботу здесь царила гулкая тишина. Теперь из кухни доносится запах свежесваренного кофе и, кажется, блинчиков. Галина Петровна уже на ногах — у меня был прекрасный повар до нее, к которому не было никаких нареканий, но я не мог отказать Крис. Эта женщина быстро нашла общий язык со Стасей, и превратила мою идеальную, как операционная, кухню, в пахнущее домом пространство. Я стараюсь не задумываться, откуда в моей голове эта сентиментальная чушь.