Чтение онлайн

Хороший сигнал — он не рычит и, кажется, тоже в хорошем расположении духа.

— Просто никогда не видела их на тебе. — Пожимаю плечами, прекрасно понимая, что аргумент выглядит смешно. Сколько времени мы проводим вместе? Боже, да у него штук двадцать часов, а я видела на нем от силы несколько.

Вадим продолжает подпирать арку плечом.

Поднимет руку, озадаченно трет кончик носа, но я все равно успеваю заметить с трудом сдерживаемую улыбку. И мысленно ставлю себе первый «плюсик» — ладно, значит, нужно продолжать в том же духе. Когда он улыбается — это всегда хороший знак.

— Забирай, если хочешь, — пожимает плечом и проклятый свитер чуть-чуть сползает вниз, обнажая выразительные ключицы.

Как назло против моего терпения.

Мое Грёбаное Величество немного похудел — исключительно настолько, чтобы его и без того шикарное тело стало убийственно рельефным. В моей голове гуляют мысли о том, что вместо всех разговоров на свете я бы лучше прямо сейчас вцепилась зубами в эту ключицу и…

— Спасибо, — все-таки разворачиваю мысли обратно в сторону здравомыслия. — Они мне правда очень нравятся. Потому что твои.

Он никак не реагирует.

Просто смотрит, но на этот раз скашивает взгляд на вторую руку, которую я продолжаю трусливо прятать за спину. С часами сработало как по маслу, а вот с кольцом? Секунду назад, до того, как я начала об этом думать, все казалось проще простого, но стоило пустить в голову сомнения — и меня снова начало уносить в панику.

Я мысленно выдыхаю, считаю до трех, но уже на счете «два» вытягиваю руку из-за спины и выставляю вперед, нарочно повыше, чтобы он увидел кольцо.

Видит.

Синие глаза прищуриваются.

Уголки губ дергаются, но улыбка это или раздражение — понять сложно.

— Еще я решила забрать это, раз уж оно все равно мое, — выдаю с видом «Ну и что ты мне сделаешь?» хотя внутренности скручивает от напряжения.

— Можно узнать на каком основании ты решила, что оно — твое? — интересуется Вадим, ни черта, ни капельки мне не помогая.

— Ну, во-первых, ты сам сказал, что приезжал ко мне с кольцом, — делаю осторожный шаг вперед, продолжая держать руку вытянутой, чтобы в конце концов, сунуть пальцы почти что ему под нос. — Во-вторых, я нашла коробку с ним в чашке, которую ты так и не выбросил. В третьих — оно идеально сидит на моем пальце. Так что, путем нехитрых умозаключений…

Я останавливаюсь меньше чем в полуметре от него.

Но это все равно так близко, что запах, от которого у меня всегда предательски кружится голова и мокреет белье, грозит отправить в нокаут мой не то, чтобы хороший план покорения «упрямой стремянки».

— Ты же понимаешь, что все твои «нехитрые умозаключения» буквально из пальца высосаны, — говорит Авдеев. Но протягивает руку. Обхватывает мои пальцы, сжимает, разглядывая, как сидит кольцо.

— Оно мое, — упрямо стою на своем. Подхожу в притык, в эту минуту вдруг осознавая, что готова идти ва-банк. Именно сейчас. — Посмотри мне в глаза и скажи, что купил его для какой-то другой женщины — и я тебя загрызу, клянусь.

Он секунду или две офигевает от моей наглости.

Потом поджимает губы, но этот жест я уже хорошо знаю — всегда так делает, когда пытается сдержать дикий ржач. И в этот раз я помогаю ему, выразительно вздернув бровь, мол, давай, попробуй только слово сказать — и узнаешь, что я тоже не бросаю слов на ветер!

Вадим сдерживает смех, но я вижу, какими невероятными усилиями ему это дается.

Меня это только еще больше подзадоривает.

Еще шаг, кладу ладони ему на плечи, подтягиваюсь — и обхватываю ногами, прилипая как маленький капуцин.

Он даже не шевелится. Не гнется вообще!

Прижимаюсь к нему плотнее.

Ерзаю, намекая, что неплохо бы придержать меня снизу.

Помню, как он это делает, и как офигенно быть такой маленькой и невесомой в его руках — и из груди рвется всхлип. Совершенно бесконтрольно, но мое Грёбаное Величество прищуривается, даже не скрывая, что доволен.

Прижимаю губы к его уху, оставляя по пути маленькую дорожку поцелуев по щетинистой щеке. Сглатываю, потому что никогда в жизни, ни с кем, не говорила так откровенно, как собираюсь говорить сейчас. И одна я точно не справлюсь.

— Помоги мне немножко, Тай, — говорю тихим сорванным шепотом, совершенно незапланировано шмыгая носом. — Чуть-чуть. Пожалуйста. У меня одной — не получится, а мне очень нужно, чтобы получилось, понимаешь?

Он несколько секунд не двигается.

Может и больше, потому что ожидание превращает мои нервы в слишком сильно натянутые струны. Как будто одно не правильное слово разорвет все разом и меня заодно.

— Ну сам подумай — где ты еще такую найдешь?

— Такую — это выносящую мне мозг?

— Ой, скажи спасибо, что хоть топоры на ногу не роняю!

— Топо… что?! — Он вздергивает брови.

— Я тебе обязательно расскажу! А сейчас, Тай… помоги мне, всего один разочек, — крепко жмурюсь, как будто хочу спрятать это от своей маленькой паникерши, потому что она давно на низком старте и хочет сбежать. Как всегда — когда очень страшно. — Малюсенкий разок — ну что тебе стоит?

Еще секунда, Которую он проводит даже не шелохнувшись.

А потом я чувствую, как одна его рука обвивает меня за талию, а другая — придерживает за бедра, несильно толкая вверх, чтобы наши взгляды были на одном уровне.

— Боже, фух! — выдыхаю слишком громко.

И Авдеева разрывает от смеха.

Буквально, потому что он хохочет так громко, что приходится изо всех сил цепляться в него руками, хотя, конечно, он вряд ли позволил бы мне упасть.

— Родео, между прочим, в сегодняшнюю программу не входило, — ворчу, делая вид, что удержалась на нем исключительно нечеловеческими усилиями.

— Ты меня прикончишь, Барби, — он пробует успокоится, но снова срывается, и на этот раз я чуть-чуть отклоняюсь, чтобы наслаждаться тем, как смех обнажает его настоящие эмоции под всей этой серьезностью.

— Скажи еще раз, — требую.

— Что? — Его невероятно длинные ресницы подрагивают.

— Назови меня так еще раз.

— Барби, — поддается как будто даже с охотой.

— Еще… — выдыхаю ему в губы.

— Баааарби… — нарочно растягивает, поигрывая всеми оттенками своего охуенного голоса.

Я замираю в шаге от поцелуя.

Буквально за волосы вытаскиваю себя из наваждения, в котором мы давно сдираем друг с друга одежду, потом что, блин, наш с ним секс — это официально самая офигенная и правильная вещь на свете.