Чтение онлайн

Но… зачем? Это скорее рефлекс, потому что… если Авдеев сказал, что у него никого нет — значит, никого нет. На вранье я его ни разу не ловила. Тем более — бросаю взгляд на свое офигенно кольцо — я теперь его невеста, и пусть даже не очень хорошо справляюсь, для него это определенно очень много значит.

Я снова откидываюсь ему на грудь — урчу, когда тут же рефлекторно обнимает за плечи — задираю телефон так, чтобы мы попали в кадр и делаю парочку совместных селфи.

— Выложу, пожалуй, вот эту, — нарочно выбираю кадр, где я получилась идеально, а он смешно морщится.

— Не забудь подписать, что у меня такая рожа с будуна, — не сопротивляется Авдеев.

— Правда… не против? — Я, конечно, ношу его кольцо, но вместе мы до сих пор нигде не светились. Очень может быть, что до конца испытательного срока, кольцо — это вообще единственное, что у меня останется от нас. Но меня этот вариант развития событий настолько пугает, что я стараюсь вообще о нем не думать.

— Правда не против, коза, — соглашается.

Захожу к себе на страницу, прикрепляю фото к сообщению и пишу: «Я и Стремянка».

Кнопку отправки не нажимаю — жду, что в последний момент меня остановит, но Вадим даже не дергается. А я все сбрасываю, потому что на самом деле именно это фото никому показывать не хочу.

Катер замедляет ход и причаливает к небольшому, уединенному причалу, освещенному старинными фонарями. Нас встречает человек в ливрее, Вадим выходит первым и снова подает мне руку.

— Добро пожаловать в «Gritti Palace», сеньор Авдеев, сеньората Таранова.

Мы не идем через главный холл, а по тихим, гулким коридорам, устланным коврами, мимо картин в тяжелых золоченых рамах.

Наш номер больше похож на апартаменты дожа — огромная комната с потолком, расписанным фресками, антикварная мебель, обитая тяжелым, бордовым бархатом. Гигантская королевская кровать под балдахином,

И самое офигенное — три огромных, от пола до потолка, окна, выходящих прямо на Гранд-канал.

Я подхожу к одному из них, распахиваю створки и в комнату врывается прохладный ночной воздух Венеции. Несколько минут стою просто как зачарованная, не в силах поверить, что все это происходит на самом деле.

Отвлекаюсь только когда слышу, как за моей спиной Вадим отдает какие-то распоряжения по-английски. Мы приехали налегке, без багажа, так что обслуживающий персонал быстро прикрывает двери и оставляет нас одних.

Напряжение, которое ненадолго отступило, возвращается с новой силой — вибрирует в воздухе, смешивается с запахом лагуны и старого дерева. Я стою, вцепившись в подоконник, и почему-то боюсь обернуться.

Чувствую как Авдеев подходит сзади — не по шагам, а по тому, как ощущается его тепло.

Если он меня сейчас потащит на эту здоровенную кровать и будет жарить все выходные — ок, я не против, совершенно.

Слышу, как совсем близко уверенно и спокойно бьется его сердце, а мое словно заяц выскакивает — наверняка слишком очевидно громко.

— А ужин и завтрак… в постель? — все-таки не выдерживаю и первой нарушаю тишину.

— Ужин на террасе на крыше, коза. Завтрак в номер или… как захочешь.

Я безумно хочу секса с ним.

Но… счастливо лыблюсь из окна всему миру.

Она стоит у окна, распахнув створки, и вдыхает ночной воздух.

А я стою сзади, разглядываю силуэт на фоне темнеющего неба, тонкую шею, на изгиб спины.

Хочу ее. Здесь. Сейчас. Опереть на подоконник, надавить на поясницу, чтобы прогнулась так, как люблю — и чтобы покричала подо мной, так, как умеет только она. Не пошло, как в порнухе и как иногда любят орать женщины, почему-то думая, что это пиздец как возбуждает, а по настоящему, так, что я ловлю ее крик ладонью, когда сжимаю горло.

Делаю шаг назад, понимая, что расстояние между нами играет против моего терпения, еще раз оглядываю номер — слишком пафосно, как на мой вкус, но это, типа, самое лучшее место в Венеции и самое романтичное. Крис нравится — ок, а мне однохренственно, где спать.

Полчаса спустя мы поднимаемся крышу. Кристина так близко, что ее запах все время щекочет мой нос. Не уверен, что она в полной мере осознает, насколько сильно натягивает струну моего терпения, но мне придется проявить чудеса терпения и выдержки, чтобы не нарушить наше «еблей мы ничего не решаем».

Шелк блузки такой тонкий, что липнет к ее коже, и я почти физически вижу твердеющие под тканью соски.

Супер. Я в ахуе, потому что не помню, когда меня в последний раз настолько вело от женщины, а моя внутренняя скотина скалится и пускает слюну. Кто из нас к концу вечера будет контролировать поводок — большой вопрос даже для привыкшего планировать все наперед меня.

Террасу на крыше я забронировал полностью на весь вечер, чтобы кроме нас здесь никого не было. Люблю европейский сервис за то, что за любой абсолютно вопрос здесь можно решить деньгами — вопрос в сумме. А самое главное — никаких неприятных сюрпризов, типа того, что «терраса ваша, но вот тут туристы…». В Штатах с этим дела обстоят ненамного, но хуже.

Даю Крис первой пройти вперед оценить обстановку — цветы, музыка (понятия не имею откуда, но от музыкантов я отказался) и вид на лежащий у наших ног город.

Я нифига не романтик, но впервые сгонять в Венецию стоило именно вот так.

— Это для нас? — Кристина почему-то тушуется, кивая в сторону красиво сервированного столика.

Она снова в этом своем образе — «я маленькая девочка, я не достойна». Это бесит невероятно, потому что если бы я не понимаю, где тот чертов тумблер которые переключает ее настроение из нормального — вот в это. Здесь я реально иногда теряюсь, не понимая, какое слово ее успокоит, а какое — захлопнет еще сильнее.

— Вся крыша наша, Крис, располагайся.

— Это не слишком? — она плотнее сжимает губы.

— Нет. — Отодвигаю для нее стул, помогаю сесть и откупориваю вино.

Она приклеивается взглядом к бокалу, куда наливаю примерно на треть, еле слышно благодарит.

Ждет подвоха.

Заметил это за ней еще в нашу «первую попытку».

Обычно с женщинами все довольно просто — делаешь ей хорошо, не триггеришь разными заебами, делаешь так, чтобы ее потребности и хотелки были закрыты — и все ок.