Чтение онлайн

Барби — вообще противоположная история.

Она как будто не может существовать в плоскости «нормальности» — ждет подвох, а когда я откровенно не даю поводов — придумывает их сама, доставая как фокусник достает кролика из абсолютно постой шляпы.

— Расслабься, коза. — Откидываюсь на спинку стула, салютую ей своим бокалом. Толкать тост за ее двадцать семь не буду по вполне понятным причинам.

Она отзывается, делает маленький глоток. Говорит, что вино очень вкусное. Почему-то краснеет и становится непривычно немногословной.

Что, блин, опять не так?

Официант помогает с нашим ужином — ризотто с чернилами каракатицы, карпаччо, сибас. Кристина ест очень осторожно, маленькими порциями. Пьет. В какой-т момент замечаю, что приподнимает — и с облегчением, как будто избавилась от тяжелой ноши, опускает плечи.

Все это время я молчу, так что логично — она опять воюет с тараканами в своей голове.

Делает еще один глоток, поднимает на меня взгляд — и облизывает губы.

Я понимаю, что обстановка к этому не располагает, но член в штанах все равно дергается.

Зеленые глаза распахиваются чуть шире.

— У меня был настолько жалкий вид сегодня утром, что ты решил привезти меня сюда? — И, блять, улыбается. — Или просто хочешь красиво бросить?

Даже если бы у меня в планах действительно было что-то такое — хотя с чего бы?! — и я озвучил вслух наше расставание — уверен, Барби бы просто поблагодарила за все, встала и ушла. Потому что она сильная, со стержнем и умеет держать удар, даже вопреки отборному террариуму в голове.

— Я привез тебя сюда поужинать и позавтракать. — Напоминаю себе, что старше, что у меня больше терпения и стальные яйца. Она предупреждала, что будет сложно и что может выесть мой мозг чайной ложкой, а я в здравом уме сам под этим подписался. Так с хуя ли теперь давать заднюю? — Если тебе не нравится, можем заказать что-то другое. Если хочешь домой — не вопрос, можно вернуться.

— Нет! — Она так энергично трясет головой, что волосы рассыпаются в разные стороны и легкий порыв ветра бросает мне в лицо их запах. — Ты… правда ничего такого не планировал?

— Даже в мыслях не было. — Фокусирую внимание на ее лице, на том, как дрожат ресницы. — И, Крис… Ты выглядишь иногда смешно, иногда так, что тебя хочется прибить, но я никогда не видел, чтобы ты выглядела жалко.

Кристина снова расслабляется — но теперь как будто окончательно.

Подается вперед, секунду медлит, а потом ставит локти на стол, подпирает ладонями подборок и смотрит на меня из-под ресниц.

— И так, как вам Венеция, господин очень важный крутой перец? — В ее голосе появляются игривые нотки.

— Думаю, мне здесь понравится, — отпиваю вино, хотя скорее просто смачиваю губы. Алкоголь. — вообще не моя история, тем более такой.

— Уже не боишься, что что-то будет отвлекать, ммм? — Наклоняется. Блузка распахивается. Я вижу начало ложбинки, тень между двумя сочными полушариями. Конечно же, делает это абсолютно намеренно.

— У тебя хорошо получается, коза — мне уже почти приятно. — Конечно, откровенно жру глазами то, что она подставляет. Мы не трахаемся, но пускаем друг на друга слюни, и хоть все чаще это доставляет почти физическую боль, было бы страшным лицемерием сказать, что мне не нравится эта игра.

— Когда ты заказал кольцо? — атакует без предупреждения следующим вопросом.

— В первых числах января. — Не вижу смысла это скрывать.

Вижу по глазам, что вопросов на эту тему у нее еще уйма, но она с ними не спешит. Или не решается. Вместо этого вытягивает руку перед собой, растопыривает пальцы и любуется на кольцо под разными углами. Рад, что оно ей нравится — оно стоило мне буквально порванной жопы, потому что попасть к этому французскому снобу-ювелиру оказалось задачей на выживание. А потом он еще час доканывал меня вопросами для кого кольцо, а кто она, а кто я, и что мы такое, по моему мнению. Сказал, что только так сможет поймать необходимое настроение. Хотя по-моему, «необходимое настроение» пришло к нему после моих слов о том, что цена не имеет значения.

— Оно просто совершенное, — говорит Барби, радуясь как маленькая. Ловит мой задумчивый взгляд и снова торопливо складывает ладони. — Веду себя как ребенок… Просто… Это все шампанское и вино — гремучая смесь. На твоем месте я бы радовалась, что я до сих пор не ору ничего с крыши!

— А ты хочешь?

— Возможно. — Допивает вино и я наливаю еще. — Вернемся к этому вопросу в середине бутылки, Вадим Александрович! И не говорите потом, что я вас не предупреждала!

— Серьезно думаешь меня этим напугать?

— Когда ты заработал свой первый миллион? — Она не отвечает, задавая вместо этого следующий вопрос.

— Мы сейчас в викторину какую-то играем?

— В «Правда или действие»! — Кристина поднимает бокал, указывает ножкой в сторону моего.

— Что?

— Не знаешь? Да не может такого быть!

Пожимаю плечами, потому что правда не понимаю, что от меня требуется. Разве что смутно, опираясь на какие-то фильмы, но предоставляю Крис священное право лишить меня «невинности».

— Все просто, — она снова ставит локти на стол, наклоняется. — Мы задаем друг другу вопросы, и нужно либо ответить, либо — пить, если отвечать не хочется. Эй, Авдеев, глаза на меня! Ты вообще слышал, что я сказала?!

Все это время мой взгляд блуждает от ее шеи до этой чертовой ложбинки, хотя сначала я даже примерно стараюсь себя сдерживать.

— Отвечай или пей, я тебя прекрасно слышу. — Заранее понимаю, что игра максимально дурацкая, но она, кажется, уже на всю катушку вдохновилась вытащить из меня все грязные тайны.

— Вы меня глазами жрете, Вадим Александрович. — И еще немного сводит плечи, чтобы превратить свое декольте в испытание моих нервов на прочность.

— Ризотто мне явно было недостаточно, — подхватываю ее настроение. К черту, я же всегда тащился от нашего словесного пинг-понга.

— Попросить принести меню? — щебечет почти что ангельским голосом.

— Не стоит. — Поднимаю взгляд на нее, закидываю ногу на ногу, усаживаясь удобнее, раз уж мы с ней… гммм… играем. — Главное блюдо уже на столе.

Ее зрачки расширяются, так же как и крылья носа.

Взгляд скользит по моим плечам, груди, животу.

Я вздергиваю бровь ровно за миг до того, как она окончательно поплывет.

— Первый миллион, Авдеев, — откашливается и возвращается к дурацкой игре.

Не то, чтобы мне хотелось говорить на эту тему, но отказываться сейчас — как-то… как там говорится? Не по-пацански.

— Просто… много работал.

— Это нифига не ответ!

— Хочешь все грязные подробности, коза?

— Именно, — она взмахивает ресницами, так кокетливо и мило одновременно, что даже если бы я вдруг захотел поставить точку — я бы все равно не смог ей отказать.

Но точку я ставить не буду.

— Хорошо, ладно. — Поднимаю одну ладонь вверх, типа, капитулирую. — Выиграл в лотерею.

— Авдеев! — Барби рассерженно топает ногой, а меня рвет еще сильнее ее дразнить, чтобы выбиралась наружу и показывала свои эмоции. Я эту непосредственность с нее слизываю, как, блять, дурной.