Чтение онлайн

— Я заберу ее через два, — говорю ровно, не отрывая взгляд от сияющего лица Кристины. — Это не обсуждается, Антон.

Менеджер бледнеет, но кивает и клянется сделать все возможное.

Крис в этот момент просто вибрирует от счастья. Издает такие звуки, которые я вообще впервые в жизни слышу. Подбегает, тянется на цыпочках изо всех сил, обвивает руками мою шею и прижимается губами к моим губам.

Жмурюсь, ощущая соль в нашем поцелуе.

Отрываюсь, фиксирую слезы на ее щеках.

— Эй, коза, не реви — 911 тоже возьмем.

Она громко икает. Ее глаза распахиваются на максимальную ширину.

Не верит, но я серьезен.

— Только с условием, что дальше поселка ты на ней выезжать не будешь. Ну хотя бы первое время.

Кристина снова энергично кивает, шепотом (почему, блин, шепотом?) добавляет, что может вообще просто для фоточек ее использовать. До меня доходит, что она все равно не очень верит, что я серьезно, но доказывать в данном случае я тоже ничего не собираюсь. Лучшим доказательством будет эта красная мелюзга в гараже.

Хотя вот насчет того, куда она будет на ней ездить, я как раз серьезен как никогда.

Решив все организационно-денежные вопросы, мы выходим.

Марику явно понравилось внутри, потому что как только переступаем порог — впервые за день начинает капризничать и выразительно тянуться назад. Кристина быстро его успокаивает, по одному поцеловав кулачки — для этого ей снова приходится встать слишком близко и запах от ее волос заставляет меня нервно сглотнуть. Пора признать, что абсолютно никакая обстановка — автосалон, улица и даже младенец на руках — не мешают мне ее хотеть.

Это чувство торчит во мне примерно… где-то так с той самой «летучки» в офисе, где она выступила вместо Лазаревой и нарочно сунула мне под нос свои офигенные ноги. Если бы я в тот момент своей жизни я не носи в себе призрак другой женщины, то, возможно, все было бы иначе.

Или если бы она не влезла мне в постель, одержимая желанием отомстить за то, чего я не делал.

Все эти «если» в нашей с Крис истории торчат со всех сторон как ржавые гвозди: куда ни стань, за что не возьмись — везде этот пиздец.

— Спасибо, Авдеев, — ее шепот буквально за шиворот тянет меня из резко испортившегося настроения. — Это лучший подарок на День Рождения.

Я замираю, вот так внезапно переставая думать о том, как она пахнет и как близко стоит, концентрируясь только на последних словах.

День, мать его, Рождения?!

— Что? — Внимательно изучаю ее лицо все еще веря, что это просто шутка или типа того. У нее же вроде бы… в октябре?

— Мне сегодня двадцать семь, — улыбается Крис, ни капли не ёрничая. Даже как будто слегка смущается, озвучивая возраст, как будто плюс год что-то кардинально меняет.

— Твой День Рождения в октябре, Крис. Двадцать третьего. А сегодня четырнадцатое мая.

— Что? Нет. Мой день рождения… — Ее улыбка медленно гаснет. Она смотрит на меня с недоумением. А потом резко проводит языком по губам, еще раз сжимает кулачок Марка и отступает. — Это у Кристины Барр двадцать третьего октября, а у обманщицы Кристины Тарановой — сегодня.

Вот, сука, еще один гвоздь.

Они, блять, реально везде. И что с этим делать — я не знаю.

Если бы знал, то, наверное, она бы уже или носила мою фамилию, или испарилась из моей головы.

Эти несколько недель — они вообще про что? Про то, что мы оба делаем вид, что все ок и нет никакого хуёвого прошлого? Или действительно пытаемся хотя бы заколотить назад эти ебучие гвозди?

— Слушай, давай… я… — Кристина нервно — вижу, как дрожат ее пальцы — закладывает прядь волос за ухо. Делает так снова и снова, потому что та упрямо лезет обратно. — Я не хочу эти машины. «Роллс-Ройс» супер, а если надо — я вполне доберусь на такси. Нет никакой необходимости в…

— Это твои машины, Крис, — отбриваю сразу же. Даже дослушивать эту ерунду не собираюсь.

— В них нет никакой необходимости, я просто… ну, знаешь, ударилась в ностальгию и вспомнила, что любила пугать тебя разорением.

— Ты все еще плохо стараешься, коза. Тачки — твои, не обсуждается.

Она смиренно кивает, но от прежней радости в ее взгляде не остается и следа.

Пиздец.

Обратная дорога из автосалона проходит как в тумане.

На этот раз Вадим сам садится за руль, а я перебираюсь на заднее сиденье, к Марику, который от всех этих впечатлений моментально засыпает.

Я в полном раздрае. Никогда не чувствовала себя настолько выбитой из колеи.

С одной стороны — я все еще чувствую на кончиках пальцев классный гладкий руль шикарной тачки, и эта эйфория до сих пор в моей крови, но ее уровень стремительно падает, потому что на другой чае весов — очередное напоминание о нашем с ним прошлом.

О том, что я такое.

И меня качает из одного в другое со скоростью света, из-за чего приходится уткнуться в автокресло Марика, чтобы Вадим не увидел, как мой рот сначала кривится от желания рассмеяться, а потом — от острой боли.

Две недели я старалась изо всех сил.

Я еще никогда в жизни так сильно не старалась делать что-то… правильно.

Господи, да кто меня за язык вообще дергал?! Дура! Полная неизлечимая дура!

Когда машина сворачивает в поселок, а я кое-как справляюсь с внутренним штормом, украдкой поглядываю на Вадима. Но только на плечи и затылок — не рискую посмотреть даже в зеркало заднего вида. Он напряжен — это в принципе ощущается в фоняшей от него ауре. Хочется пошутить на тему противорадиационного костюма, но вовремя прикусываю язык.

В природе не существует шутки для нашего с ним тяжелого случая.

В салоне я чувствовала себя ребенком, которому подарили Диснейленд, целиком, а сейчас внутри ковыряет что-то такое… что в принципе невозможно описать словами. Поднимает из самой глубины и неприятно першит в горле.

Когда переступаем порог дома и навстречу вылетает Станислава, как обычно буквально разбирая меня взглядом на атомы, я почти готова расцеловать ее за это. Потому что теперь у меня есть официальная причина держаться от Вадима на расстоянии.