Чтение онлайн

Единственное, что мне нравится в этой спальне — она совмещена с детской красивой, идеально вписанной в интерьер аркой.

Алена в очередной раз никак не реагирует на мою реплику, показывает ванную — тоже совмещенную. Изящная ванна на ножках, тропический душ, мрамор, полотенца, зеленый уголок. Вся моя квартирка в Осло была примерно, как одно это пространство. Мне хочется поцарапать что-то — просто из внутреннего протеста против вылизанного порядка, может быть, разбить зеркало, но вместо этого вслед за Алёной спускаюсь на первый этаж.

По пути она подробнее рассказывает про первый визит в клинику, про водителя, который «всегда на связи», но я уже не слышу. Мой взгляд цепляется за террасу за панорамными окнами. Море. Закат. Оранжевое небо, цвет которого я почти забыла в Осло с его белыми ночами.

— Я закончила, — говорит Алёна, кивая на папку на столике. Выглядит она внушительной. Может, там еще один договор? Не знаю даже, о чем, но Авдеев бы наверняка придумал. — Если что-то нужно, звоните Виктору или мне.

— А Вадиму Александровичу? — срывается с языка, о чем я тут же жалею. Но — гулять так гулять. — Или Его Величество отвел для моих обращений час в неделю?

Алена смотрит на меня, как на ребенка — заслуженно, наверное — который спросил глупость, и уходит. Дверь за ней закрывается с мягким щелчком, и я, наконец, остаюсь одна. Оставляю свою сумку прямо на полу, потому что на белоснежный диван даже смотреть больно, не то, что дышать или, тем более, трогать.

Иду на террасу. В лицо сразу ударяет воздух с запахом соли и шум моря.

Забираюсь с ногами в удобное и просторное плетеное кресло, кладу руку на живот и шепчу:

— Мы справимся, малыш.

Но в груди предательски жжет: «Точно справишься, Крис?».

Я хочу верить, что Вадим не будет жестко давить.

Хочу верить, что все это — просто маленький акт мести за то, что я сделала.

Что со временем… ему надоест и он просто даст мне дышать.

Попытки представить наше совместное воспитание ребенка превращаются в пыль. В который раз. Я делаю это регулярно уже неделю, с тех пор как подписала бумаги, и ничего не получается. Как бы не крутила этот сложный пазл, он не складывает в «долго и счастливо». Мне рядом с ним даже физически находиться было больно, ему со мной, очевидно, противно. До родов мы вряд ли будем контактировать чаще самого необходимого минимума, а что потом?

У нас будет график посещений?

Или… он будет просто забирать ребенка когда ему вздумается?

Мысль о том, что он уже воспитывает дочь один почему-то вспыхивает в голове только сейчас. Именно в таком контесте — он уже воспитывает ребенка сам. Даже если отец Станиславы Шутов, это не отменяет того, что у нее должна быть мать. И если девочка с Авдеевым, то и мать тоже была где-то поблизости. А теперь ее просто нет. Нигде. Она как будто просто испарилась.

Я чувствую на коже противную липкую панику. Настолько нестерпимую, что вскакиваю на ноги и пытаюсь растереть предплечья, чтобы избавиться от противного ощущения, но оно становится только еще сильнее.

А что, если все это — просто замыливание глаз?

Что как только я рожу сына — меня тоже… просто не станет? Не важно, каким образом, но я просто стану еще одним пустым пятном в его жизни, точно так же как мать его дочери? Что пока я буду донашивать ребенка, Авдеев будет плести свою паутину, а потом просто поставит меня перед фактом.

Он на такое способен?

Господи.

Я прячу лицо в ладонях, сглатываю стоящий в горле ужас и быстро иду на кухню.

Открываю холодильник, издаю громкий стон — даже здесь все идеально, вплоть до того, что бутылки с соком разложены по цветам. Беру бутылочку с минералкой и делаю пару жадных глотков.

«Он способен забрать у меня ребенка?» — бьется в висках.

Я не знаю, ни черта уже не знаю, на что он способен.

Обвести меня вокруг пальца и использовать, чтобы слить Гельдману дезу, Авдеев оказался очень даже способен. И даже если моего отца он напрямую не убрал… черту, за которой это стало просто вопросом времени, начертил именно он. С точки зрения его морали, у него полностью развязаны руки поступать так, как ему хочется.

Как это будет «правильно» для него.

Или как она там сказал? «Исходя из интересов моего сына и моих».

Меня в этих интересах он не обозначил даже пунктиром.

В этой стерильная тишина, как в музее, чувствую себя самым ценным экспонатом с табличкой «Собственность Авдеева».

Я возвращаюсь за брошенной в гостиной сумкой. Белоснежный диван продолжает «смотреть» на меня как на унылое говно, не достойное даже его касаться. Ну и ок, мне не привыкать сидеть на полу. Тащу сумку на кухню, надеясь, что хоть там найду уголок, который смогу отвоевать у этой инстаграмщины.

Но черта с два.

Кухня — точно, как из журнала. Как будто Авдеев листал его, выбрал то, что понравилось ему, ткнул пальцем — и как по мановению волшебной палочки все сделали именно так. Черные глянцевые шкафы без ручек, тяжелая мраморная стойка, такая глянцевая, что в нее можно смотреться как в зеркало. Холодильник, кофемашина, которая, блять, умнее меня, и плита, на которой можно собрать не только ужин, но и кибертрак. Все блестит, все идеально, ни пылинки — ни соринки. На стойке — корзина с фруктами, обернутая в красивую прозрачную упаковку, но без записки. Уверена, еще один штрих Алёны. Хочу швырнуть все в мусорку, но вместо этого открываю шкафы, ищу, куда бы засунуть свои миски.

Открываю один — пусто, только пара бокалов, как в шоуруме. Другой — тарелки, белые, без единого узора, очень ресторанные, идеальные для фудфото. А мои миски с цветочками, потертые, с историей, выглядят здесь, как и я — чужими и абсолютно неуместными. Пробую поставить их на полку, но это выглядит абсолютно убого. Заварник вообще не лезет — слишком пузатый для этих стерильных шкафов. Масленка падает, чуть не раскалывается, я уговариваю себя не реветь. Уговариваю себя не быть тряпкой, не раскисать.

Но внутри все кипит.

Я не вписываюсь. Как эти миски. Как будто Вадим специально сделал так, чтобы мне здесь не было места.

Оставляю все на стойке, как бомбу, которую не знаю, как обезвредить.

И вздрагиваю, когда домофон длинную мелодичную трель.

Мнусь, не спешу открывать. Не хочу, потому что на сегодня мне и так достаточно впечатлений, а это определенно еще одна «деталь» моей новой жизни. Не тешу себя иллюзиями, что это может быть Авдеев — у него есть свой ключ, и личный, замаскированный под помощницу андроид, через которого, как оказалось, мы вполне можем контактировать. Я бы перекрестилась, если бы Его Грёбаное Величество явился просто чтобы поздороваться или проверить, как я устроилась в этом высоко комфортном террариуме.