Чтение онлайн

Оля сначала хмурится, потом ее лицо просветляется, и она энергично кивает, целиком подхватывая идею.

— А еще, — мой мозг, наконец, работает в полную силу, зубами цепляясь в интересную для него задачу, — твое помещение. Оно большое?

— Да, там около ста метров…

— Отлично. Одну часть можно сделать магазином. Часть можно сдавать в аренду мастерам хэндмейда, которые н будут напрямую с тобой конкурировать — вышивки, игрушки ручной работы, украшения. Брать за аренду небольшой процент, потому что они нужны не для денег, а для того, чтобы приводить клиентов, которые станут живой рекламой — кто покупает украшение ручной работы, точно захочет и похожую на инопланетный цветок вазу. Раз в неделю проводить мастер-классы, можно повесить рекламные флаеры в школах — дети такое любят, а учителя с радостью приведут их, лишь бы чем-то забить обязательный классный час и досуг. Представь, что это не просто магазин, а комьюнити — место силы, где продают не просто домашний декор, а атмосферу и настроение.

Она смотрит на меня так, будто я только что подарила ей весь мир. В ее взгляде — смесь недоверия, восхищения и робкой, почти угасшей надежды, которая разгорается с новой силой.

— Как это у тебя получается?

— Получается что?

— Ну вот это… — Оля делает неопределенный взмах рукой. — Сходу столько всего интересного придумывать.

— Просто… мне нравится твоя идея, — пожимаю плечами, даже не пытаясь скрыть, что «нравится» — это мягко сказано. Я просто… зажглась.

Что пока она рассказывала — я живо представила в том магазинчике, который еще в глаза не видела, но уже люблю, и свою посуду. Ту, которая сейчас разбросана по кухне на маленьких полочках. Ту, которую я хотела бы видеть в чьих-то утренних сторис со словами о том, что жизнь удалась.

— Я готова дать тебе деньги, Оля, — наконец, перехожу к самой тяжелой части нашего разговора.

— Я не прошу милостыню, — она, ожидаемо, тут же начинает колоться.

Киваю. Что-то такое я и предполагала, потому что чувствую между нами определенное сходство, даже если не знаю, чем это объяснить. А может мне просто хочется так думать. Хочется представить, что напротив сидит версия меня из какой-то другой вселенной — та, которая не пошла танцевать голой перед богатыми мужиками, и прямо сейчас я помогаю ей плыть против течения.

— Оль, я и не собиралась просто давать тебе деньги. Это было бы неправильно. — Обхватываю чашку руками, делаю глоток и наслаждаюсь вкусом кофе — не такого волшебного, который варит Галина Петровна, но в этом моменте — абсолютно идеального по сочетания крепости и нотки терпкой горечи. — Я хочу стать твоим партнером. Если ты не против.

Она повторяет мой жест — тоже подносит чашку кофе, пьет. Идет дальше — тянет кусок пиццы, откусывает, жует с аппетитом, потому что до этого мы обе смотрели на нее как на предмет декора на столе.

— Я вложу недостающую сумму, — возвращаюсь к нашему разговору после того, как мы «приговариваем» по два куска. И еще немного сверху, на маркетинг и непредвиденные расходы.

— А что взамен? — задает совершенно резонный вопрос Оля.

— Я хочу… ну скажем, тридцать процентов во всей этой истории и одну полочку для своих работ. С официальным юридическим оформлением, разумеется. Раз твоя напарница тебя подвела — я готова занять ее место. Если ты не против.

— Ты… серьезно? — Она хмурится. Явно ждет еще какой-то подвох, но я молчу, потому что мне от нее больше ничего не нужно. — Это же огромные деньги.

Я знаю.

Мне немного не по себе, что эти огромные деньги я сниму со своей «авдеевской» карты. И пока стараюсь не думать о том, что, возможно, меня ждет сложный разговор о том, что я вот так, наобум, вложилась во что-то настолько… рисковое. Но он же сам говорил, что не следит за моими расходами, что я имею право тратит их куда угодно. Вот, я нашла куда хочу их потратить — не на шмотки, не на покупку очередной бесполезной ненужной мне фигни, а в качестве инвестиции.

Я мысленно улыбаюсь и качаю головой.

Мы можем с ним бодаться по любому поводу (хотя после рождения Марка, кажется, стадия бессмысленных споров осталась позади), но мы с ним… похожи. Как минимум в том, что деньги нужно вкладывать, чтобы они работали.

— Я готова вложить шестьдесят тысяч, — озвучиваю сумму своих «серьезных намерений». На самом деле готова и больше, но уверена, что нам хватит и этого.

Оля еще несколько минут изучает меня пристально. Примерно так же она смотрит на каждую свою вазу, прежде чем решит, отправлять ее дальше в работу или выбрасывать как хлам.

— Нет, — озвучивает вердикт. Твердо, явно заранее дав себе зарок не вестись ни на какие уговоры.

— Нет? — переспрашиваю, и теперь наступает моя очередь хмуриться.

— Мы будем партнерами пятьдесят на пятьдесят. Часть суммы, которую я буду должна, я отдам частями в течение… года или двух, как у нас пойдет. Я же говорила, что мне не нужна благотворительность. И раз уж ты хочешь стать полноценным партнером, то только так.

Я широко улыбаюсь, испытывая громадное облегчение и охотно протягиваю ладонь, чтобы скрепить сделку.

Мы договариваемся о партнерстве, пожимая ладони над сиротливым куском пиццы — и это правильно.

— И называться мы будем — «Две из ларца», — заявляет Оля, намекая на двух олухов из старого мультика.

Я смеюсь, киваю — мне нравится.

Разделавшись с пиццей и взяв на «десерт» еще по брускетте, выходим на улицу, в прохладный, но еще абсолютно не декабрьский воздух. Второй день прогноз обещает мокрый снег, но на улице плюс тринадцать и мне кажется, что в этом году Рождество мы будем встречать с набухшими почками.

— Ты серьезно хочешь посмотреть на нее сейчас? — спрашивает Оля, все еще с опаской поглядывая на здоровенный белый «Роллс-Ройс» Я все никак не решусь поднять этот вопрос с Вадимом, потому что мне реально не нужна настолько большая машина. И личный водитель — тоже. Меня устроит любой, даже подержанный кроссовер, лишь бы я смогла сама его водить. Но почему-то кажется, что тему такой свободы поднимать пока рано. — Там… стройка. Пыль, грязь, ничего интересного.

— Мне хочется, — изображаю лицо котика из диснеевского мультфильма. — Если ты не против. Хочу посмотреть своими глазами.

Виктор незаметно материализуется возле машины, и впервые за все время, что он меня возит, его непроницаемое выражение лица сменяется удивленным — так он реагирует на забирающуюся вслед за мной на заднее сиденье Олю, с ее радужными волосами и старыми потертыми кедами. Оля ежится, как будто боится испачкать своим несовершенством идеально белый салон, я в ответ сбрасываю кроссовки и забираюсь на сиденье с ногами, давая вербальный сигнал, что можно просто расслабиться. Она следует моему примеру и напряжение моментально рассеивается.