Чтение онлайн

Ужасно смешной, беззубой, абсолютно счастливой улыбкой.

Я читала, что дети начинают различать лица только к трем месяцам, но есть исследования, которые показывают, что они способны на это уже в первые недели жизни. Я даже не сомневаюсь, что Морковка уже прекрасно отличает маму от папы. И Вадиму он улыбается совсем не так, как мне. Между ними своя особенная, мужская связь.

Вадим прижимает сына к груди, зарывается носом в его макушку, но запах молочной смеси и присыпки почему-то чувствую я. На жестком лице Авдеева проступает нежность, губы растягиваются в улыбку.

Закрываю рот ладонями, чтобы постоять вот так, незамеченной, еще хотя бы пол минутки.

— Я тоже скучал, — слышу его шепот. И хоть эти слова предназначаются только Марку, мое сердце отчаянно на них отвечает: «… и я, и я… и я…».

Не знаю, что в итоге меня выдает, но, когда Вадим поворачивается, он сразу же находит меня взглядом. Как будто прицельно. Нежность в синих глазах сменяется вежливой отстраненностью. Только сейчас осознаю всю глупость своего переодевания, и хочется стереть жутко мешающий и липкий тинт, как будто именно он — причина всех моих несчастий. Как я выгляжу, Авдееву, очевидно, совершенно все равно.

— Привет, — здоровается он.

— Привет, — отвечаю я, спускаясь с последней ступени и становясь на вежливом расстоянии от него.

— Это Марку. — Кивает на стоящий диване большой увесистый пакет. Судя по ненавязчивому принту на крафтовой бумаге — это что-то из дорогого детского бутика

Так и есть. Внутри — несколько комплектов одежды из умопомрачительных мягких тканей, крохотные, но очень аккуратные кожаные пинетки и несколько деревянных, идеально отшлифованных погремушек, которые издают тихий, мелодичный, совсем не раздражающий звук.

Все — безупречного качества. Все — невыносимо дорогое.

— Спасибо, — вежливо улыбаюсь. — Не стоило.

— Стоило, — отрезает он.

Приношу ему кофе, и мы садимся обсуждать нянь.

Я сажусь на диван, он — в кресло напротив. Марик так и остается у него на руках, снова мирно посапывая.

Я заранее подготовилась к разговору. Просмотрела анкеты, которые присылала Алена, выписала плюсы и минусы каждой кандидатки. И даже подготовилась к ожесточенному спору, практически уверенная, что свое мнение придется отстаивать с боем.

Но боя не получается.

— Итак, у нас три кандидатки, — откашливаюсь, чтобы голос не звучал пискляво. — Первая, Анна Викторовна, пятьдесят два года. Опыт работы — двадцать лет. Рекомендации от очень серьезных людей. Но… мне не понравилось, что в анкете она написала про «раннее развитие по методике Монтессори». Марку всего месяц, какое, к черту, раннее развитие?

— Согласен, — кивает Вадим, не отрывая взгляда от спящего сына. — Отметаем Монтессори.

От удивления чуть не икаю. Думала, он вцепится в идею вырастить из Марка гения с пеленок. Но одновременно испытываю и огромное облегчение, потому что из всех трех именно эта кандидатка не нравилась мне больше всего.

— Вторая, Ольга Игоревна. Тридцать пять лет. Медицинское образование, работала в неонатологии. Это большой плюс. Но она показалась мне… слишком строгой. Почти как надзиратель.

— Марку не нужен надзиратель, — снова соглашается Вадим. — Ему нужна забота. Следующая.

— Третья… Елена Павловна. Сорок три, двое своих, уже взрослых детей. Она… — Я запинаюсь. — Она показалась мне самой душевной. Простая, без закидонов и медалей.

Смотрю на него в ожидании вердикта. Жду, что сейчас он сейчас скажет, что нашему сыну нужна не «простая» няня, а суперпрофессионал с тремя дипломами.

Но Вадим молчит, а потом переводит взгляд на меня.

— Тебе она понравилась?

— Да, — отвечаю без заминки. — Мне кажется, Марку с ней будет… спокойно.

— Хорошо. — Кивает. — Тогда давай встретимся с Ольгой Игоревной и Еленой Павловной. Чтобы у тебя был выбор. В понедельник. Я приеду. В два часа — первая, в три — вторая. Здесь. Тебя устроит?

Я не верю своим ушам. Он… советуется со мной? Дает право выбора?

— Да, — чувствую себя растерянной, все еще ожидая подвоха, хотя уже очевидно, что его не будет. — Спасибо.

Появляющаяся Галина Петровна здоровается с Вадимом — всегда отмечаю, с каким умилением она на него смотрит, когда он нянчиться с сыном — и говорит, что ужин готов.

Я на автомате прошу накрыть на двоих и говорю, что сейчас подойду чтобы ей помочь, но Вадим останавливает меня коротким, звучащим безапелляционно:

— Я не останусь. Мне уже пора.

Он перекладывает сына обратно в качалку, смотрит на него еще секунду, и снова превращается в Авдеева — собранного, холодного, жадного на эмоции для меня, хотя сына поливает ими щедро, как мороженное — сладким топингом.

Я замираю посреди комнаты, чувствуя себя полной идиоткой.

Ты… уже уходишь? Ты же только приехал, я не видела тебя четыре дня, и почти всю прошлую неделю — а ты приехал ровно на полчаса?!

Галина Петровна, почувствовав неловкость, тихо уходит на кухню.

Пытаюсь заставить мозг придумать какой-то очень важный повод, чтобы его задержать, но вместо этого в голову лезут совсем другие мысли. Конечно, он не останется. С чего я вообще это взяла? Он только с самолета, он соскучился по дочери и, конечно…

— Хорошо, — лепечу я, чувствуя, как краска заливает щеки.

По своей Безобразной Лизе он тоже соскучился. Конечно. Пятница вечер. У них планы. Ужин, вино, секс. А тут я, со своим ужином и дурацкими надеждами.

Мысленно проклинаю себя за то, что сначала не спросила — так это хотя бы не выглядело, будто мне больше всех нужно, даже если так и есть.

— Стаська соскучилась, — Вадим поправляет пиджак. Вроде бы и объясняет, и все абсолютно логично, но я все равно не верю.

Точнее, верю не до конца.

Он — прекрасный отец. Знаю, как дрожит над Станиславой, и как трясется над Марком. Но и Лизу это тоже никак не отменяет. Они могут провести выходные вместе. Сколько они уже встречаются? Я запрещаю своему мозгу осознавать эту слишком большую цифру, которая с каждым днем становится все больше.

— Я хотел забрать Марка. На выходные. Если ты не против.

Мое сердце останавливается. Хорошо, что в эту минуту смотрю в пол, и он не видит отчаяние на моем лице.

Его слова застают меня врасплох. После родов мы никогда не обсуждали эту тему, но я, конечно, догадывалась, что ждать полгода (или больше), чтобы забрить сына, он не будет — Марику мое физическое присутствие рядом не нужно, он любит смесь и она ему нравится, он хорошо набирает вес, растет и…