Чтение онлайн

Мы едем в сердце Молдаванки, и за окном проплывают совсем другие пейзажи. Вместо глянцевых фасадов и дорогих бутиков — старые, обшарпанные дома с ажурными балконами, дворики, увитые уже сбросившим листья диким виноградом, где сушится на веревках белье и на каждой лавочке — по спящему откормленному коту. Здесь воздух пахнет не только морем, но еще историей, жареной мойвой и семечками.

Магазинчик Оли находится в одном из таких двориков, за тяжелой, скрипучей дверью. И когда мы входим внутрь, я понимаю, что она имела в виду. Здесь действительно идет ремонт. Пахнет свежей штукатуркой и краской, на полу — строительная пыль, в углу свалены мешки с цементом. Но сквозь весь этот хаос пробивается магия. Огромные, почти до потолка, стрельчатые окна заливают пространство мягким, рассеянным светом. Старая кирпичная кладка, которую Оля предусмотрительно оставила на одной из стен, добавляет элемент античности. Я бы не могла придумать места лучше, чем честно.

— Как ты его нашла? — Тут и правда пришлось постараться, потому что здание точно не на виду. С одной стороны это минус — найти его вот так сходу может быть проблематично, с другой стороны — это же Молдаванка, здесь направление подсказывают даже кошачьи хвосты.

— Я живу неподалеку. Вот, — Оля обводит пространство рукой. — Здесь хотела поставить стеллажи, там — стойку и кассу.

Оцениваю вид из окна и как падает тень, и свет. Делаюю маленький круг по всему пространству.

— А вот тут, — киваю на маленькую, как будто специально сделанную нишу за дверью, — место для миски с кормом и водой.

— Pet-friendly, — тут же соглашается она.

Мы проводим внутри почти три часа.

Ходим по помещению, спорим, смеемся, строим планы — вот так запросто превратившись из приятельниц по гончарной студии, в двух деловых партнеров. С равной степенью придури — и это идеально. Она рассказывает, что уже пробила поставщиков какой-то особенной глины, которые не дерут втридорога, а я посвящаю ее в мир маркетинга и продаж. Вдвоем придумываем, как превратить это место в центр притяжения для творческих личностей.

Из нашего импровизированного мозгового штурма меня выдергивает вибрация телефона.

Сообщения от Вадима, и я, как всегда, на секунду задерживаю дыхание.

Первое сообщение — фотография. Марк лежит на мягком коврике, а рядом с ним, положив свою огромную морщинистую голову возле его животика, дремлет заметно подросший щенок булли — белый, с черным пятно вокруг левого глаза. Ловлю себя на мысли, что тоже хочу такого. Попросить его у Вадима в аренду что ли? Или просто взять — и завести? Моя квартира, могу там хоть весь свой тараканий цирк выгуливать, в конце концов.

Вадим: Кажется, у нашего сына появился новый телохранитель, только храпит громче охраняемого объекта.

Я разглядываю фото и сердце сжимается от нежности. Мой маленький, беззащитный мальчик. И этот смешной, серьезный щенок. Я близка к тому, чтобы превратиться в «яжемать».

Я: Выглядит добродушно. Марик не испугался?

Вадим: Все ок.

Помедлив секунду, показываю фото Оле. Она лыбится до ушей, и говорит, что у меня офигенный маленький редис — наверное потому, что Марик одет в темно-красный комбинезон с остроконечным капюшоном. И в этот момент я чувствую укол гордости. Настоящей, материнской.

Мы уезжаем из магазинчика, когда город уже погружается в сумерки — уставшие, перепачканные строительной пылью, но абсолютно счастливые. Договариваемся встретиться в понедельник с юристом, чтобы оформить все бумаги.

Но когда я возвращаюсь в свой пустой, гулкий пентхаус, эйфория дня медленно отступает, уступая место привычной, ноющей тоске. После насыщенного дня, тишина здесь кажется особенно оглушительной. Я хожу по комнатам, и одиночество паутиной липнет к коже.

В детской тихо. Кроватка Марика — непривычно пустая.

Желание завести собаку пускает окончательные глубокие корни — я не хочу оставаться одна в те дни, когда Вадим будет забирать сына. С этим придется смириться, мы оба — родители, он имеет такое же право делать его частью своей жизни, как и я — своей.

И на самом деле я благодарна ему за то, что сегодня, в мой первый день без сына, он делает все, чтобы мне не о чем было беспокоиться. Я ужасно тоскую по Марику, но… все не так страшно, как мне казалось в первые минуты, когда за ними закрылась дверь. И в конце концов — один день уже почти прошел.

Чтобы снова не погрязнуть в рефлексии, не даю себе не шанса на раскачку — беру ноутбук, сажусь на диван и создаю папку с названием «Две из ларца». Я не буду киснуть. Я буду работать.

Составляю список фуд-блогеров, которым можно отправить посуду — прикидываю, кому что лучше в зависимости от контента. Продумываю «завлекательные» тексты для постов. Ищу фотографов для лукбука. С головой ухожу спасающий меня от самой себя новый мир.

Телефон звонит около одиннадцати вечера.

Вадим.

Я замираю. Сердце болезненно дергается. Он никогда не звонит так поздно. Что-то с Мариком?!

— Да, — стараюсь не паниковать раньше времени, но голос все равно выразительно дрожит. — Все хорошо?

— Привет. Все хорошо. — Его голос звучит тише, расслабленно. — Не разбудил?

— Нет, я… — Бросаю взгляд на развернутые на экране приложения, таблицы, на блокнот на столе. Секунду медлю. И все-таки рискую сознаться. — Я работаю.

— Работаешь? — как будто даже с искренним любопытством. — В… одиннадцать?

Я не собиралась делать тайну из того, на что собираюсь потратить шестьдесят тысяч его денег, но не думала, что рассказывать об этом придется прямо сейчас. Хотела для начала иметь на руках хотя бы договор и какие-то более четкие ориентиры, чтобы достойно выдержать возможные упреки в бессмысленных тратах. Поэтому поскорее переключаю разговор на другую тему.

— Как Морковка? — Возможно, это просто мое слишком живое воображение, но, кажется, слышу в динамике выразительное сопение нашего сына.

— Спит и пускает на меня слюни. — Вадим говорит это так просто и обыденно, что у меня перед глазами мгновенно возникает картинка: он сидит в кресле, а на его широкой груди спит наш сын.

Хочу попросить еще одно фото, но сдерживаюсь — сегодня все и так настолько идеально, что страшно позволить себе любое излишество.

Я знала, что Вадим без меня с ним отлично справиться — если он в моем присутствии всегда знал, что с ним делать еще до того, как я сама этому научилась, то что должно было измениться? И, конечно, очень замечательно, что первая наша разлука не стала для Марика стрессом, но… В глубине души мне все равно хотелось услышать, что без меня все было не так.