Чтение онлайн

— Ебать тебя можно, Барби? — Усмехается, за бедра подтягивая ближе к себе, так, что моя промежность впечатывается в его пах.

Там так много и твердо, что вместо ответа я запрокидываю голову и стону, выкручивая похотливые круги.

— Ты назвал меня Барби, Таааай…

В ответ пальцы зарываются мне в волосы, сжимают — не больно, но крепко, фиксируя мою голову в одном положении, смотрящей на него. На потемневшие голодные глаза в длинных ресницах, на приоткрытые губы, острющие скулы…

— Я тебя и пальцем не трону, пока не услышу ответ.

— Да, Тай. — Облизываю губы, улыбаясь. Наконец-то доходит, что он спрашивает. — Ебать меня можно было еще пару недель назад.

— С какими оговорками? — Он нависает совсем впритык, так, что кажется, совпадают даже наши голодные зверские улыбки.

— Мммм… — Зыркаю на него из-под ресниц. — Осторожненько… Вадим Александрович.

На секунду на его лице мелькает что-то похожее на легкое разочарование.

Я хрипло смеюсь, потому что сама ни хрена не хочу «осторожненько».

А потом он наклоняется, горячий, влажный рот накрывает мой сосок — и все…

Я громко стону. От шока и удовольствия, от того, как его язык обводит чувствительную плоть, как ее прихватывают и оттягивают зубы. Как потом он жадно его посасывает, пока ладонь накрывает второе полушарие и пальцы сжимают, сильнее и сильнее, заставляя мое тело задрожать от восторга.

Запускаю пальцы в темные, еще немного влажные волосы, сжимаю пряди, притягивая его еще ближе и ближе.

Выгибаюсь дугой на холодном камне, когда жадный рот тянется ко второму соску, обхватывает, сосет. Язык облизывает по кругу, и ощущается это… пошло и горячо.

Авдеевская рука скользит вниз, под резинку моих шорт.

Находит влажные, горячие складки между ног. Пальцы поглаживают — не слишком нежно, а именно так, как нужно: снизу вверх, собирают и размазывают влагу, которой так много, что даже шорты промокли насквозь. Я толкаюсь навстречу — очевидно выпрашивая. Он в ответ без долгих прелюдий толкает в меня сначала один палец, потом — второй, растягивая, толкая движения вверх, к пупку. Я вскрикиваю от кайфа, на этот раз — громче и в его рот, потому что Вадим снова целует меня, поглощая мой крик, смешивая его со своими хриплыми стонами.

Я перестаю ощущать связь с реальностью.

Окончательно. Официально.

Есть только он — его запах, вкус и сила.

В какой-то момент он подхватывает меня на руки, сдирает шорты, пока я тащу вверх его футболку. Моя тоже слетает в неизвестном направления — и я снова вздрагиваю от контакта с прохладным мрамором, на котором сижу теперь уже абсолютно голая. Хочется пошутить про «место женщины — на кухне», но не получается — мой рот снова занят авдеевским языком, и это ощущается абсолютно правильно.

Тянусь пальцами к резинке его штанов, на секунду замираю, но меня снова отрывает, когда в ответ на паузу Вадим выразительно толкается бедрами навстречу.

Ладонь ныряет под одежду, обхватывает член — твердый, горячий и подрагивающий.

— Ты же не пьешь таблетки? — слышу хриплое дыхание в свои губы.

— Неа.

— Блять…

— Кончишь в меня, Авдеев, и я тебя убью, — издеваюсь, чувствуя, как по венам разливается адреналин

Он на мгновение замирает, отрывается от моих губ.

Скалится точно так кот — только большой и бешеный.

Котище мой… охуенный.

От моей наглости синие глаза вспыхивают. Жгут так сильно, как долбаный криптонит.

Он резко шлепает меня по заднице всей ладонью, и звук пощечины гулко разносится по тихой кухне. Я вскрикиваю, но это звук не боли, а сучьего восторга.

Дрочу ладонью его член.

Дурею, потому что наливается под пальцами все больше и больше.

От предвкушения болезненно тянет внизу живота.

Я знаю, что наши с ним «отношения» станут еще сложнее после этого секса, но… как же по хуй, боже.

Вадим сбрасывает мою руку, перехватывает член у основания, направляет в меня.

Секунду или две дразнит — трется головкой между складками, размазывает влагу.

От вида, как на покрытой венами коже появляются влажные тягучие следы моей смазки, вою и колочу пятками от нетерпения. В ответ Авдеев забрасывает мои ноги себе на бедра.

Толкается — коротко, бескомпромиссно.

Боль и удовольствие взрываются во мне сверхновой.

Вскрикиваю, царапая его спину, оставляя на ней длинные, глубокие борозды.

Он с шумом выпускает воздух через ноздри, замирает на мгновение, давая мне привыкнуть, а потом начинает двигаться. Быстрее и быстрее, вколачиваясь в меня как долбаный отбойный молоток. А я поддаюсь — так же яростно, натягивая себя с блядской откровенностью.

Это наше с ним выяснение отношений на языке тела.

Каждый его толчок — вопрос. Каждый мой стон — ответ.

Он берет, я — отдаюсь.

Он доминирует, я — капитулирую, но в итоге сдаемся мы оба.

Потому что в синих глазах над собой вижу то же самое, что чувствую сама — отчаяние, голод, боль и даже немного мучительной нежности, которой нет места на нашем с ним поле боя.

Ритм толчков становится все быстрее, глубже.

Сладкая волна подбирается к самому горлу.

Голова кружится от влажных звуков, которыми тело радостно приветствует член моего Грёбаного Величества.

Мы перекрещиваемся взглядами.

Мой — распахнутый, его — прищуренный, с огромными зрачками, расплывшимися почти до самого края радужки.

Он вдалбливает член еще пару раз — как-то по-особенному глубоко и офигенно, с оттяжкой.

Разбивает к чертям мои попытки растянуть удовольствие.

Стону, громко, забив вообще на все — я заслужила этот оргазм!

И Вадим растягивает его до последнего — член входит глубже, длиннее, как будто с каждым толчком загоняет в меня дозу эндорфинов и дофамина.

А потом резко выходит.

За мгновение до.

Толкает меня на спину, заставляя лечь на холодный мрамор.

Я ставлю пятки на столешницу, развожу колени ладонями, пока Авдеев гоняет член в кулаке — как-то по-особенному красиво и грязно одновременно.

Глухо стонет, кусая губу.