Чтение онлайн

А потом мой взгляд улавливает движение со стороны широкой лестницы, ведущей на второй этаж. К нам быстро, перепрыгивая через ступеньки с громким «Пап!» вылетает девочка — маленькая, тонкая, с двумя густыми, закрученными в естественные локоны хвостиками. А вот взгляд у нее совсем не детский, и как только она видит чужачку, он становится прищуренным, настороженным, изучающим.

Каким угодно, но только не дружелюбным. Видимо еще и потому, что щенок (ее щенок?) вразвалку сидит возле моей ноги.

Я видела Станиславу на фото — за то время, что жила в Осло, она как минимум трижды гостила у Шутовых. Но вживую она выглядит… более взрослой что ли? Или все дело только во взгляде?

— Ко мне, Зевс! — Она топает ногой — булли тут же «просыпается» и несется к своей настоящей хозяйке.

Станислава смотрит на него очень строго, так, что у меня легкий озноб по коже от мыслей, как она будет смотреть на меня, если я вдруг что-то не то скажу. Потом собственнически берет его двумя руками, прижимая к себе и просит Вадима присесть, чтобы звонко (тоже наверняка не просто так) чмокнуть Марка в щеку.

Прижимается к отцу.

И только после всех этих церемоний смотрит на меня.

Кажется, ни один человек в мире еще не заставлял меня так быстро чувствовать себя чужачкой — человеком, которому нет места даже в доме, в котором можно легко разместить целый автопарк, и еще останется место для гоночного трека.

— Стась, — Вадим кладет руку ей на плечо, — познакомься, это — Кристина, мама Марка.

Я замираю, как перед велоцираптором, стараюсь не отсвечивать и просто улыбаюсь как можно дружелюбнее. Я прекрасно ладила с близняшками Лори, но, во-первых, они не смотрели на меня как на угрозу национальной безопасности, а во-вторых — это были буквально первые дети в моей жизни, с которыми мне пришлось контактировать. Что делать с маленькой почти шестилетней гениальной девочкой — я понятия не имею.

— Привет, Стася. — Ощущение того, что я говорю какую-то хрень, крепнет. Но что, блин, мне еще сказать? «Я тебя боюсь до усрачки, разбалованный папин монстрик?» — Приятно познакомиться.

Она смотрит на меня долгим, изучающим взглядом.

Вздергивает подбородок.

— Здравствуй, — говорит очень спокойно и вежливо. Максимально холодно.

И не сказав больше ни слова, разворачивается и быстро поднимается по лестнице.

Улыбка на моем лице перетекает в нервный тик.

Вадим вздыхает. Тяжело, почти беззвучно.

— Ей нужно время. — Передает мне Марка, и я мысленно выдыхаю, что на этот раз обходится без прямого физического контакта между нами. Кажется, после знакомства со Стасей, у меня каждый нерв — как бикфордов шнур. Вадим как чувствует — тут же отходит, разрывая эту опасную близость, дает мне больше воздуха. — Располагайся, осмотрись. Я принесу вещи из машины.

Мне страшно не по себе остаться одной посреди этого огромного, холодного и резко ставшего враждебным пространства. Прижимаю Марка покрепче, чувствуя себя маленькой, потерянной девочкой, которая случайно забрела в замок Снежного Короля. Не рискую сделать и шагу. Я же не знаю правил этого мира, не в курсе, где заканчивается территория для гостей и начинается его личное пространство. И, честно говоря, боюсь подняться на второй этаж. Мозг охотно подкидывает картинки из «Один дома», где я в роли двух злых воров, похожу болезненную полосу препятствий.

Поэтому просто жду, вцепившись в Марика так, будто от этого зависит его жизнь.

К счастью, Вадим возвращается через пару минут. Видит, что я и с места не сдвинулась, легко, едва заметно кивает, типа, все ок, бояться здесь мне не запрещено.

— Пойдем, я тебя провожу, — говорит он, и я послушно иду за ним вверх по лестнице.

Какой-то, блин, бесконечной лестнице.

Мы проходим по длинному широкому коридору второго этажа. Авдеев останавливается у одной из дверей.

— Это гостевая комната, ее подготовили для тебя.

Я киваю, уже готовая войти внутрь в поисках минутки уединения. Но Вадим не спешит меня впускать — вместо этого кивает на дверь напротив.

— А это — моя.

Зачем мне эта информация, Тай? Боишься, что я ввалюсь к тебе ночью под предлогом «я просто искала туалет» и сразу обрубаешь варианты?

— Комната Марка смежная с моей спальней, — объясняет ровным, деловым тоном, как будто проводит мне инструктаж на случай эвакуации. — Из гостевой тебе придется каждый раз выходить в коридор.

— Это ты к чему сейчас? — не понимаю, но пальцы инстинктивно еще крепче цепляются в сына.

— Подумал… — Вадим делает паузу, и его синие глаза впиваются в мои. — Подумал, что на эти пару дней тебе будет удобнее в моей комнате. А я поживу в гостевой. Так ты будешь рядом с сыном.

Я стою и молчу. Воздух вокруг сгущается, становится каким-то вязким в горле.

В его комнате? Спать в его постели? Вдыхать его запах, засыпать на его подушках?

— Нифига себе какая щедрость, — выдает мой рот, хотя мозг еще не до конца сформулировал, как к этому относится.

Чем больше представляю, тем сильнее кажется, что две носи в его кровати — это не про удобство, а самая настоящая изощренная пытка.

— Решай, — он дергает плечом, бросает взгляд на часы. — Мне все равно, я и с камнем под головой могу спать. Просто подумал, что так будет удобнее.

Марик издает писк, как будто нарочно привлекая к себе внимание именно в эту минуту. Трогаю его щечку и понимаю, что Вадим абсолютно прав — бегать по ночам по этому огромному, чужому дому у меня нет никакого желания.

— Спасибо за гостеприимство, Авдеев. — Слова благодарности ему всегда даются с большим трудом, несмотря на то что в последнее время в этом деле наметился прогресс.

На его губах проскальзывает тень улыбки. Едва заметная, но от этого не менее торжествующая. Он открывает дверь в свою спальню, пропуская меня вперед.

Я едва успеваю переступить порог, как меня тут же с головой накрывает знакомый, офигенный… максимально не комфортный для моего голодного либидо авдеевский запах. Он здесь повсюду. В воздухе, в тяжелых шторах из серого бархата, в темном, почти черном дереве пары предметов лаконичной мебели. На секунду кажется, что у меня подкосятся ноги, но, как ни странно, я даже прохожу немного дальше порога.

Комната огромная. Минималистичная до аскетизма. Гигантская кровать с низким, обтянутым серой кожей изголовьем, застеленная идеально гладким покрывалом. Два низких кожаных кресла у панорамного окна, из которого открывается вид на заснеженный сосновый бор. И все. Никаких лишних деталей, никаких фотографий, никакого визуального шума. Только порядок. И сила.

Он ставит сумки на маленькую подставку у двери.

— Располагайся. Я на минуту.

В его святилище остаться одной еще более не комфортно, чем пять минут назад на первом этаже. И все же — меня подзадоривает любопытство попавшей в Зазеркалье Алисы. И оно перевешивает панику. Я укладываю Марика на кровать, где он тут же с интересом впивается глазками в совершенно пустой потолок с одной единственной лаконичной лампой.