Шизофрения: клиника и механизмы шизофренического бреда
Шрифт:
Близкое отношение к реактивным параноидам у больных шизофренией имеет симптом так называемого бредового восприятия, встречающийся также в клинической картине различных других параноидных синдромов; мы раньше касались его вскользь. В предыдущих главах уже было указано не раз, что бред нельзя рассматривать только как следствие расстройства мышления, что в начальных своих стадиях он опирается на более элементарные ступени познавательной деятельности — восприятие, ощущение. Роль обманов восприятия в виде слуховых галлюцинаций в бреде известна давно, но сравнительно меньше освещен вопрос об иллюзорных восприятиях (слуховых и особенно зрительных), играющих также большую роль в клинике шизофренического бреда.
Под бредовым восприятием мы понимаем симптом, заключающийся в том, что больные видят в окружающей действительности нечто иное, чем это имеет место на самом деле, что стоит в близкой связи с их бредовыми переживаниями, без того, чтобы можно было говорить о галлюцинациях, а также убедить больного в неправильности воспринятого. Бредовое восприятие является, таким образом, патологическим вариантом иллюзорного, но по сравнению с простой иллюзией оно носит более диффузный, тесно связанный со всем бредовым содержанием характер.
Элементарные бредовые восприятия заключаются в том, что больные в поведении окружающих видят относящиеся к ним проявления недоброжелательности, отвращения, угрозы и т. п. Например, больные утверждают, что люди на улице собираются в группы, смотрят на больного, показывают на него, делают угрожающие жесты и т. п. В отношении слухового восприятия мы встречаемся с аналогичным явлением: больные слышат свое имя в разговорах окружающих, отдельные фразы, подкрепляющие их бредовые идеи, однако о бредовом восприятии говорят чаще по отношению к искажениям зрительного восприятия в указанном выше смысле. Сюда относятся явления так называемой бредовой дезориентировки, когда больные, например, утверждают, что находятся в другом месте, а не в больнице, а также ложные узнавания — больные принимают окружающих за других лиц: знакомых, родных, исторических лиц, политических деятелей и т. п. или не узнают близких людей, заявляя, что они подменены, что под них загримированы другие и т. п. Психопатологическая симптоматика здесь выходит за пределы собственно нарушений восприятия, она распространяется и на более сложные интеллектуальные процессы, например, понимание воспринятого, хотя эти интеллектуальные процессы тесно связаны с восприятием, неотделимы от него, совершаются одномоментно с ним, в противовес бредовым построениям, которые, хотя и исходят также из воспринятого, но могут сформироваться спустя некоторое время с участием и патологического фантазирования.
Для иллюстрации приведем соответствующие примеры.
Больной Г., 23 лет, студент исторического факультета. Болен несколько лет. Постепенно снижалась успеваемость, стал странным «чудачливым», неправильно себя вел, высказывал идеи преследования. Незадолго до поступления в больницу стал обнаруживать любовь к студентке К., всюду искал ее, дал вспышку возбуждения с агрессивными проявлениями, в связи с чем стационирован. В больнице ориентирован во времени, поведение часто неправильное, манерен, не знает точно, где находится, думает, что это исторический факультет. Среди персонала и больных видит много знакомых лиц. Одну няню считает переодетой студенткой К., лечащего врача принимает за ее подругу Ольгу, тоже студентку. Другие врачи «может быть, врачи, может быть, тоже студенты и студентки истфака». Во время беседы больной колеблется в своих высказываниях, иногда внимательно рассматривает врача, просит показать руки, потом со смехом говорит: «Ну вот теперь все в порядке, а иногда кажется, что вы Орлова…». Через некоторое время он снова называет ее тем же именем. Себя считает необыкновенным человеком. Он бог, которому вскоре будут подчиняться законы природы и которого знает весь мир. Все газеты пишут о нем. Припоминает, что и в прошлом учитель в школе говорил о его блестящих способностях. Он учился 420 лет, но с ним боролись его политические противники. Студентка К. добивалась его любви. На истфаке происходили непорядки от любовной борьбы за него между К. и ее подругой Ольгой. Слышит голоса на татарском языке с фантастическим содержанием. Высказывает идеи отравления, воздействия и значения: больной болтает ногой, значит думает о нем хорошо. Все подстроено для него. Мысли свои выражает неясно, многословно, не заканчивает фраз, перескакивает с одной темы на другую.
Здесь мы видим, что у больного с давним шизофреническим процессом в течение пребывания его в больнице развертывается пышный бред величия и другая симптоматика, говорящая о парафреническом синдроме. При этом имеет место бредовая дезориентировка, отмечаются ложные узнавания со своеобразными нарушениями восприятия, тесно связанными с переживаниями больного.
Бредовое восприятие является частым симптомом в различных бредовых синдромах, иногда нося кратковременный изолированный характер, иногда будучи тесно связанным с общей бредовой системой больного. Типично для бредового восприятия то, что оно носит как бы избирательный характер: содержание воспринятого тесно связано с аффективными переживаниями больного и с содержанием доминирующих аффективных представлений. Эти субъективные аффективно окрашенные переживания как бы внедряются в восприятие и искажают его смысл.
Приведем еще несколько примеров.
Больная А., 27 лет. Диагноз: кататоническая форма шизофрении. Незадолго до поступления в больницу поссорилась со своим женихом и порвала с ним. В больнице тянется к лечащему врачу, пытается его обнять, принимает его за своего жениха.
Больная К., 38 лет. Диагноз: шизофрения, галлюцинаторно-параноидный синдром. Слышит голоса, говорящие о сексуальной жизни ее дочери. Уверяет в больнице, что больная Л. является ее мужем, пропавшим без вести на войне несколько лет тому назад.
Больная С., 49 лет. С мужем в разводе. Больна свыше 10 лет. Диагноз: шизофрения. Заболевание развивалось постепенно. Несколько лет назад стало казаться, что ее насилуют зять и ее собственная дочь по ночам. Последнюю считала подмененной и превращенной в мужчину. По вечерам замечала, что дочь исчезает и вместо нее появляется другое лицо, похожее по виду и по походке на мужчину, хотя и в платье дочери. Видела других мужчин. В больнице малодоступна, отгорожена, в течение ряда месяцев продолжает высказывать один и тот же бред. Уверена, что дочь, зять и другие мужчины продолжают ее насиловать. По ночам ее увозят в загородные местности. Помнит, что была где-то на рынке, в колбасной, видела перевернутые телеги, ее возили также по различным притонам. Уверяет, что в больнице ее окружают не женщины, а мужчины, своего лечащего врача женщину считает также мужчиной. Словесный эксперимент обнаружил 60 % низших реакций, свидетельствующих часто о торможении коры.
Учение И. П. Павлова позволяет нам в настоящее время приблизиться к пониманию данного сложного симптома, который также рассматривался раньше часто в свете порочных фрейдовских положений с точки зрения осуществления бессознательных желаний, вытеснения и т. п. Именно, можно думать, что в основе этого симптома лежит состояние парциального сна с фазовыми явлениями, на значение которого в отношении бреда указали А. Г. Иванов-Смоленский [47] ) и А. С. Чистович. [48] ) При этом «сонное торможение как бы „застревает“ в патодинамической кортикальной структуре, деятельность которой продолжает носить характер сновидений и в состоянии общего бодрствования мозговой коры» (А. Г. Иванов-Смоленский). Если в одних случаях имеют место при этом зрительные галлюцинации, отражающие в своем содержании трудную ситуацию, то в других, как можно думать, при меньшей глубине сонного торможения наступает лишь искажение зрительного восприятия в определенном направлении. При наличии парадоксальной фазы слабые раздражители — черты отдаленного сходства, а также представления, мысли и другие субъективные переживания больных получают доминирующее значение, искажая восприятие. Это искаженное (бредовое) восприятие касается прежде всего «больных пунктов»; однако при большей глубине или диффузности торможения оно может касаться и более безразличного содержания. Так, например, в онейроидных состояниях могут иметь место множественные иллюзорные искажения реальной действительности с элементом фантастики, черпающейся из прочитанного или других случайных впечатлений. Многие острые бредовые состояния по своей психопатологической структуре являются переходом к онейроидному состоянию. В делириозных состояниях (например, профессиональный делирий), при которых имеет также место диффузное торможение коры, помимо галлюцинаций бывают также иллюзорные искажения окружающего, ложные узнавания и т. п. То, что данный симптом связан с состоянием торможения, близким к сонному, особенно ясно у описанной больной С., у которой по ночам возникали выраженные онирические переживания с явлениями, напоминающими сноподобный делирий. Предположение о наличии у больной торможения в коре больших полушарий подтверждается приведенными выше данными словесного эксперимента. Патологические ощущения в половой сфере, отчасти связанные с климаксом, находят выражение не только в бредовой уверенности в насилии, но и в образном восприятии насилующих мужчин. Необычность содержания бреда (насилие со стороны наиболее близких людей — дочери и ее мужа) может быть объяснена наличием ультрапарадоксальной фазы в коре головного мозга.
47
А. Г. Иванов-Смоленский. О нейро-динамической структуре эйдетического и вербального бреда. Архив биологических наук, том 36, в. 1, 1934, стр. 156.
48
А. С. Чистович. О патофизиологии и патогенезе некоторых форм бреда. 1939.
Своеобразным вариантом, интересным в плане патофизиологического рассмотрения, являются некоторые смешанные клинические картины, в которых при наличии бредово-ипохондрических переживаний, формирующихся на основе измененной интерорецепции, имеются также галлюцинаторно-параноидные явления другого характера, тесно связанные с первыми, а также с патологическими ощущениями, исходящими из висцеральной сферы.
Приведем наблюдение:
Больной К., 53 лет, рабочий. Болен шизофренией больше 20 лет. За три года до начала заболевания начал злоупотреблять алкоголем. Заболел впервые в возрасте 29 лет. Пропал интерес к жизни, стал другим, «что-то точно оборвалось», появился страх, бессонница, ослабел, стал подозрительным. Находился в психиатрической больнице. В дальнейшем несколько раз находился в психиатрических больницах в связи с обострением заболевания. Особенно тяжелое состояние было в возрасте 42 лет; были идеи преследования, особого значения, сильный страх. Нанес себе ранение ножом в живот и в грудь. После этого несколько лет не работал, потом приступил снова к работе. Перед последним поступлением перенес гепатит, от которого лечился в соматической больнице, после чего обострилось психическое заболевание.
Со стороны соматической и неврологической сферы особых уклонений не отмечено, но кривая сахара в крови обнаруживает некоторые отклонения.
Психический статус. Больной доступен, высказывается охотно, обнаруживает известную эмоциональную сохранность. Высказывает бредовые идеи преследования, отношения, воздействия, самообвинения: кажется, что на него смотрят, за ним следят, вкладывают ему мысли гипнозом; обвиняет себя в различных преступлениях. Испытывает неприятные ощущения в животе: «сжатие», «сдавленность», «как будто ткани в животе разрываются» и пр.; от этого «одни чувства приходят, другие уходят». Чувствует, что в животе находится какая-то «преграда», которая мешает есть. Отказывается от еды и часто кормится через зонд. Из этой же преграды исходят голоса, которые запрещают есть. Если поест, «пища ложится на сердце», и появляются образы знакомых и ответственных людей, иногда в голове «глазами внутрь», иногда в животе в области преграды. Кроме того, если поест, то должен что-то рассказать о них. Иногда эти образы как-то «входят в зрение» помимо его воли. Ощущает также, что свет от электрической лампочки проникает внутрь в виде огня. Испытывает сжатие в сердце, затруднение дыхания, но особенно мучительны для больного «образы» и «преграда». Когда они появляются, «мыслей не собрать». Преграда — бывает то светлее, то темнее, и так же бывает в это время во внешнем мире и «на душе». После еды в голове или в животе проносятся образные воспоминания из прошлой жизни.
В дальнейшем больной жаловался, что все стало каким-то чужим, туманным, «как будто опутан чем-то». «Появляются какие-то мысли и идут целый день одна за другой». Около глаз видит людей; когда глотает, они «проваливаются внутрь». Точно так же проваливается вниз, в преграду образ врача, который часто стоит перед глазами, кажется, что «поедает» ее. Испытывает ощущение, что у него нет крови в организме, нет пищевода, пища как будто идет не в желудок, а мимо него. «Все перепуталось в голове, в груди и в животе». Вся указанная симптоматика носит стойкий характер и длится в течение ряда месяцев. Наряду с этим больной продолжает также высказывать бредовые идеи преследования, которым сопутствуют слуховые псевдогаллюцинации (голоса в «преграде», лишенные звучности), кажется, что его считают преступником, хотят уничтожить и пр.
В клинической картине данного больного имеется галлюцинаторно-параноидный синдром с преобладанием бредово-ипохондрических переживаний и псевдогаллюцинаций. В меньшей степени выражены явления деперсонализации и расстройства мышления в форме ментизма, а также другие бредовые идеи. Не подлежит сомнению, что в основе жалоб больного, относящихся к соматической сфере, лежат патологические ощущения. Интерес представляет тот факт, что зрительные и слуховые псевдогаллюцинации испытываются больным в соматической сфере — в брюшной полости, в месте нахождения воображаемой «преграды». Там возникают также воспоминания и отражается эмоциональное состояние больного. Галлюцинаторные образы тесно связаны с актом глотания и претерпевают пространственное изменение при этом акте.
В патофизиологическом плане можно думать в данном случае прежде всего о патологическом состоянии внутреннего анализатора, являющегося корковым представительством внутренних органов. Эта патология могла быть приобретена частично после ранения, нанесенного себе больным в область живота, но особая роль принадлежит заболеванию печени, перенесенному незадолго до развития данного психотического состояния. В связи с застойным возбуждением в данном анализаторе, к нему притягиваются раздражения, адресующиеся к другим анализаторам — зрительным и слуховым, устанавливается взаимодействие между ними. Патологические импульсы, исходящие из внутренних органов, иррадиируют в другие анализаторы и обратно. В силу этого у больного иногда нарушается дифференцировка между собственными психическими переживаниями и соматическими ощущениями, как это имеет место нередко при шизофрении («все перепуталось в голове, в груди и в животе», говорит больной). Наряду с патологической инертностью во внутреннем анализаторе, в нем имеют место, повидимому, и фазовые состояния, вследствие чего слабые раздражения (нерезкие патологические ощущения, связанные с некоторыми непорядками в соматической сфере) приобретают особенно интенсивный характер.
Вследствие указанных выше соматогенных факторов в анамнезе у данного больного, местом, с которым связаны психопатологические переживания, является главным образом брюшная полость — желудочно-кишечный тракт; в других случаях основную роль играет грудная клетка — легкие; бредовые переживания связываются с актом дыхания. Так, больной У. с бредом отношения и особого значения кажется, что она как-то связана с окружающими посредством дыхания: «дыхание и уши связаны с тем, что здесь происходит, не могу примениться как дышать; от дыхания зависит многое, что происходит в коридоре», говорит больная.