Чтение онлайн

Она почувствовала, как слёзы бессильной ярости подступают к глазам. Она не позволит ему это видеть. Она стиснула зубы и оттолкнулась от стекла, пройдя мимо него вглубь пентхауса, как будто изучая территорию. Она заглянула в комнату, которая, очевидно, должна была стать её — такую же пустую и холодную, с огромной кроватью и встроенными шкафами. Увидела кабинет с пустым столом. Ванную комнату размером с её бывшую гостиную, с душем на всю стену и отдельно стоящей ванной.

Всё было безупречно, бездушно и чужеродно.

Она вернулась в главное пространство. Он стоял у мраморного острова, наливая себе в стакан воды из встроенного диспенсера.

— Где… где мои вещи? — спросила она.

— Завтра их привезут. Точнее, купят новые. От того старого хлама я избавлюсь.

— Вы не имеете права! — вспыхнула она. — Это моё!

— Всё твоё теперь — моё, — ответил он, отхлебнув воды. — По закону. И наоборот. Так что привыкай.

Алиса закрыла глаза. Её захлёстывало. Всё было слишком: этот вид, эта тишина, его ледяная, тотальная контроль. Она была в ловушке не с диким зверем, а с высокофункциональным социопатом, который решил, что она теперь — его собственность.

— Зачем вам это? — выдохнула она, открыв глаза. — Зачем вам я? Вас окружают красивые, послушные женщины, которые будут рады всему этому, — она махнула рукой вокруг. — Зачем вам стервочка, которая вас ненавидит?

Он поставил стакан, и стекло звонко стукнуло о мрамор.

— Именно поэтому, — сказал он тихо, и в его глазах на секунду мелькнула та самая искра дикого интереса, что была в клубе. — Потому что ты не послушная. Потому что ты ненавидишь. Потому что с тобой нельзя. Потому что ты — единственная, кто посмотрел на всё это, — он жестом обвёл свой пентхаус, свой мир, — и назвала это клеткой. Все остальные видят вершину успеха. Ты видишь суть. И это… это бесценно.

Он подошёл к ней, остановившись так близко, что она снова почувствовала его тепло и тот самый, въевшийся в память запах.

— Ты будешь жить здесь. Ты будешь есть, спать, работать. Ты будешь выходить со мной в свет, когда это потребуется. И ты будешь учиться быть моей женой. Не из любви. Из… взаимного интереса. Ты — мой самый сложный проект, Алиса. А я известен тем, что довожу проекты до конца. Даже самые безнадёжные.

Он повернулся и пошёл в сторону, очевидно, своей спальни.

— Спокойной ночи, жена, — бросил он через плечо. — Осваивайся. Завтра начнём.

Она осталась стоять одна посреди огромной, светящейся пустоты, прижатой к стеклу бесконечным городом с одной стороны и холодным, рассчитанным безумием этого человека — с другой.

Клетка захлопнулась. И ключ был выброшен.

Пентхаус не просто возвышался над городом — он парил над ним, холодный и отстранённый, как орбитальная станция. Алиса стояла посреди бесконечного пространства полированного бетонного пола, чувствуя, как её каблуки — последний острый, неудобный атрибут вчерашней жизни — глухо стучат по этой идеальной, безжизненной поверхности. Звук терялся в пустоте, не находя отзвука.

Он позволил ей осмотреться, этот её новый… что? Тюремщик? Муж? Похититель? Он наблюдал, прислонившись к мраморной стойке кухонного острова, с тем же оценивающим взглядом, с каким изучал её в клубе. Только теперь в его глазах не было азарта охоты. Была холодная, неоспоримая уверенность владельца, осматривающего только что приобретённый, сложный и капризный актив.

— Ну? — его голос, низкий и ровный, разрезал тишину. — Пространства достаточно для твоих архитектурных фантазий? Можно хоть собор построить посреди гостиной.

Она не ответила. Её взгляд скользил по деталям, которые её профессиональный ум автоматически анализировал, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом безумии. Панорамное остекление без единой перемычки — инженерный шедевр и кошмар с точки зрения безопасности. Система климат-контроля, чьи невидимые диффузоры поддерживали температуру, при которой не хотелось ни жить, ни умирать. Освещение — скрытые световые линии, создававшие равномерное, без теней, музейное сияние, в котором даже её собственная тень казалась призрачной.

Это был не дом. Это был манифест. Манифест полного контроля, безжалостного минимализма и тотальной отчуждённости. Каждая линия, каждый материал кричали: «Здесь нет места случайности. Здесь нет места душе. Здесь есть только воля и расчёт».

— Это клетка, — наконец сказала она, и её голос прозвучал громче, чем она ожидала, в этой звукопоглощающей пустоте. — Позолоченная, со стёклами в пол. Но клетка. Ты построил себе идеальную тюрьму и теперь решил заточить в ней меня.

Он оттолкнулся от стойки и медленно пошёл к ней. Его шаги были бесшумными в мягких кожаных лоферах. Он остановился в метре, не нарушая её личное пространство, но его присутствие ощущалось как физическое давление.

— Ты ошибаешься, — поправил он её спокойно. — Это не тюрьма. Это — территория. Моя территория. А ты теперь часть её экосистемы. Довольно… необычная часть. И чтобы экосистема функционировала, нужны правила.

— Какие ещё правила? — вырвалось у неё с горькой усмешкой. — Правила добровольного заключения?

— Правила сосуществования, — сказал он, и в его тоне появились стальные нотки. — Правило первое: ты живёшь здесь. У тебя будет своя комната, кабинет для работы, всё, что потребуется для твоего… творчества. Ты можешь заказать любую мебель, любой текстиль, любой дерзкий дизайнерский трэш, который тебе по душе. Ограничений по бюджету нет.

Он делал паузу, давая этим словам, этим «щедрым» условиям, проникнуть в её сознание. Это был классический приём: дать иллюзию выбора внутри тотального контроля.

— Правило второе, — продолжил он, и его голос стал тише, но от этого только весомее. — Выхода нет. Не физически — двери не заперты. Но если ты попытаешься уйти, тебя вернут. Охрана на этаже, внизу, у всех выходов получила твоё фото и указание. Для внешнего мира ты — моя жена, которая иногда страдает от приступов тревоги и может заблудиться. Они будут «заботиться» о тебе. Вежливо, но неотвратимо.

Алиса почувствовала, как по её спине пробежал ледяной пот. Он не просто украл её свободу — он создал целую легенду, в рамках которой её плен выглядел заботой. Это было гениально и чудовищно.

— Правило третье, — он сделал шаг ближе, и теперь она видела золотистые искры в его тёмных глазах, но в них не было тепла. Только твёрдая решимость. — Ты выполняешь функции жены, когда это необходимо. Светские рауты, деловые ужины, визиты к моему отцу. Ты будешь одета соответствующим образом и будешь вести себя безупречно. Это не обсуждение.