Чтение онлайн

Время от времени кто-то слышал также и более живые примеры, такие, как рассказ о преданном, по­лучившем предписание использовать имя «Рамана» для непрерывного повторения, но о них никогда много не говорили.

Обычно преданный должен был сам принять ре­шение и затем объявить его в виде опыта. Это решение являлось частью садханы. Если оно оказывалось пра­вильным, то могло вызвать улыбку одобрения, от ко­торой сердце пело, и, возможно, краткое словесное со­гласие. Если решение не одобрялось, то это также обычно было заметно. Один домохозяин однажды объ­явил свое решение уехать из Тируваннамалая в какой-то другой город, где он мог получить лучше оплачи­ваемую работу. Шри Бхагаван рассмеялся: «Каждый человек свободен планировать». Этот план не удался.

Когда один из политических лидеров Индии при­был в Мадрас проводить митинги, служитель, бывший его поклонником, попросил об отпуске, чтобы поехать туда. Шри Бхагаван сидел с лицом подобным камню, словно он не слышал ничего. Однако служитель уехал. Он мчался от митинга к митингу, всегда прибывая слишком поздно или не сумев получить разрешение. И когда он возвратился обратно, Шри Бхагаван под­дразнил его: «Так вы отправились в Мадрас без раз­решения? Ваше путешествие * было удачным?»

Махарши обладал такой полнотой свободы от эго, что мог говорить о своих собственных действиях или вышучивать их так же естественно и безличностно, как и когда это касалось других.

Влияние Шри Бхагавана поворачивало человека от удовольствия и боли, надежды и озабоченности, вы­званных обстоятельствами, к внутреннему счастью, яв­ляющемуся его истинной природой. Поэтому были по­читатели, которые, сознавая это, никогда ни о чем не просили, даже в мысленной молитве, но зато стреми­лись преодолеть привязанность, дающую начало же­ланиям. Даже хотя они не полностью достигли Цели, но им казалось как бы предательством идти к Шри Бхагавану с просьбой ради внешних выгод, ради всего, кроме большей любви, большей непоколебимости, большего понимания. Если обрушивались несчастья, то метод состоял не в просьбе удалить их, а в самозап­росе: «Для кого существует это несчастье? Кто я?». Та­ким образом преданный подтягивался ближе к созна­тельному тождеству с ТЕМ, которое и не страдает, и не рождается, и не умирает, и не подвержено каким-либо несчастьям. И если человек поворачивался к Шри Бхагавану с таким намерением, то Мир и Сила стру­ились в него.

Уж такова природа человека, что были также и по­читатели, просившие Шри Бхагавана о помощи и за­щите в делах житейских. Принимая другую точку зре­ния, они считали его своим отцом и матерью и об­ращались к нему, когда бы ни угрожали любая беда или опасность. Обычно они или писали письмо, рас­сказывая об этом, или просто молились ему, где бы ни находились. И их молитвы получали ответ. Беда или опасность обычно отвращались или, в случаях, где такое было невозможно или бесполезно, Мир и сила духа истекали на них, чтобы помочь выдержать ис­пытание. Помощь приходила к ним самопроизвольно, без волевого вмешательства со стороны Шри Бхага­вана. Это не означает, что она вызывалась просто ве­рой преданного; она была обусловлена Милостью, ко­торая истекала из него в ответ на веру.

Некоторых почитателей ставило в тупик такое ис­пользование силы без участия собственной воли и иногда даже без мысленного знания условий жизни преданного. Дэвараджа Мудальяр записал, как он од­нажды спросил Шри Бхагавана об этом.

«„Если — в случае Шри Бхагавана, а также и всех Мудрецов (джнянинов) — ум уничтожен и не видит никакой бхеды (различий), а только Единое Я, то как он может общаться с каждым отдельным учеником или преданным, чувствовать его или де­лать что-нибудь для него?” Я спросил Бхагавана об этом и добавил: „Для меня и многих других вместе со мной здесь очевидно, что, когда мы сильно переживаем любую из наших бед и мыс­ленно обращаемся к Бхагавану, где бы нам ни довелось находиться, помощь приходит почти мгновенно. Человек посещает Шри Бхагавана, ка­кой-то его старый почитатель. Он начинает рас­сказывать о всех неприятностях, которые имел с тех пор, как последний раз встречался с Бхага­ваном. Бхагаван слушает его повесть терпеливо и сочувственно, время от времени даже выражая удивление и восклицая: ’О! Разве?’ и так далее. Рассказ часто кончается: ’Когда все остальное рух­нуло, я в конце концов обратился к Бхагавану и только Бхагаван спас меня’. Бхагаван слушает все это как новости для него и даже рассказывает дру­гим, пришедшим в Холл позднее: ’Кажется, то-то и то-то случилось так-то с тех пор, как он по­следний раз был с нами'. Мы знаем, что Бхагаван никогда не притворяется, поэтому он, по-видимо­му, не сознает все, что произошло, по крайней мере на человеческом плане, до тех пор, пока ему не рассказали. В то же время нам ясно, что в мо­мент, когда мы испытываем сильную боль и кри­чим о помощи, он слышит нас и посылает по­мощь тем или другим способом, по крайней мере, давая силу духа или другие возможности выдер­жать обрушившуюся на нас беду, если по какой-то причине ее нельзя отвести или смягчить”. Когда я изложил все это Бхагавану, он ответил: „Да, все это происходит автоматически”».

Шри Бхагаван очень редко умышленно использовал сверхъестественные силы. Кроме того, если он это де­лал, то так же скрытно, как и свое посвящение, и упа­дешу. В последние годы среди служителей был один домохозяин, Раджагопал Айяр. У него имелся сын, ко­торого он назвал Раманой, приятный малыш, привык­ший ежедневно бегать к Шри Бхагавану и падать ниц перед ним. Однажды вечером, после того как почи­татели разошлись на ночь, ребенка укусила змея. Рад­жагопал Айяр поднял его и побежал прямо в Холл. Но ребенок уже посинел и задыхался. Шри Бхагаван провел над ним руками и сказал: «Ты здоров, Рамана». И мальчик поправился. Раджагопал Айяр рассказал о случившемся нескольким почитателям, но об этом го­ворили мало.

Хотя просьба о благодеяниях и доверие Шри Бха­гавану — защита преданного и его благополучие — не­заметно переходили друг в друга, но различие между ними должно быть сделано. Последнее он, конечно, одобрял. Кто бы ни сбросил на него бремя забот о своем благополучии, Махарши принимал его. В адре­сованном Аруначале гимне «Гирлянда супружеских по­сланий» он писал, изображая отношение ученика к Гу­ру: «Не Ты ли позвал меня войти? Я вошел, и мое содержание теперь — Твоя ноша». Однажды, отвечая на просьбу преданного, Шри Бхагаван выбрал сорок два стиха из Бхагавад-Гиты и расположил их в опреде­ленной последовательности, чтобы выразить свое уче­ние *. Среди них был и следующий стих:

Я укрепляю и защищаю благополучие тех,

кто, медитируя на Мне,

Почитает Меня одного, всегда пребывая

в настрое преданности.

На духовном Пути могут быть жестокие испыта­ния и периоды слабости веры, но преданный, кото­рый уверовал в Шри Бхагавана, всегда находится под его присмотром.

Глава 16

Написанное

Полное собрание произведений Шри Бхагавана очень невелико по объему, и даже в нем почти все работы написаны, чтобы удовлетворить определенные нужды преданных. Дэвараджа Мудальяр записывает в дневнике, как Шри Бхагаван говорил на эту тему с одним из посетителей, поэтом.

«Все это — только активность ума. Чем больше вы упражняете ум и чем больше преуспеваете в сочинении стихов, тем меньший Мир вы имеете. В чем польза от обретения таких достижений, ес­ли вы не получаете внутреннего Мира? Но если сказать такое пишущим людям, оно не привлечет их: они не могут сохранять спокойствие. Они дол­жны писать стихи... Так или иначе, но мне никогда не приходило в голову написать книгу или сочи­нять стихи. Все мои поэмы были написаны по просьбе того или другого человека в связи с ка­ким-нибудь отдельным событием. Даже „Сорок стихов о Реальности”, поэма, на которую сейчас существует такое множество комментариев, с ко­торой имеется так много переводов, не планиро­валась как книга. Она содержит стихи, сочинен­ные в различное время и впоследствии представ­ленные в виде книги Муруганаром и другими. Единственные поэмы, что пришли ко мне спон­танно и заставили меня, сами по себе, записать их без какого-либо еще побуждения сделать так, это „Одиннадцать строф Шри Аруначале” и „Во­семь строф Шри Аруначале”. Вступительные сло­ва „Одиннадцати строф” пришли ко мне однажды утром, и даже хотя я пытался избавиться от них, говоря: „Что я должен делать с этими словами?”, они не уходили, пока я не сочинил стихотворение, включавшее их; и все слова текли легко, без какого-либо усилия. Таким же способом вторая строфа была написана на другой день и осталь­ные — в последующие дни, по одной каждый день. Только десятая и одиннадцатая строфы были со­чинены в один и тот же день».

Махарши продолжал описывать в характерной для него живой манере, как он сочинил «Восемь строф».

«На следующий день я собрался идти вокруг Горы. Паланисвами шел за мной, и после того как мы уже прошли некоторое расстояние, Айяса­ми, по-видимому, отозвал его назад и дал ему ка­рандаш и бумагу, говоря: „Вот уже несколько дней как Свами ежедневно сочиняет по одному сти­хотворению. Он может с таким же успехом делать это и сегодня. Поэтому тебе лучше взять бумагу и карандаш с собой”.

Я узнал об этом, только когда заметил, что Па­ланисвами некоторое время не было со мной и он догнал меня позже. В этот день, прежде чем вернуться к Вирупакше, я написал шесть из вось­ми строф. Или в тот вечер, или на следующий день пришел Нарайяна Редди. В то время он жил в Веллоре, работая агентом «Зингер и Компания», и обычно приходил время от времени. Айясами и Палани рассказали ему о стихах, и он сказал: „Дайте их мне все сразу, и я сумею их напеча­тать”. К этому времени он уже опубликовал не­сколько книг. Когда Нарайяна стал настаивать на взятии стихотворений, я разрешил ему сделать это и опубликовать первые одиннадцать в форме одной поэмы, а остальные, написанные иным стихотворным размером, в форме другой. Чтобы набрать требуемое для второй поэмы ко­личество стихов, я сразу сочинил еще две строфы, и он взял с собой для публикации все девятнадцать строф».

Многие поэты сочиняли в честь Шри Бхагавана стихи на различных языках. Самыми выдающимися среди них были Ганапати Шастри, писавший на сан­скрите, и Муруганар — на тамили. Хотя в цитирован­ном выше разговоре Шри Бхагаван высказывался про­тив писания стихов как растрачивания энергии, кото­рая могла быть повернута вовнутрь для садханы, он слушал милостиво и выказывал интерес, когда стихи распевались перед ним. О Шри Бхагаване были на­писаны также книги в прозе и статьи, и он, бывало, часто читал их вслух и переводил, чтобы все могли понять. Поражающей была необычайная безличность его интереса, искренняя, как у ребенка, наивность по­следнего.