Чтение онлайн

Два других преданных, чешский дипломат и мусуль­манский профессор, пораженные необычной силой и прямотой заверения, спросили, касается ли оно только Хартца или всех почитателей, и получили ответ: «Всех».

В еще одном случае преданный, не видя у себя ни­какого прогресса, находился в подавленном состоянии и сказал: «Боюсь, что если так будет продолжаться, то я отправлюсь в ад». Шри Бхагаван тогда ответил: «Если вы уйдете, Бхагаван пойдет следом и вернет вас назад».

Даже обстоятельства жизни почитателя Гуру фор­мирует так, чтобы содействовать его садхане (духов­ному продвижению). Одному из почитателей Махарши сказал: «Учитель пребывает одновременно внутри и снаружи, ибо Он создает условия для вашего движения вовнутрь и в то же время внутренне готовит подтя­гивание вас к Центру».

Если человек, который не повернулся к Шри Бха­гавану в сердце своем, спрашивал, дает ли он упадешу, то Махарши мог приготовить какой-нибудь загадочный ответ или вообще никакого. В любом случае вероятнее предположить ответ отрицательный.

По сути, его упадеша, как и его посвящение, да­валась в безмолвии. Ум молчаливо поворачивался в направлении, в котором ему следовало устремиться. Ожидалось, что преданный поймет это. Очень немно­гие нуждались в словесных заверениях.

История В. Венкатрамана, который уже упоминал­ся, поясняет это. В юности он был ревностным по­читателем Шри Рамакришны, но почувствовал потреб­ность в живом Гуру, в плоти и крови, и поэтому взмо­лился ему со всей страстью пылкого желания: «Учитель, подарите мне живущего Гуру, не менее со­вершенного, чем Вы сами». Совсем скоро после этого он услышал о Шри Рамане, уже несколько лет жившем в Ашраме у подножия Горы. Венкатраман пошел туда с гирляндой цветов для подношения. И так случилось (как всегда случается, когда желательно), что при его прибытии в Холле больше никого из посетителей не было. Шри Бхагаван сидел, откинувшись на кушетке, а позади него, на стене, висел портрет Шри Рама­кришны, которому Венкатраман молился. Шри Бха­гаван разделил гирлянду пополам; одну половину он попросил служителя положить на портрет, а дру­гую — на лингам в храме Матери. Венкатраман чувст­вовал себя легко и непринужденно. Он был дома, его цель достигнута. Венкатраман рассказал историю сво­его прихода. Шри Бхагаван спросил: «Вы знаете о Дак­шинамурти?»

«Я знаю, что он давал безмолвную упадешу», — был ответ.

И Шри Бхагаван сказал: «Это упадеша, которую вы получите здесь».

Эта безмолвная упадеша была, на самом деле, очень разнообразной. Шри Бхагаван говорил и писал больше всего о вичаре, или Само-исследовании, а по­этому возникало мнение, что он предписывал только джняна-маргу, Путь Знания, который большинство лю­дей считали слишком крутым в этом веке. Но, фак­тически, Шри Бхагаван был универсален и обеспечи­вал духовное руководство для каждого темперамента — на пути Преданности не меньше, чем на пути Зна­ния. Любовь и преданность ему — мост через бездну к спасению. Он имел много почитателей, которым не предписывал другого Пути.

Тот же Венкатраман через некоторое время стал беспокоиться, что ему не дали садхану — то есть у него не было практики для выполнения — и пожаловался.

— А что привело вас сюда? — спросил Шри Бха­гаван.

— Размышление о Вас, Свами.

— Тогда это также ваша садхана. Этого достаточно.

И действительно, мысль, или воспоминание, о Бха­гаване начала сопровождать Венкатрамана всюду, что­бы стать неотделимой от него.

Путь преданности и в самом деле не отличается от подчинения. Вся ноша сбрасывается на Гуру. Это Шри Бхагаван тоже предписывал. Одному из предан­ных он сказал: «Отдайтесь мне, и я сражу ум», а дру­гому: «Только сохраняйте спокойствие, и Бхагаван сде­лает остальное». Еще одному почитателю, Дэвараджа Мудальяру, он сказал: «Ваше дело только подчиниться и все оставить мне». И он часто говорил: «Есть два пути: или спрашивать себя „Кто я?”, или подчиниться Гуру».

И все же подчиниться, сохранять ум спокойным и полностью восприимчивым к Милости Гуру, нелегко. Это требует постоянного усилия, постоянного вспоми­нания, и лишь сама Милость Гуру делает подобное возможным. Много отработанных практик, преданно­сти или иных, помогают почитателям в их попытках, и Шри Бхагаван одобрял и разрешал использование таких средств, хотя редко сам действительно предпи­сывал их.

Наиболее мощной, хотя и незримой, была сила сат-санга. Буквально это слово означает «связь с Бы­тием», но как средство садханы обычно подразумевает «связь с человеком, осознавшим Сат, или Бытие». Шри Бхагаван говорил о сат-санге в самых высоких вы­ражениях. Первые пять из «Дополнения к Сорока сти­хам» * посвящены восхвалению сат-санга.

Рассказ об их включении в текст очень характерен. Приемная дочь Эчаммы нашла один из них, написан­ный на санскрите, на листе, в который завернули пакет сладостей, и была так тронута содержанием стиха, что выучила его наизусть и прочитала перед Шри Бхага­ваном. А он, видя важность стиха, сделал перевод на тамили. В это время Махарши составлял сорок допол­нительных стихов *, сочиняя одни и переводя другие, и этот стих вместе с остальными четырьмя, тоже пе­реведенными с санскрита, был включен в текст. Третий из них ставит общение с Учителем выше всех осталь­ных методов. «Если общение с Мудрецами достигнуто, нужны ли различные методы самодисциплины? Когда с юга дует прохладный, легкий ветерок, в чем польза веера?»

Общение со Шри Бхагаваном вырабатывало тон­кую алхимию, даже несмотря на то, что результаты могли стать видимыми лишь годы спустя. Иногда он открыто говорил преданным о ценности такого обще­ния для них. Махарши однажды сказал Ранга Айяру, школьному приятелю, упомянутому в главе 3: «Если вы пребываете с джняни, то он дает вам уже соткан­ную одежду», подразумевая, что остальные методы да­ют нить, а одежду нужно ткать самому.

Сундареш Айяр стал почитателем в двенадцать лет. Когда ему было около девятнадцати, возросла неудов­летворенность собой, так как он чувствовал необхо­димость более сознательного и ревностного усилия. Сундареш был домохозяином, живущим в городе, но посещал Шри Бхагавана почти ежедневно. Теперь, од­нако, он решил, в качестве строгого наказания, не идти снова до тех пор, пока не разовьет такую непривя­занность и искренность цели, которые сделают его за­служивающим Общения. Около ста дней он не появ­лялся, а потом пришла мысль: «Насколько я стал луч­ше, не видя Бхагавана?» И Сундареш отправился. Шри Бхагаван встретил его у входа в Скандашрам и при­ветствовал вопросом: «Насколько вы стали лучше, не посещая меня?» Затем Махарши рассказал ему о важ­ности и действенности сат-санга, даже если ученик не ощущает его действия на себе или не замечает ка­кого-либо улучшения в себе. Шри Бхагаван сравнил сат-санг с матерью, кормящей своего ребенка ночью, когда тот спит. Наутро малыш думает, что не ел, хотя мать знает, что он ел и что на самом деле пища под­держивает его.

Этот пример подразумевает большее, чем пользу, автоматически вытекающую из жизни в атмосфере Мудреца: он предполагает сознательное направление внимания Учителем. Однажды Шри Бхагаван дал уди­вительное подтверждение этому, хотя пережившие сат-санг в подтверждении не нуждаются. Сундареш Айяр сочинил на тамили песню, восхваляющую Бха­гавана, упоминая о Милости, истекающей из его глаз для поддержки преданных, и Шри Бхагаван поправил его: «Нет, не истекающую, но испускаемую, поскольку это сознательный процесс направления Милости к лю­дям, избранным для этого».

Ученик тоже должен делать усилие, чтобы полно­стью использовать Милость Учителя, и для этого Шри Бхагаван постоянно предлагал метод, именуемый ви­чарой, вопрос «Кто я?». Такой была садхана, которую он принес для встречи нужд нашего века и относи­тельно нее не было ничего секретного или тайного. Махарши был совершенно категоричен в утверждении ее огромного превосходства над другими духовными практиками. «Само-исследование — это единственное безошибочное средство, единственное прямое средство для осознания ничем не обусловленного, абсолютного Бытия, которым вы в действительности являетесь...