Шри Рамана Махарши - Жизнь и Путь
Шрифт:
Пять стихов об Атмане
Забывание Атмана, ошибочное принятие тела за
Атман,
Опыт бесчисленных рождений и в конце концов
обнаружение и бытие Атмана—
Это в точности напоминает
пробуждение от сна странствования по миру *.
Тот, кто спрашивает: «Кто я?»,
хотя и существует как Я,
Подобен пьянице,
спрашивающему, кто он
и где находится.
Когда в действительности тело находится в
Атмане,
Думать, что Атман — внутри бесчувственного тела, —
Все равно, что считать киноэкран,
на который проецируется изображение,
Лежащим внутри этого изображения.
Может ли украшение как-то существовать
отдельно от золота (из которого оно изготовлено)?
Где тело, отдельное от Атмана?
Невежда ошибочно принимает тело за Атман,
Но джняни, знающий Атман,
воспринимает Атман как Атман.
То единое Я, Реальность,
одно существует вечно.
Если даже изначальный Гуру, Дакшинамурти,
открывал Его в Безмолвии,
Кто еще может выразить Его речью?
Среди работ Шри Бхагавана есть также и несколько переводов, главным образом произведений Шанкарачарьи. Один из посетителей пещеры Вирупакша однажды оставил там экземпляр Вивекачудамани * Шанкары. Просмотрев книгу, Шри Бхагаван посоветовал Гамбираму Сешайяру прочесть ее. Тот, однако, не знал санскрита и поэтому хотел иметь текст на тамили. Паланисвами достал во временное пользование стихотворный тамильский перевод, и Сешайяр, увидев его, написал издателям, чтобы прислали экземпляр, но получил ответ, что все распродано. Поэтому он попросил Шри Бхагавана сделать простой прозаический перевод на тамили. Шри Бхагаван начал писать его, но прежде чем успел далеко продвинуться, Сешайяр получил стихотворное издание, которое заказывал, и поэтому он оставил работу незаконченной. Через несколько лет, по горячей просьбе другого почитателя, Махарши снова взялся за эту работу и закончил ее. Только тогда почитатель сказал, что, настаивая на ее завершении, он имел цель добиться ее публикации. Услышав это, Шри Бхагаван написал предисловие, говоря, что вольная прозаическая версия может использоваться, даже несмотря на то, что уже существует стихотворный тамильский перевод. Само это предисловие содержит конспект книги и сжатое описание доктрины и Пути.
Последней написанной им вещью стал тамильский перевод работы Шанкарачарьи Атма Бодха **. Санскритский текст был у Махарши еще с самых ранних дней жизни в Вирупакше, но он никогда не думал о его переводе.
В 1949 году в Ашрам прислали какой-то тамильский перевод, возможно, не самый совершенный, и вскоре после этого Шри Бхагаван сам почувствовал потребность сделать его. В течение нескольких дней он игнорировал ее, но слова перевода вставали перед ним, стих за стихом, словно уже написанные. Поэтому он попросил бумагу, карандаш и записал их. Таким совершенно не стоящим усилий оказалось это занятие, что Махарши сказал, смеясь, будто опасается прихода какого-то другого автора, который предъявит претензию, что работа в действительности принадлежит ему и была просто скопирована.
Среди произведений Шри Бхагавана есть также компиляция из сорока двух стихов Бхагавад-Гиты, которые, по просьбе одного из преданных, он отобрал и расположил в такой последовательности, чтобы выразить свое учение. Она была переведена на английский под названием «Божественная Песнь» *.
Глава 17
Махасамадхи, или смерть тела Мудреца
За несколько лет перед кончиной тела, по крайней мере с 1947 года, здоровье Шри Бхагавана стало вызывать тревогу. Ревматизм не только повредил его ноги, но поразил также спину и плечи. Даже кроме этого создавалось впечатление большой слабости, хотя сам он отказывался замечать ее. Чувствовалось, что он нуждается в более питательной диете, чем пища в Ашраме, но он никогда не соглашался принимать что-нибудь особое.
Махарши не было еще и семидесяти, но выглядел он гораздо старше. Никакой изможденности, потому что абсолютно отсутствовали признаки озабоченности — он ее не знал совсем. Просто старый и очень болезненный. Почему случилось, что человек, который был сильным и крепким, в жизни мало болел, не знал горя или забот, так состарился и выглядел много старше своих лет? Тот, кто принимает на себя грехи мира, — тот, кто облегчает карму преданных, — сам пьет яд пены Жизни и, словно Шива, может спасти мир от разрушения *. Шри Шанкара писал: «О Шамбху **, Господь жизни! Ты также несешь бремя преходящей жизни Твоих преданных».
Было много знаков, всегда незаметных, как, даже физически, Шри Бхагаван нес это бремя. Некий почитатель по имени Кришнамурти рассказал в одном тамильском журнале, издаваемом Джанаки Аммой, тоже преданной Бхагавана, как он однажды пришел и сел в Холле, страдая от сильной боли в указательном пальце. Он никому ничего не говорил, но, к своему удивлению, увидел, как Шри Бхагаван взял этот палец, растер собственной рукой, и боль исчезла. Многие другие получили похожее облегчение.
Для Шри Бхагавана жизнь на земле не была сокровищем, которое нужно экономить; ему было безразлично, сколько она продлится. Однажды в Холле обсуждали, как долго он проживет. Некоторые цитировали астрологов, говоря, что он будет жить до восьмидесяти; другие или отрицали точность астрологии, или сомневались в ее применимости к Шри Бхагавану, у которого не было кармы, подлежащей отработке. Он слушал дискуссию улыбаясь, но не принимая в ней участия. Какой-то новоприбывший, озадаченный этим, спросил: «Что Шри Бхагаван думает об этом?» Махарши не ответил, но одобрительно улыбнулся, когда Дэвараджа Мудальяр ответил за него: «Бхагаван не думает об этом». Весь последний год его жизни служил иллюстрацией этого. Преданные горевали над страданием и страшились угрожающей смерти; он — нет.
В самом начале 1949 года маленькое узелковое утолщение появилось ниже локтя его левой руки. Узелок не посчитали серьезным, но в феврале врач Ашрама удалил его. В течение месяца он возобновился, увеличенный и более болезненный, и тогда его диагносцировали как злокачественную опухоль, что вызвало общее смятение. Ближе к концу марта прибыли врачи из Мадраса и провели операцию. Рана как следует не зажила, и опухоль вскоре начала расти снова, в стороны и в высоту.
С этого времени в Ашраме установилась атмосфера трагедии и неизбежности развития событий. Врачи общепринятой медицины поставили в известность, что они не могут лечить такую опухоль, а могут лишь оперировать. Но при этом она может вернуться снова, несмотря на лечение радием, и, если это произойдет, в конце концов окажется роковой. Представители других школ медицины полагали, что могут лечить злокачественную опухоль, а операция только приведет к ее возврату в худшей форме, как в действительности и случилось, но им не разрешили попробовать свои силы вовремя.
Когда опухоль вернулась после мартовской операции, доктора предложили руку ампутировать. Однако существует традиция, что тело джняни не должно увечиться. Действительно, его нельзя прокалывать металлическим предметом, и даже операция была нарушением традиции. Шри Бхагаван подчинился врачам и согласился на операцию, но он отказался от ампутации. «Нет причины для волнения. Тело само есть болезнь; пусть оно имеет свой естественный конец. Зачем увечить его? Простой перевязки достаточно».
Его фраза: «Нет причины для волнения» вселяла надежду, что он выздоровеет, несмотря на последующие слова и несмотря на мнение медиков. Но для него смерть не была причиной для волнения.
Махарши также сеял семена надежды словами: «Все придет в порядок в должное время». Но в действительности это нам надо осознавать правильность случившегося; он никогда не сомневался в этом.
Приблизительно в это время он сделал стихотворный перевод на тамили строфы из Шри Бхагаватам (скандха XI, гл. 13, шлока 36):
«Пусть тело, результат плодоносящей кармы, остается спокойным или перемещается с места на место, живет или умирает, Мудрец, реализовавший Атман, не сознает этого, точно так же, как человек в пьяном оцепенении не сознает своей одежды».
Некоторое время спустя он так разъяснил один из стихов Йога-Васиштхи: «Джняни, который признал себя бесформенным чистым Сознаванием, не затрагивается, даже если тело будет рассекаться мечом. Сахарный тростник не утрачивает сладости, хотя он сломан или раздавлен».