Чтение онлайн

И это был тот самый голос. Кай узнал каждую его ноту. Этот голос произносил для него очень много мудрых речей и часто помогал ему принять сложное решение, этот голос поддерживал его и этот же голос мог пристыдить его, дотягиваясь до самых укромных уголков его души. К этому голосу он бы обратился в первую очередь, когда ему хотелось с кем-то поговорить. И этот голос произносил слова проклятия, озвучивая его приговор… Никто не знал, какие чувства вызывал у него этот голос, но этот голос был для него, словно голос отца. Это был Мозес Майлз.

– Слушаю? – Повторил абонент, поскольку Кай молчал.

Кай медленно опустил трубку на рычаги.

– Я нашел его. – Произнес он, обводя в справочнике адрес.

Довольно долго комнату заполняло молчание. Мустафа встал и посмотрел в справочник.

– Если у него есть определитель номера – он может перезвонить. – Сказал он.

– А может и не перезвонить, – поспешно ответил Кай, – а может, как и мы, пробить адрес по номеру и просто приехать сюда. Именно поэтому я и решил использовать устаревший аппарат в этой лачуге. Но вряд ли он станет так делать. Думаю, он ждет меня, и догадывается, кто ему позвонил, но ничего не будет предпринимать. Я сам поеду к нему. Не сейчас… вначале мне надо подумать, что я ему скажу.

Мустафа кивнул и произнес:

– Что ж, ты все-таки оказался прав, хотя и сам почти потерял веру в себя. Я же, в таком случае, сделаю из своей подсказки вознаграждение, и дарю его тебе за удачу в твоем замысле. Итак, ты выиграл местонахождение братьев Шевалье. Сразу двоих. Я покажу тебе, где можно их найти, хотя ты и сам легко смог бы это выяснить. Все же, я сэкономлю твое время…

*

Был ли то сон? Или просто забытое воспоминание, просочившееся во мрак под плотно закрытые веки? Воспоминание из той поры, когда на земле еще стоял город, улицы которого были усеяны надгробиями могил.

Заходящее солнце золотилось на пшеничных колосьях. Он лег на землю сминая под собой волнующуюся в теряющем силу фёне ниву. Он не двигался, позволяя телу расслабится и утонуть во времени, невидимым среди пшеницы. Теперь он вновь стоит на этом пути в смятении и ветер перемен подгоняет его в спину. Он вновь вспомнил слова:

Когда шторм застилает разум, и пелена затянула взгляд – слушай шепот своих чувств.

Когда же это было?

Палящее вечернее солнце очередного дня ярко освещало шпили башен и слепило глаза, отражаясь от хромированных панелей на крышах города. Сверху было незаметно, как улицы города кипят, подогреваемые чрезмерной жарой, о которой напоминал диктор информационного канала на мониторе в конце салона.

Дирижабль нес Кая через весь город, пересекая напрямик все маршруты любого другого городского транспорта. Отобранные на кастинге передового среди специальных транспортно-модельных агентств «Entourage svc.», учрежденного крупным HR сегментом синдиката JinMao, по просторному салону между рядов проходили девушки, разнося напитки, закуски по требованию и всевозможные аксессуары, так необходимые в непродолжительном неторопливом полете. Стоит обратить на них особое внимание, поскольку, несмотря на всю изысканность и помпезность убранства этого городского транспорта от Les Syndicat des Aeronautes, единственной корпорации, способной конкурировать с Metropolis Engines, именно сопровождающие сотрудницы являлись символом роскоши и элитарности полета, который могли позволить себе далеко не все жители мегаполиса.

Девушкам, которых допускали к обслуживанию дирижаблей, необходимо было отличаться своим внешним видом от множества других – авиакомпания сформировала строгое правило, по которому претендентки должны обладать не просто красотой, но и выделяться в массе других дам, быть необычными среди всех приходящих на отбор в агентство. Этим Les Syndicat des Aeronautes стремились добиться узнаваемости каждой из своих сотрудниц, и порой для пассажиров в них сосредотачивался образ всей организации, к ним начинали относиться, как к символам авиакомпании, выбирая перелет не по удобству расписания, а по имени бортпроводника, отличая полюбившуюся сопровождающую среди прочих по каким-то особенностям. Стоит ли упоминать, что любой из изъянов во внешнем виде исключал девушку из экипажа до устранения недостатка, с лишением оклада, разумеется. Следующим моментом была одежда – форма девушек, обслуживающих дирижабль, была разработана таким образом, что оказалась на грани между неприкрытой сексуальностью и строгой опрятностью. Сотрудницы авиакомпании, на первый взгляд, выглядели вызывающе откровенно, но не одна деталь их костюма не позволяла возмутиться или вызвать смущение. Невероятным образом их внешний вид удовлетворял всех пассажиров на борту, от детей до стариков, состоятельных мужей и их жен, вспыльчивых молодых людей и беспечных молодых леди. И третье, чем были знамениты хостес дирижаблей – это их манеры. У каждого экипажа был устав, который содержал в себе подробные инструкции, как они должны действовать практически в любой ситуации, которая могла возникнуть на борту. Сотрудницы обязаны были знать его наизусть. И их манеры вызывали приблизительно те же чувства, что и их одежда – эти девушки общались с пассажирами, сочетая в разговоре оттенки обольщения, заботы, ответственности, наивности и сообразительности. Не произнося не единого слова, которое могло бы вызвать стеснение, казалось, они флиртуют с пассажирами и в то же время оберегают каждого, как самого дорогого и единственно значимого клиента. При этом не терялось ощущение, что на них можно положиться и их присутствие исключает любые недоразумения. Конечно же, они нравились всем от мала до велика.

Кай отвернулся в иллюминатор, едва стюардесса направилась грациозной поступью к его столику.

«Когда братья пришли в Вавилон» – начал свой рассказ Мустафа, – «они были полны энергии. Ты ведь знаешь Шевалье, еще когда караван двигался на запад, они срывались за каждой заблудшей душой, что встречалась им на пути. Они были в восторге от того, что получили, и им казалось, что они смогут сделать то, о чем так мечтают такие же идеалисты, как они, и что никому из них еще не удавалось. Они были уверены, что их Энергия позволит им сделать этот мир лучше. Им казалось, что они теперь могут создать, наконец, общество процветания, общество будущего. Они верили, что остановят жестокость, жадность, войны, насилие. Они верили, что, если они смогли отправить тебя в Изгнание, то смогут и создать мир во всем мире.

Конечно, тебе может показаться, что я преувеличиваю. Возможно и так, возможно я слишком строго сужу их наивность, но я видел, что из себя представляет человеческая натура еще до того, как мы все оказались в той квартире. И все чего они пытались добиться, для меня выглядит, как глупое геройство, желание доказать что-то миру вопреки.

Устроившись в Вавилоне, они стали делать то же, что и до Дней Гнева. Они присоединились к спасательной организации, где активно боролись против роботизации спасательных программ. Прошло время, и они основали свою собственную. Я помню тот день, они торжественно разрезали ленточку, а над входом золотилась практически рыцарская эмблема с изображением эфеса шпаги. О, этот символ прославился на весь город! Они работали под видом частного сыскного агентства, но то, чем они занимались, ассоциировалось не с чем иным, как с рыцарскими подвигами. Образ рыцаря в сверкающем доспехе – это первое, что возникает в голове, когда вспоминаешь «частных детективов» Шевалье.

Их деяния прославились, они не раз появлялись на телеэкранах и в газетных статьях. Люди видели, что братья являются кем-то особенным, а символика эфеса переросла из логотипа их фирмы в символ справедливости.»

За стеклом иллюминатора день тягуче плыл к закату. Широкая оболочка своим выпуклым пузом нависала над гондолой, но низкое солнце все равно попадало внутрь и через весь салон заставляло Кая щуриться, пока он сквозь ресницы наблюдал, как тень от дирижабля плывет по крышам зданий, дрожа и ломаясь от изменений рельефа. Дирижабль плыл неторопливо, словно гигантский небесный кит, время полета позволяло отдаться удовольствию от услуг экипажа и устроить из путешествия небольшое событие. Внизу же суетился город, отчего пассажир мог почувствовать себя властительным, никуда не спешащим господином.

Несмотря на свою медлительность и неторопливость, это все равно был самый удобный и короткий маршрут, чтобы добраться из одного края города в другой. Под гондолой проносились ховеры, и скользили черви монорельсов, а между зданий толкалось бесконечное множество автомобилей по улицам и магистралям. Сверху город выглядел мозаикой, конструктором, сложенным из деталей от разных наборов. Никто никогда не следил за стилистикой построек в этом мегаполисе, каждое здание строилось так, как того хотел хозяин. Рядом с готическим собором стоял железобетонный торговый центр, над двухэтажной деревянной лачугой нависал парапет из металла и стекла возвышающегося рядом издательства, а между деловых башен синдикатов, сиявших хромированными плитками и зеркально-тонированным стеклом возлежали сады экзотических растений и зоопарки. Это был город контрастов: даже в самом смелом представлении этого термина, Вавилон без скромности попадал под это определение.

Кай поднял взгляд. Похожее на лоскутное одеяло, полотно города загибалось к горизонту. Вавилон был исполинским! Это был, без преувеличения, самый большой мегаполис в мире – не одна столица не могла соперничать с ним в размерах. Следующий по размерам город намного уступал Вавилону в этой статистике. За многие века он занял столько пространства и вместил в себе столько народностей и форм, что преобразовался в отдельное государство в самом себе. Город просто бурлил от того количества событий и их разнообразия, что наполняли его в любое мгновение времени.