Чтение онлайн

Даже сейчас она пристально разглядывала его. Ребекка не сознавала этого, но внутри она чувствовала, что он не такой, как все, и присущее ей любопытство заставляло изучать своего нового знакомого. Если бы правила приличия позволяли, она бы сдернула простыню, в порыве разглядеть его в подробностях, рассмотреть каждую татуировку. Ей хотелось узнать его ближе, знать о нем как можно больше. А значит она должна была держать его рядом с собой, для чего самым удобным способом было позволить ему жить здесь.

Так и не дождавшись, что он «проснется», Ребекка собрала различную мелочь и ушла по делам в коротеньких джинсовых рваных шортах и тяжелых высоких ботинках с развязанными особым образом – чтоб не наступить на них – шнурками.

Положив руки на стол, Кай крутил в пальцах ключ от квартиры Реббеки. Мысли перемешивались в его голове, сбивая друг друга, прерывая одна другую на середине.

Нужно найти Бишопа, во что бы то не стало. Тогда их путь будет виден, а пока они бредут сквозь мглу, не понимая, куда сделать следующий шаг. Если найти его, то они смогут успеть, до того, как Она спалит все вокруг.

О да, Она уничтожит все! Не стоит надеяться на что-то иное. Она в ярости, Ее гнев граничит с безумием. В этом можно не сомневаться. И поскольку Она является тем, кто Она есть, Кай знал, что Она обрушит всю свою мощь, которую копила и собирала все эти годы. И никто кроме него не сможет противостоять Ей.

Но даже при постоянных раздумьях он не знал, что делать!

Едва он вспоминал про Нее, вспоминал тот страх, который испытал, увидев Ее, он сразу ощущал себя мальчишкой. Он попытался представить себя на крыше перед Ней – Она тут же выплеснет все свое сконцентрированное неистовство на него и постарается унизить едкими словами, жаждая не просто расправиться, но довести до отчаяния, заставить скулить у Ее ног. Ей будет недостаточно уничтожить его своим пламенем, Она желает собственными пальцами разорвать его плоть, выцарапать из него сердце. А он? Ну, конечно же, он будет защищаться. А дальше? Что бы он не сказал, Она будет стремиться лишь к одному – уничтожить все вокруг. Что он должен делать, чтоб Ее остановить? Неужели уничтожить Ее? И это выход?

Он не перестает задавать себе один и тот же вопрос. Что делать? Вернее, не так: что он должен делать, чтобы это было правильно? И вот – он опять в тупике. Что делать, когда он предстанет перед Ней? Что делать, чтобы к его людям вернулась вера в него? Что делать, чтобы найти Бишопа?

Как увидеть невидимку? Как найти человека, который стер все следы своего существования из системы? Бишоп гениальный хакер и уничтожил все данные о себе во всех реестрах, а также скрыл любые отсылки, любые нити, ведущие к своему местоположению, ликвидировав все потенциальные каналы для контакта. Его не существовало в Вавилоне. Он был лишь призрачной тенью на просторах цифровой сети, наблюдая за событиями мира, как безмолвный созерцатель. Бишоп обладал способностями найти через цифровое пространство кого угодно, не оставляя никаких признаков своего присутствия. Быть может, он и сейчас наблюдает за ним через камеру видеонаблюдения салона дирижабля?

Нужно отправляться к Майлзу. Возможно, у него есть подсказка, как выйти на Бишопа. Но если его мнение схоже со взглядами остальных, то теперь, похоже, Майлз не будет принимать его так же тепло, как прежде. Он сильная и независимая личность, на которую не так-то просто повлиять, и если мысли его расходятся с доводами Кая, то переубедить его вряд ли выпадет возможность. Такого разговора Каю совсем не хотелось.

Обратив взор вновь за иллюминатор, Кай смотрел на проплывающие внизу здания. Дирижабль рассекал небесную твердь, в сонном полете все сокращая расстояние до северо-западных окраин города. Как подсказал ему Мустафа, там Кай и надеялся застать братьев Шевалье.

«Ты найдешь их в старом баре на улицах дистрикта Эриду. Теперь их разум полон безразличия и тумана, они потеряли цель своего существования и просто следят за течением дней. Младший брат топит время в бутылке, зачастую не замечая, что вообще происходит вокруг. Не знаю, что ты собираешься им сказать, но им нет дела до окружающего их мира.

Не думаю, что ты найдешь их там утром или за обеденным столом, теперь они – люди ночи, люди темноты, в которой прячут от себя свои души.»

*

Кай дождался заката, блуждая пешком по переходам и мостам, избрав к бару запутанный маршрут от посадочной площадки дирижабля. В этом дистрикте нижние улицы – те что находились на уровне земли – были по большей части заброшенными и практически не использовались. По переулкам, наполняемым стелящимся густым туманом теплых испарений канализации, скитались только бродяги, сбиваясь в небольшие группы возле разведенного огня, собаки, да вездесущие банды Крыс.

Жители стремились наверх, прокладывая новые улицы на многоэтажной высоте. Это были не просто мостки и переходы, эти кварталы наполняли полноценные дороги, по которым можно было доехать до нужного уровня. Кай, правда, держался в стороне от широких улиц, проходя по тесным переулкам, устланным квадратами бетонной плитки, и отгороженным перилами или забором из сетки от пропасти к нижним уровням. Быстро заползающую между высоких зданий темноту должно было рассеивать фонарям, но уличное освещение блекло позади всевозможных неоновых вывесок, наполняющих покрытые мусором улицы мерцанием самых невероятных цветов. Многие лампы моргали, либо от неисправности, либо по задумке хозяина, в каких-то надписях не горели отдельные буквы, но неоновым огнем светилась почти каждая табличка и реклама. Реклама заполняла собой любой свободный уголок. Каждый сантиметр неиспользуемого пространства занимала надпись, рисунок, адрес или номер телефона, взору хотелось спрятаться от бесконечных предложений товаров и услуг. Ничего удивительного, что прохожие почти не смотрели по сторонам и даже на встречающихся людей, их взоры были заняты своими портативными устройствами, прямо на ходу люди погружались в свои маленькие мирки внутри мобильных гаджетов, электронных очков, моноклей и прочих кибер-примочек. Вдоль разрисованных граффити бетонных стен тянулись толстые кабели, не особо изолированные от доступа случайных прохожих. Запутываясь в тугие пучки возле проржавевших щитков, они устремлялись во всех направлениях, разнося в каждое помещение, в каждую пристройку электричество, связь, телевидение и виртуальное пространство. Многие окна были закрыты автоматическими жалюзи, как внутри, так дополнительно и снаружи, и над многими из них нависали металлические козырьки, защищающие не только от воды, но и от всего, что может упасть сверху, какие-то из этих козырьков закрывались, становясь полноценной ставней. Иногда под этими окнами были установлены пневматические платформы, чтобы поднимать грузы прямо в помещение, минуя все двери и лестницы. Электроники на этих улицах было вообще очень много – чуть ли не каждая дверь была оборудована электронным замком; на углах зданий, рядом с многими дверьми, а иногда и просто на отдельном столбе поблескивали стеклянным глазом камеры слежения. И повсюду, между окон, на балконах, в любом удобном месте находились вездесущие коробки кондиционеров: разрисованные, пыльные, новые и сломанные, на них ставили цветы и напитки, крепили фонари и устраивали в них тайники. На узких улочках, где автомобилю было не пробраться, то тут, то там стояли мотоциклы и скутеры всех мастей, иногда привязанные стальными тросиками, иногда защищенные последней версией охранной системы, а иногда настолько разломанные, что хозяин бы сам доплатил, чтобы избавиться от этого хлама.

Каждый дистрикт Вавилона вызывал в Кае совершенно различные ощущения, они все отличались, оставаясь частями одного целого. Оглядываясь по сторонам, Кай испытывал новые чувства, погружался в иную атмосферу, обновляющую его мысли и восприятие. Столь фантастические, но при этом напоминающие руины, эти улицы приносили Каю раздумья и легкую грусть, в то же время заставляя сосредоточится и быть серьезнее, очищая разум от мелочей и оттенков настроения, как от шелухи.

В воздухе чувствовался легкий запах гари. Перекрываемый уличными запахами, большинство прохожих не замечали его, и, уж конечно, никто не придавал ему значения.

Блуждая по этим техно-лабиринтам улиц, сопровождаемый пучками проводов, несущих самые различные сигналы, переплетающиеся внутри металлических трансформаторов, похожих на подвешенные на столбах ведра, Кай возвращался мыслями к поискам Бишопа.

Бишоп, безусловно, был псевдоним, но истинного его имени Кай никогда не знал. Скорее всего и никто из ныне живущих его никогда не знал. Кай, вообще, имел мало представления о характере, привычках и мыслях этого человека – Епископ был предельно скрытен, даже среди своих близких людей – отчего еще сложнее становились его поиски. Невозможно было предугадать, где он мог бы оказаться или что заставило бы его проявить себя.

Единственная идея, которая посещала на этот счет Кая – это объявить о своем присутствии на всю сеть, на все цифровое пространство. Но эту «блестящую» мысль Кай все время гнал прочь, решив использовать ее только в самый последний момент, когда окажется в абсолютной безысходности. Объяви он о своем присутствии, и вся планета вздрогнет и обратит на него свой взор, Вавилон просто закипит вокруг! Сколько служб начнут его поиски, сколько самых разнообразных личностей устремиться в его сторону. Конечно, основная масса жителей этого мира с ним не знакома и слабо представляет себе кто он такой, но в любом уголке света найдется персона, которой хотя бы отчасти что-то известно о его сущности, и у каждого из них свои мысли на его счет…

Вывеской бару служила подсвеченная надпись: «Схрон» написанная по трафарету прямо на стене рядом со входом в заведение. Под названием, также по трафарету, баллончиком был нарисован символ из пяти темно-красных прямоугольников, выстроенных в башню с небольшим отступом между друг другом. Прямоугольники были практически одинаковыми, лишь становились едва заметно тоньше к верхушке башни.

Дверь бара, обитая железными листами снаружи, но деревянная и резная изнутри, закрылась за спиной Кая, отсекая вечерний зной улиц и обрывая его раздумья, заставляя сосредоточится на происходящем. Внутри бар не давал забыть, в каком дистрикте он находится, но создавал ощущение убежища, отделенного от наружной суеты.