Чтение онлайн

Здесь было довольно темно, отчего через приоткрытые горизонтальные жалюзи внутрь пробивался широкими полосками свет от уличных огней. Из-за такого освещения силуэты и фигуры казались неверными и неправильными. Заведение было не слишком просторным и длинная стойка бара занимала всю его длину напротив небольших столиков под окнами, уместившихся среди одутловатых, но твердых от своей плотности диванов. Для бара тут было весьма тихо, какая-то музыка играла настолько незаметно, что было слышно, как говорит диктор по телевизору за стойкой. Внутри помещение наполнялось прохладой, на потолке медленно вращались два больших хромированных вентилятора, хотя, конечно же, они имели исключительно декоративную функцию, температура, безусловно, контролировалась при помощи кондиционеров. В дальней стене, в качестве дани модным тенденциям декорирования публичных заведений, находился стеллаж, наполненный разнообразными книгами, еще один, для соблюдения стиля, разместился за стойкой бара, прямо между полками с алкоголем. Людей здесь было немного, и все же несколько столиков оставались заняты – кто-то беседовал возле окна на диванах, и у барной стойки устроились несколько человек. Странно было увидеть в самом конце зала двух откровенно одетых девушек в пышных кружевных каркасных юбках с глубоким разрезом спереди, который открывал взгляду кружева высоких чулок с тесемками, поднимающимися к скрытому под одеждой поясу. Стоило чуть пристальнее рассмотреть их и сразу становилось ясно, что они не были проститутками, и, очевидно, пришли сюда не знакомиться или танцевать. Расположившись возле стойки и обмениваясь фразами с барменом, они воспринимались местными, постоянными посетителями, которых хорошо знают. Необычно было видеть, что столь яркие индивидуальности выбрали такое тихое место для посещения, хотя спустя какое-то время Кай понял в чем было дело.

Прямо посередине за стойкой, склонив голову над стаканом, наполненным на два пальца с черным льдом, сидел Сантино. Кай узнал его мгновенно – он практически не изменился с момента их последней встречи, разве что одет теперь был не в строгий стильный костюм, а в простой серый неприметный блейзер, практически сливаясь с обстановкой, и волосы его были растрепаны, словно он не прикасался к ним с того момента, как проснулся. Он совсем не двигался, и так склонился над стаканом, что могло показаться, что он спит, но глаза его безучастно смотрели куда-то сквозь черный лед. Когда щелкнула закрывшаяся за спиной дверь, на Кая взглянули все, кто не сидел к нему спиной – так происходит всегда, когда ты входишь в тихое место, наполненное людьми – но Сантино не повел и бровью, он находился в своих собственных мыслях и окружающие его не интересовали. Прошло несколько секунд, и Сантино поднял взгляд на телевизор, висящий прямо перед ним, руки его – словно сами по себе – достали из кармана мятую пачку сигарет Grim Reaper и вложили ему в губы одну. Так же, не отрывая от экрана взгляда, он зажег сигарету металлической бензиновой зажигалкой, положив ее перед собой на стойку рядом с пачкой и стаканом.

Кай медленно опустился на высокий одноногий стул без спинки рядом с Сантино. Но даже в этот момент тот не взглянул на него, продолжая безучастно смотреть в телевизор, со стаканом в одной руке и сигаретой в другой.

Так они сидели довольно долго. Оба молчали, Кай тоже закурил свои сигареты, поглядывая сквозь дым на телевизор и переводя взгляд на Сантино. Его друг ничуть не постарел, с тех пор, как они виделись в последний раз, а это было очень давно. Суровое узкое лицо с резкими угловатыми чертами выдавало в нем северные корни, откуда братья Шевалье на самом деле Кай не знал, но, наверняка, они были воспитанниками холодных краев. Длинные русые волосы были небрежно собраны на затылке в хвост, зажатый какой-то веревочкой пополам, отдельные локоны торчали из него в разные стороны, напоминая окружающим, что этому человеку нет никакого дела до происходящего вокруг, как и до себя самого. На лице не появилось не единой новой точки, ни оспинки, ни родинки, лишь щетина отросла длиннее, чем Кай привык видеть.

Перед ними остановился бармен.

– Налей мне того же. – Попросил Кай, показывая пальцем на стакан Сантино.

Когда бармен удалился за бутылкой, Кай наконец заговорил:

– Здравствуй, мой друг. Вот мы и встретились вновь.

Сантино так и не повернулся. Он сделал большой глоток, лишенный всякой мимики, будто пил освежающий лимонад, продолжая молчание, в руке его дымилась сигарета, уже практически догорев и приближаясь к пальцам; дым окутывал его лицо, пропитывая одежду запахом табака.

– Да. – Наконец, произнес он. Очень тихо, словно для себя. – Встретились. Здравствуй. Не в лучшее время, как по мне.

Кай не знал, что ответить. Похоже, Сантино возлагал на него определенные надежды, которые Кай не оправдал. Пока что, не совсем понимая, как себя вести, он попробовал с другой стороны:

– Мое изгнание окончено. Теперь я вернулся. Подземелье больше не ждет меня!

Бармен вновь остановился перед ними, поставив перед Каем широкий стакан. Черные кубики льда зазвенели по стеклянным стенкам, облитые темно-коричневой жидкостью они стали выглядеть гладкими и искрящимися. Дверь бара открылась, впуская внутрь новую девушку в длинном изысканном платье с высоким разрезом сбоку вдоль юбки, обнажающим стройность ног. Она, не останавливаясь, прошла мимо сидящих за стойкой людей прямо к двум девушкам в дальнем конце зала.

Сантино молчал, то ли, не желая говорить вообще, то ли, не желая говорить при бармене, но, когда бармен ушел, разговор не возобновился. Молчание становилось все тяжелее, наполняясь табачным дымом дешевых сигарет. Сделав глоток, Кай вновь обратился к Сантино:

– Прошло много времени с нашей последней встречи. Я понимаю, многие вещи изменились, нам стоило бы их обсудить… – У Кая появилось ощущение, что его принцип общения похож на манеру разговаривать с ребенком, и что ему, пожалуй, стоит продолжать в том же ключе. – Но я спешу к тебе, как к брату, за помощью.

Кай остановился на полуслове, повернувшись к Сантино и глядя ему в лицо, но тот никак не реагировал, сверля взглядом свой бокал. Сигарета в его руке уже догорела до фильтра, большой шмат серого пепла, достигнув его пальца, упал прямо на стойку. Не обращая никакого внимания, Сантино положил манжет серого блейзера прямо в рассыпавшийся пепел, сминая окурок в пепельнице, и достал новую сигарету.

Всем своим видом он давал понять Каю, что ему нет никакого дела до него и он не желает общаться.

Не находя больше какой-либо еще возможности обратить на себя внимание Сантино, Кай вздохнул, взял стакан и развернулся на одноногом стуле, облокотившись спиной на стойку и закинув на нее локти. Отчаявшись разговорить друга, он молча стал осматривать зал. За столиком поблизости сидел другой одинокий посетитель, так же, как и Сантино, наблюдавший за искрами в своем стакане. Его лицо было исчерчено глубокими морщинами и мелкими шрамами и создавало впечатление лица военного человека, а в цветастой пляжной рубашке он выглядел так, словно не знал, как одеваться без униформы. У окна сидела парочка из торговой касты, они в пол голоса обменивались какими-то романтическими фразами, окрашивая их интимной улыбкой, на соседнем с ними диване сидела еще одна дама в не менее пикантном, чем у девушек за стойкой, наряде с кофейной чашкой и читала какую-то книгу. Многие курили, но сигаретный дым быстро вытягивался прочь, тихая музыка убаюкивала и, не смотря на свежий воздух, придавала атмосферу камерности и какой-то тесноты. Внутри это место, оправдывая название, ощущалось, как убежище, полутемное укрытие, где тебя могут не заметить, даже если заглянут внутрь.

Внутри Кая, в ответ на это уныние, начало зарождаться раздражение. Возможно, все эти люди хотели спрятаться здесь от чего-то, отгородиться, как и Сантино, но это блюзовое настроение, какие-то отголоски всеобщей грусти, стали вызывать в Кае злость, какую может вызвать ноющий человек в момент решительных действий. На секунду Каю показалось, что его закрыли в тесном помещении, наполненном спертым воздухом, а вокруг сидят измученные люди, которые тянут в мольбах к нему свои руки. Раздражение разрасталось, ему вдруг захотелось накричать на всех посетителей, пинками заставить двигаться, расшевелить их, напомнив, что бездействие приведет их к тщетному разложению.

Кай резко развернулся обратно к Сантино, бросив ему в лицо:

– Это что, бар разбитых сердец? – От неожиданности Сантино вскинул на него удивленный взгляд. – Изо дня в день здесь прячутся люди, заливая свою память?

– Что тебе нужно, Кай? – Не отворачиваясь, заговорил, наконец, Сантино. – Зачем ты пришел?

– Мое Изгнание закончилось, и я пришел поделиться этим! Я пришел, наконец, поздороваться, поприветствовать тебя и твоего брата! Я пришел увидеть своих близких людей!

Сантино поморщился и отвернулся обратно к стакану, но молчать теперь не стал:

– А что же раньше? Говори, как есть – ты пришел потому, что, когда вернулся из Изгнания, столкнулся с чем-то, чего не ожидал. И теперь ты вдруг решил, что должен вмешаться, что это твоя обязанность, потому что зависит напрямую от тебя. Ты пришел, потому что явилась Она!

– О, да, брат. Я пришел именно поэтому, будь то совпадением, стечением обстоятельств, или будь то предначертано судьбой. – Сантино хмыкнул, едва услышав рассуждения Кая про судьбу. – Быть может, я повременил бы со своим приветствием, не будь над городом угрозы. Быть может, я постарался бы поприветствовать тебя не в столь заброшенном виде, а дождался бы твоего возрождения, когда бы ты блистал, как в день нашей встречи. Быть может, кто знает? Но сейчас Она стоит над городом, желая сжечь все и всех без разбора, и, скажи мне, кто же дугой, нежели я, сможет Ей противостоять? Быть может, это забота людей этого города? Людей этой страны? Правительства, синдикатов? Быть может, Сорок Четвертые Спасатели во главе с братьями Шевалье будут Ей противостоять?