Чтение онлайн

– Оставь свои речи для Сантино, мне не интересно какие слова ты подобрал, чтобы склонить меня на свою сторону.

Валентайн покончил, наконец, с кителем и направился к другой дверце встроенного в противоположную стенку бара. Оттуда он извлек бутылку и уставился на этикетку.

– Все это создал Сантино? – Спросил его Кай.

Старший Шевалье замер с бутылкой в руке и посмотрел на Кая, несколько секунд он молчал, словно соображая, что именно тот имеет в виду.

– Это то, что мы дали обществу, которое не оценило других наших возможностей.

– Хм, совсем не твой стиль, Вэл.

Он продолжал смотреть на Кая, словно что-то обдумывая.

– Что ты хочешь от меня, Кай? Иди, поговори с моим братом, пусть он принимает решение. Ему нравится руководить. У меня же нет ни малейшего желания помогать, не тебе…

– Не ему? – Перебил его Кай.

– Послушай, я его старший брат и буду присматривать за ним, как делал это и раньше. – Валентайн отвернулся и направился к дальней стене. – Так что не стоит пытаться убедить меня в том, что я не согласен с Сантино.

– Я не прошу тебя идти против твоего брата. Я хочу, чтобы ты направил его. Никто другой не сможет донести весь смысл до Сантино, никого другого он просто не станет слушать. Ведь ты знаешь, другого выхода нет, мы должны делать что-то.

С бутылкой в руке Валентайн остановился перед дальней стеной, свободная ладонь скользнула по ее поверхности, касаясь невидимого сенсора, и гладкая поверхность отзывчиво открылась широкими полосками жалюзи, впуская в комнату свет уличных фонарей. Все же здесь были окна. Уличное электрическое освещение бледно-синим цветом проникало в полутемную комнату, ровными полосами расчерчивая лицо Валентайна, который смотрел в образовавшиеся щели на улицу внизу. В комнате стали слышны звуки снаружи. Старший брат отпил прямо из бутылки, не предлагая Каю.

– Что ты придумал? – Не поворачиваясь, спросил Валентайн. – Какой у тебя план?

– Найти всех. Я хочу, чтобы вы освободили меня. Нужно прийти к каждому из вас, говорить, как я говорю с тобой, и надеяться, что они пойдут за мной. Нужно прочитать Заклинание, весь Триптих. Я должен освободиться от оков, чтобы обладать полной силой, когда встречусь с Ней.

Едва Кай произнес первые слова, Валентайн мгновенно потерял интерес к окну и резко обернулся к нему.

– Ничего не выйдет.

– Я должен попытаться. В любом другом случае, я просто предстану перед Ней беззащитным, и Она спалит меня дотла.

Валентайн молчал. Затем он сделал глоток из бутылки и опять отвернулся к окну.

– Ничего не выйдет. – Еле слышно повторил он, затем спросил, уже громче. – И как ты, скажем, собираешься убедить Сета? Он даже слушать тебя не станет.

– Тут ты прав. – Цокнул Кай. – Но прежде его нужно найти, я стараюсь решать проблемы по очереди.

Валентайн усмехнулся.

– Что ж, и как же ты собираешься разобраться с этой проблемой?

– Я думаю Епископ сможет найти следы большинства из вас. Кстати, хотел спросить, ты, случайно, не знаешь, где его искать?

Теперь Валентайн рассмеялся в голос, правда так и не поворачиваясь от окна, словно не желая смотреть в глаза Каю.

– Ты, должно быть, издеваешься. Если ты не знаешь, как найти Бишопа, то я бы не поставил на тебя и ржавого четвертака. Ты пришел признаться в своем бессилии?

– Ну что ж, я всегда могу в отчаянии сдаться и затеряться в толпе одного из ваших залов позади. Скулить, жалеть себя и сетовать на мир.

Похоже это задело Валентайна. Он перестал ухмыляться и молчал какое-то время.

– Твой план слишком шаткий. – Произнес он. Немного подумав, он сделал еще глоток из бутылки, а затем в сердцах повернулся к Каю, воскликнув: – Это даже не план! Это какая-то авантюра. Все твои действия будут построены на… на последних возможностях. Весь твой план – это один большой последний шанс! У нас нет никакого запасного выхода, не второй попытки. Если хоть один из нас откажется, если ты не сможешь кого-то найти… Слишком много «если». – Валентайн запнулся, опустив голову и глядя в горлышко бутылки. – Я просто повторю, у тебя ничего не выйдет.

Кай вдруг подумал, что, похоже, он обречен на одни и те же неаргументированные дебаты с каждым, с кем ему предстоит встретиться.

– Я все же рискну. – Сказал он. – Когда я впервые встретил тебя, Валентайн, ты был спасателем. Представь, что улица, на которую ты сейчас смотришь, объята огнем, огонь вырывается из каждого окна из здания напротив, люди, которые сейчас проходят внизу, в панике убегают. Ты можешь попытаться потушить пожар, а можешь продолжать смотреть в окно. Выбор есть всегда. – Кай развернулся и направился к выходу. На пороге он остановился, бросив через плечо. – Твой брат сказал, что даст ответ позже, я буду ждать.

Затем Кай открыл дверь и вышел.

– Да, я сделаю выбор. – Произнес Валентайн, глядя пустыми глазами сквозь окно в глубину своих размышлений. – Мы найдем тебя…

*

Уже выходя из бара, Кай остановился у края стойки, глядя через весь зал на Сантино. Младший Шевалье невесело смеялся над шутками окруживших его людей. Его взгляд постоянно терялся, то в стакане, то на тлеющем кончике сигареты, то просто в пустоте, становясь печальным и безучастным, пока кто-нибудь не одергивал его, возвращая в мгновение настоящего.

Направляясь сюда, в поисках братьев, Кай ожидал застать здесь отчаявшегося юношу. Молодого спасателя, который страдает, пропуская сквозь себя все безразличие и жестокость окружающего человечества. А встретил его старец, заключенный в оболочку молодого человека. Разочарованный, озлобленный, уставший от того, с чем пришлось столкнуться. Если человеку пришлось пережить события нескольких десятков лет, не имеет значения, что это не отразилось на его облике, и что он обладает телом молодого мужчины, внутри человек затвердеет и согнется под тяжестью времен. Сантино обрел свою мудрость, разгневанную от природы его крови, но по-своему верную и логичную.

Кай еще раз оглядел бар. Людей внутри по-прежнему было с избытком, и все равно оставалось свободное пространство на случай поздних гостей. Посетители много пили, заполняя полутемное помещение сигаретным дымом, который размытыми тяжелыми струями проплывал в падающем с улицы синеватом неоновом освещении. В зале стоял негромкий гомон и смех, слышался звон посуды и едва различимые звуки музыки. Люди общались довольно тихо, зачастую разговаривая только с одним собеседником, иногда прикрывая губы рукой, скрывая смысл сказанного от окружающих.