Сила Мира
Шрифт:
Поэтому, не добившись немедленного успеха, Джустиниани приказывает части кораблей вернуться назад, чтобы отразить удар.
Но Элрик даже не пытается использовать шанс: эрхавенские корабли, поймав попутный ветер, отходят — в сторону порта, как раз в ловушку. Джустиниани явственно ощущает сладость грядущей, и теперь почти неизбежной победы. Элрик начал битву неплохо, но сейчас одним ходом проиграл и сражение, и всю войну.
— Вперед! — командует темесец. — Не дать им оторваться от погони!
Джустиниани отчетливо видит, как отходят, проплывая хорошо, если в полумиле от береговых батарей, эрхавенские корабли. Расстояние самое подходящее для стафунтовых орудий, сейчас они могут на выбор расстреливать эрхавенские суда. Но батареи почему-то молчат. Темесский адмирал еще подумал, что Лангольяни после битвы едва ли останется командором, так как стал слишком умным, и предпочитает загребать жар чужими руками.
Теперь адмирал видит, что эрхавенцы не просто отступают, как бы приглашая противника выйти к береговым батареям, а растягивают, насколько возможно, строй, создавая сильную группировку на фланге, под прикрытием фортов на острове. И почему-то это нравится адмиралу все меньше. Как и таинственное молчание береговых батарей. Джустиниани даже начинает прикидывать, мог ли Лангольяни изменить. Выходит, что не мог. Да и такой момент многоопытный артиллерист бы не упустил…
…Сильный грохот, раздавшийся у самого острова, заставляет Джустиниани всмотреться в затянутую дымом, сверкающую от полуденного солнца даль. В сверкающем море корабли почти незаметны, но адмирал недаром славится зоркостью. Он внимательно вглядывается — и холодеет.
Элрик не просто отступает. Он заманил врага в ловушку, позволяя темесцам увязнуть в бою. Теперь, даже сообрази темесский адмирал, что к чему, все равно не успеет вывести корабли из-под удара: во многих местах строй нарушился, суда ведут бой в «шахматном» порядке, быстро отвести их назад нет ни малейшей возможности. К югу от места основного сражения Элрик уже собрал сильную группу кораблей, которые и ведет в обход. Причем, скорее всего, ведет сам: отец рассказывал, что Элрик всегда лично руководит решающим ударом.
Точно! Рассекая волны и паля из бортовых орудий, поддерживают огнем прорывающиеся фрегаты оба эрхавенских линейных корабля. Первым идет «Победитель» — лучшее, что есть в эрхавенском флоте. Вот какая-то галера не успевает уклониться от столкновения. Бронированный нос линкора подминает под себя темесский кораблик, рассекая его надвое. С такого расстояния ничего не слышно, но Джустиниани, как наяву, слышит треск дерева и короткие, страшные крики раздавленных…
— Второй боевой группе — отсечь и окружить группу прорыва. Третьей — остановить ее встречной атакой.
Но темесские суда, ожесточенно отстреливающиеся от эрхавенцев, сразу выполнить приказ не могут. Потрепанные, они выходят из боя чуть ли не поодиночке, и так же устремляются на врага. Собственно, именно это Бонару и надо: «Победитель» обрушивает на темесские суда залпы всех бортовых орудий, производящие на кораблях чудовищные разрушения… По кораблю словно лупит гигантский цеп, изувеченное судно отползает прочь, как смертельно раненное чудовище. На его месте тут же оказывается следующее, выполняющее приказ адмирала — и избиение повторяется.
Вот на пути эрхавенской боевой группы оказывается линкор «Рассекающий волны». Могучий стапушечный корабль, построенный лучшими темесскими корабелами… Но против целой эскадры шансов у него нет.
Видимо, капитан «Рассекающего» сообразил, что его ждет. Бахают пушки на корабле, но у канониров нет времени толком прицелиться. Все, на что они надеяются — сбить прицел вражеских пушек. Палят вразнобой — кто как успеет зарядить пушки. То тут, то там вспухают облачка порохового дыма, ветер относит их в сторону, но вокруг линкора появляются все новые. Джустиниани видит, как вздымаются столбы воды рядом с «Победителем» и другим эрхавенским линкором, «Милостью Исмины». Вот это явная ошибка: надо всем канонирам бить по одному кораблю, лучше по флагману. Тогда они нанесут хоть какой-то ущерб. А так…
Разлетаются обломки фальшборта на «Милости Исмины», вроде бы даже зацепило одну из пушек и убило нескольких матросов, но этим успехи «Рассекающего» и ограничиваются. Оба линкора стреляют всего на полминуты позже, но, в отличие от «Рассекающего», прицелились как нельзя лучше и грохнули залпами, как раз когда с ним поравнялись.
Два чудовищных залпа почти сливаются в один — и будто гигантской плетью стегает по палубе и бортам «Рассекающего». Рушатся мачты, вспыхивают паруса, разлетаются смертоносными осколками фальшборт и пушки. Броня не спасает, да и не может спасти от восьмидесяти- и стафунтовых ядер почти в упор. Линейный корабль пытается отстреливаться, на корме «Победителя» гахает взрыв — но это ничего не меняет. Обездвиженный корабль с полыхающими пожарами и гремящим взрывами беспомощно качается на волнах. Из-за идущих за линкорами фрегатов уже показываются рыбачьи шаланды, рядом с боевыми судами кажущиеся жалкими скорлупками. Сейчас, впрочем, они не менее опасны, потому что каждая посудина битком набита порохом. И их много, штук десять. «Ну вот, приплыли, — вытирая холодный пот, думает темесский адмирал. — Брандеры…» При удаче каждая шаланда может отправить на дно и прам, и линкор…
«Рассекающий» сражается за жизнь отчаянно. Даже теперь, после сокрушительного залпа, когда на изуродованной верхней (да и нижней тоже) палубе бушуют пожары и рваутся неизрасходованные боеприпасы, на линейном корабле хватает пушек, и рой на совесть раскаленных ядер устремляется к тяжело нагруженным и едва способным маневрировать шаландам, на которых, похоже, сидят смертники. Вот раскаленное ядро линкора попадает в одну из них, кораблик исчезает в облаке взрыва, обломков и вставшей дыбом воды. На порох эрхавенцы не поскупились…
Еще одно ядро задевает второй брандер — и только крупные волны идут во все стороны от места взрыва… Но в это время самое быстрое суденышко подходит к обреченному гиганту, и под правым бортом оглушительно ахает. Точно огромный смертельно раненный зверь, линкор кренится, черпая воду колоссальной брешью, а в следующий момент к носу и корме судна причаливают еще два смертоносных подарка… Полыхая и разваливаясь на части, уже никому не опасный бронированный гигант стремительно погружается под воду. Едва ли там кто-то уцелел: даже если матросы успеют выпрыгнуть, их засосет огромная воронка, образовавшаяся при погружении исполина…
Джустиниани ругается, да такими словами, что оказавшийся рядом адъютант краснеет. Эрхавенские линкоры уже разворачиваются к следующим противникам, осыпая их ядрами главных орудий на носу и корме, а быстроходные фрегаты, бриги, галеры и бригантины уже маячат далеко в тылу, отрезая пути отхода. Теперь ясно, что замыслил Элрик: окружить противника, заставить его суда скучиться на крошечном пятачке морской глади (отбиваться смогут не более четверти судов, остальные неизбежно попадут в своих, да и эрхавенцам промахнуться по такой толпе невозможно), а потом без малейшей жалости расстрелять. Тогда он сможет драться на равных и с другой группой, обходящей эрхавенцев с востока.
Единственное, чего Элрик не учел — береговых батарей, захваченных темесцами. Если удастся отойти в порт, под их прикрытие, можно дождаться подкреплений, и все-таки вырвать у Элрика победу…
«Отходим в порт» — сигналят флаги на темесском флагмане, и потрепанная темесская армада берет курс на гавань.
Береговые батареи оживают. Из амбразур каменных капониров вылетают снопы огня, видные даже ярким весенним днем, поднимаются к небу густые облака порохового дыма. «Наконец-то!» — с облегчением вздыхает Джустиниани, но тут волосы на голове становятся дыбом.