Чтение онлайн

— Подъем, — командую я. — Пора.

Вторая пещерка больше и, мягко говоря, прохладнее: примерно так было на Сумрачном после того, как я сотворил заклятие. Обжигающе-ледяной пол (мне леденит ступни даже сквозь подошвы сапог, а что творится с Жаклин, у которой на ногах жалкие обмотки, можно только догадываться. Но девчонка не проронила ни звука.

Конечно, Латрух нас заметил. Выдал все тот же исминианский оберег, слегка светящийся во мраке цветом молоденькой, еще клейкой листвы и распространяющий мягкое, так не похожее на жгучий жар Бурарума, тепло. От амулета исходит странная, спокойная, но в то же время неуловимо опасная сила. Сила Исмины, богини, извечно враждебной моему Владыке, но в данном случае… Интересно, заставит ли угроза всеобщего истребления Богов объединиться? В любом случае сейчас действие этого амулета мне на руку, а что мутит от чуждой силы — придется потерпеть.

Как уже сказано, Латрух зализывает, если можно так выразиться, раны (у ледяного облака, если и есть язык, то уж точно нет слюны — точнее, есть, но это страшный яд даже для него). Почуяв ненавистных теплокровных, он бросился в новую атаку. Правда, пока пробную — к счастью для нас, ума, чтобы учиться на ошибках, ему хватает. С потолка пещеры, терявшегося во мраке, к нам тянутся самые настоящие ледяные щупальца. Они еще нас не коснулись, но если коснутся — это, чувствую я, конец. Призываю на помощь испытанное оружие — Тьму, какое-то время удается разбивать ледяные отростки. Впрочем, я уже понимаю, что долго не продержусь, а главное, не успею пройти огромную пещеру до конца. Вот и пришли…

Спасение пришло, откуда я не ждал. Жаклин резко выпрямляется и, сорвав с шеи оберег, поднимает руку над головой. Откуда она знает, что именно так чары действуют лучше всего? Выяснять некогда.

— «Ишкия каэ ратхэ Мирфэйни!» — громко и отчетливо произносит она. Повинуясь заклятию, оберег сияет так, что огромные тени судорожно мечутся по выхваченным из мрака сводам подземелья, как застигнутые врасплох воины по горящему лагерю. Едва успеваю погасить собственное заклятие, начавшее выходить из-под контроля. Экспериментировать с противонаправленными чарами неохота, хватит с меня и недоброй памяти зеленого «бура».

Я будто из долгой полярной зимы угодил в Шестой месяц в Аркоте (доводилось по делам служебным бывать и там; москиты, грязь и жара меня просто достали), когда накануне сезона дождей пересыхают все реки, а солнце палит так, что выдержать могут лишь местные. Но сейчас зной и ослепительный, сопоставимый с аркотским солнышком блеск неимоверно приятен — тем более, что благодаря тому и другому ледяные щупальца истаивают, превращаясь в синеватую дымку, как над парящей землей после дождя…

Вековечную тишину потрясает жуткий вой, от него трясутся своды подземного зала. Полубогу не по нраву истечение Силы враждебной богини, передатчиком которой, теперь я не сомневаюсь, служил простенький оберег.

— Бежим! — кричит девчонка, таща меня за рукав. — Бежим, пока все не рухнуло!

Не дело слушаться команд малявки, не повидавший в жизни и тысячной доли виденного мной. Но команда правильная, а главное, своевременная. Несусь за ней, и уже никогда не смогу вспомнить, как мы успели промчаться под рушащимися сводами, как по нам не попала ни одна из гигантских глыб камня и намерзшего за тысячи лет льда, как нас не срезали визжащие осколки, как нашли узенький ход, точнее, лаз, из пещеры, и как в него втиснулись…

Помню только, через некоторое время мы остановились, и девчонка показала амулет. Сейчас в нем не чувствуется ни грана магии — обычная побрякушка, вроде тех, что в изобилии надевают на себя аркотские красавицы. Мощный был амулет, жаль, что пришлось пустить в ход всю заключенную в нем Силу… Интересно, откуда он у обыкновенной жрицы?

— Левдаст, он погиб?

— Кто?

— Этот… ледяной…

— Латрух. Так его зовут. Не знаю, но, скорее всего, нет. Такие по зубам только богам. Владыке, Исмине, Амрите…

И опять мы тащимся по тонущим в первозданном мраке пещерам. О времени ни я, ни, тем более, Жаклин, не имеем ни малейшего понятия: отсюда до поверхности не дотягиваются никакие чары. Хотелось бы знать, на какой мы сейчас глубине? Миля? Две? Десять? О том, что, времени прошло уже немало, напоминает лишь медленно слабеющая Жаклин и то, что мне все труднее накладывать защитные чары: бесконечно применять их невозможно… Впрочем, я и сам чувствую странную, непроходящую усталость. Вроде бы не сильную, но она показывает, что и мои силы истощаются. Похоже, я так понравился хозяйке-Тьме, что она решила меня не выпускать… Или та Тьма, квинтэссенция которой — Владыка, здесь уже не властна? Кто знает…

Но нам повезло. Я был неописуемо счастлив дважды: первый раз — когда одно из поисковых заклятий таки обнаружило узкий лаз, выводящий на поверхность. А второй — когда над головой замерцали яркие весенние звезды. По ним я определил, что мы провели под землей целый месяц. Сейчас как раз середина Третьего месяца…

И настает миг счастья — первая ночь на поверхности. Честно говоря, я уже не надеялся, что он придет.

Подземный ход выводит в овраг, по топкому дну журчит ручей, по обоим берегах растут кусты, сейчас, впрочем, на них ни листика. Начало Третьего месяца на севере королевства — самое начало весны. Снег, конечно, уже стаял, а в полдень солнце ощутимо припекает, но сейчас стоит ночь, на небе мерцают яркие весенние звезды и тоненький серпик молодого месяца. С гор тянет ледяной ветер, по лужам пробегает зябкая рябь, а уж грязь под ногами неописуемая. Сапоги проваливаются почти по колено, глинистая почва сладострастно чавкает, как Шаббаат Синари, когда обгладывает свиные ребрышки…

Вокруг ни души. То есть нет не только каких-нибудь селян, не слышно даже щебета птиц, зудения комаров — вообще ничего. Может быть, кое-что из подземных страхов, побоявшееся связываться с Палачом Лиангхара, но не с беззащитными зверьми и местными крестьянами, не брезгует по ночам выбираться на поверхность. А что? Кушать все хотят…

Надо видеть, как загораются глаза девчонки, которая не померла от голода лишь благодаря магии, когда она видит эту роскошь. Черпает грязной ладошкой прозрачную ледяную воду, жадно пьет, потом еще раз, пока я не вмешался: только застудить горло ей не хватало…

— Отдохни тут, — распоряжаюсь я. — В овраге тебя никто не найдет.

— А вы?

— Я пойду на разведку. Надо выяснить, куда нас занесло…

— Если вам не трудно, принесите котелок… и еще нитки с иголкой…

— Нитки у меня есть, — отзываюсь возмущенно. Если она думает, что шить только девчонки умеют, то заблуждается. Я — не только Палач, но и воин. А воин должен уметь все — жены у меня отродясь не было, а слуг под рукой может и не отказаться. Впрочем, мне что за печаль? Хочет взять на себя хозяйственные заботы — пусть ее. Мне же легче… — Котелок, ты права, нам пригодится. Заодно поищу, что в нем можно сварить.