Чтение онлайн

В разведке мне сопутствует удача — впрочем, иначе и быть не может. Меня тут не ждут (если разобраться, не ждут вообще), а если не ждешь, то Палача и не обнаружишь. Выясняется много интересного — например, мы добрались аж до Врат Ста Орд — небольшой равнины между Горами Солнца и Южным Пуладжистаном. От границы со Ствангаром нас отделяет лишь крепость Дексар, запирающая Ствангарский тракт. Это хорошая новость. А вот плохая: в молодости, будучи Младшим Убийцей, я руководил ее строительством, потом неоднократно инспектировал. Прекрасно помню ее план и авторитетно заявляю: обойти не удастся. Придется соваться в пасть к тигру, то есть как-то просачиваться через городок, кишащий военными и жрецами, среди которых есть неслабые маги. Те и другие стерегут границу как от ствангарцев, так и от желающих сбежать из нашей богоспасаемой державы…

Простому человеку или слабому магу там делать нечего. Изловят и медленно прикончат в застенке. Поостерегся бы туда соваться я и в том случае, если бы все еще числился в розыске. Но те, из Марлинны, давным-давно меня похоронили. В последние два месяца в крепость не приходило новых воинских частей, и маги там лишь приписанные к гарнизону.

В саму крепость не захожу. Итак знаю, где расквартированы три охраняющие город полка, где стоят пушки, где склады, тюрьма, штаб, арсеналы и прочее. Не стоит лишний раз искушать судьбу… Зато в одной из нищих приграничных деревушек мне повезло разжиться кучей полезных вещей: огнивом, несколькими факелами, и приличным запасом сухарей. Я выполняю наказ Жаклин и краду довольно большой закопченый котелок. То-то удивится босоногая, несмотря на холод, прислужница хозяина трактира (и по совместительству борделя — для тех, кто сунет девчонке в руку аурарий). Некоторое время я сомневаюсь, не стоит ли попробовать, но решаю отложить развлечения до лучших времен. Да и грязная, пестрящая заплатами юбка, черные от грязи босые ноги и рано огрубевшие руки с обломанными грязными ногтями восторгов не вызывают. Столичные холеные девочки лучше. Котелок и остальное важнее.

Теперь бы незаметно просочиться по узеньким улочкам Дексара, как-то миновать комендатуру (на что моего знания магии должно хватить) — и можно, пристроив Жаклин где-нибудь в Империи, заняться делом, выполнить наказ Владыки насчет дражайшего родича Натана Атарга. Потом направлюсь на север — выяснять, как действует сочащаяся через Врата Сила, и по возможности ставить ей палки в колеса. В общем, я уже понадеялся, что приключения кончились и началась нормальная работа. И, как всегда, напрасно.

— Жаклин! — негромко, но так, что она не может не услышать, окликаю ее, когда подхожу к оврагу.

Нет ответа. А ведь когда я уходил, она свернулась калачиком на разостланном плаще, и на веснушчатом лице появилась милая улыбка, какая бывает лишь во сне. Случись такое в Ствангаре, я б не беспокоился: мало ли куда отошла девчонка. Не маленькая уже, я сам в ее возрасте уже был Рабом Лиангхара, как раз прикончил первого врага — слишком горластого предводителя цеха красильщиков, решившего, что его подопечные получают меньше, чем заслужили. А потом едва унес ноги, потому что меня никто не страховал: как еще научиться рассчитывать лишь на себя?

Но тут, в плотно заселенной стране, очень не любят бродяг, не платящих податей и лишенных постоянного контроля, ее исчезновение может означать, что, скорее всего, я ее больше не увижу. А если она проболтается насчет меня…

Здесь она спала, обнаруживаю местечко между кустами. На него безошибочно указывает цепочка с амулетом, которую Жаклин, успела отшвырнуть, когда ее схватили. От сердца отлегло: простую бродяжку сразу пыткам не подвергнут. А там, глядишь, и не догадаются копнуть глубже. Впрочем, утешать себя и надеяться на лучшее не стоит. Внешне она явная северянка, у сыскарей обязательно возникнут неприятные вопросы. Вполне возможно, она еще сто раз проклянет тот миг, когда я прикончил чудовище и не дал ей спокойно умереть под землей. Людишки будут пострашнее любых тварей и демонов.

Есть и другая причина для злости и страха. Необычная настолько, что предскажи кто-нибудь сегодняшние терзания год назад — поднял бы его на смех, честное слово. Видите ли, я привязался к ней, чувствую себя обязанным девчонке. Ведь она не только спасла меня, когда столкнулись полубоги, но дала кое-что еще, поважнее. Впервые в жизни я осознал, что, хоть я и посвящен с рождения богу смерти, хоть и служил ему всю сознательную жизнь, все-таки сам я живой. Мой Мир — этот, а не Лиангхаров. То, что приказал сделать Владыка, должно спасти Мирфэйн или, по крайней мере, подарить ему отсрочку. Но именно сейчас я осознаю, что буду выполнять приказ не из почтения к Нему (точнее, не только из почтения). Я буду отстаивать его, чтобы Жаклин прожила долгую жизнь, нашла свою вторую половинку и познала все, что на роду написано людям. Я буду сражаться за нее, а не за какие-то отвлеченные идеи.

Сейчас ради этого требуется показать всю мощь магии Лиангхара моим коллегам… Бывшим коллегам.

Мысли вихрем проносятся в голове. Гораздо быстрее, чем можно рассказать. А голова уже просчитывает план освобождения, и чем более подробно он вырисовывался, тем меньше поводов для радости. Вырвать из тюрьмы девчонку малой кровью не получится. То есть в тюрьму-то я проникну, даже прикончу следователей прямо во время допроса. Но потом, чтобы вырваться, придется разнести всю крепость. А, не впервой. Неприятно, но справимся. Хуже другое. Явив истинную мощь, я начисто демаскируюсь, на меня снова начнут охоту Мелхиседек со товарищи, а потом — ствангарские жрецы Аргишти — маги тоже не из слабых.

Впрочем, есть одна возможность — рискованная, конечно, но разве есть выбор?

Дексар — городишко небольшой, а главное, военный. Людей в форме тут всегда было больше, чем без формы, да и последние по большей части приходятся первым родней. Армия накладывает отпечаток буквально на все — от выбора места для города, идеально приспособленного к военным нуждам, до торговли, до облика городских кварталов, неуловимо напоминающих армейский лагерь. Живут тут, конечно, и мастера невоенных профессий, но для последних главным заказчиком всегда остается наша армия, доблестная и легендарная.

Вот одного такого отставного вояку, изрядно нажравшегося в кабаке неподалеку от Марлиннских ворот я сейчас изображаю. Оказывается, я ничего не забыл с тех пор, когда видел пляшущую на припортовой площади Марлинны пьянчужку, и теперь изображаю потерявшего всякий стыд от возлияний солдата или же смолокура (интересно, почему им, бедным, приписывают повальное пьянство?).

Обычная картина — как еще отдохнуть в глуши от тягот службы, когда удается самоволка? Но не совсем. Обычный пьяница, как бы ни пропивал он мозги, последние штаны и сапоги, будущее своих детей и вообще все, что можно пропить, никогда не станет «нарушать общественное спокойствие» при таком опасном соседстве. Рядом ведь городская тюрьма, спорю на что угодно, что мои вопли слышны и там. Особенно на границе, где наряды городской стражи строже, чем даже в Марлинне. Но моя задача не избежать тюрьмы, а, наоборот, туда попасть. Согласитесь, лучше, чтобы ворота сами передо мной открылись, чем выламывать их, а потом по трупам пробиваться вглубь тюрьмы, рискуя, что заключенных на всякий случай казнят. Нет уж, пусть тюремщики сами приведут меня в гости.

— старательно горланю я, изображая все это в лицах. Какую часть тела наши кабачные сказители именуют «перцем», лучше умолчу. Поверьте, очень смешную. Прохожие, не избалованные дармовыми представлениями, толпятся вокруг. Орут, подначивают, аплодируют. Кто-то бросает медную монету, за ним разоряются еще трое. Подбираю: не пропадать же добру…

— Только чтобы представление было интересным! — кричат «меценаты».

Я их не разочароваываю, в меру способностей повторяя движения постаревшей шлюшки. В мужском исполнении они стократ смешнее, вскоре толпа ржет, как ненормальная. Монетки летят дождем, не успеваю подбирать… Теперь я могу вообще творить, что хочу: у свихнувшегося от дурной самогонки мужика никто не заподозрит магических способностей. Теперь вызовем наряд городской стражи. Для этого отмочим что-нибудь поострее. Что-нибудь политическое. За что забрали пьяную старуху? Не за «дельфина» же! Ага, вот оно. И, скорчив глупую рожу (самому тошно, но дело есть дело) я высовываю язык, повернувшись в сторону Малого Храма Лиангхара.