Чтение онлайн

– Мы будем чрезвычайно вам благодарны за такую своевременную помощь.

– Это будет очень кстати, клянусь честью, – поддержал его Вальдес.

– А теперь, – продолжал О'Хиггинс. – если только мы сможем благополучно спуститься на палубу и если корабль сможет тихо подойти к Консепсьону, я был бы весьма признателен, если бы вы изложили нам свое общее представление о совместном плане нападения с моря и суши.

– Очень хорошо, сэр. Я думаю, что при спуске полковник Вальдес должен идти первым, – И он повысил голос до обычного уровня: – Позовите моего рулевого и Дэвиса, – Затем, спустя несколько секунд, он добавил: – Быстро наверх, вот так, и направляйте стопы этого джентльмена. Итак, полковник, это называют марсовой дырой, и если вы спуститесь в нее, сильные матросы направят ваши ноги к горизонтальным веревкам, которые служат ступеньками.

Вальдес не произнес ни слова в ответ, лишь поклонился и очень осторожно начал спускаться вниз.

– Осторожнее, эй, там! – крикнул Джек, и выражение крайней тревоги исчезло с лица полковника, когда чьи-то уверенные руки схватили его за лодыжки и поставили ступни на выбленки.

– Теперь ваша очередь, ваше превосходительство, – сказал Джек. – и могу я предложить, чтобы, когда вы отдохнете и снова взглянете на карты, мы поужинали, а затем обсудили возможные планы атаки?

– Буду очень рад, – произнес О'Хиггинс, лицо которого выглядело еще более озабоченным и встревоженным, чем у полковника.

Тем не менее, они оба снова выглядели веселыми и довольными, когда после ужина стол был убран, и они сели, разложив перед собой карты и рисунки и поставив рядом кофе и бренди.

– Итак, сэр, – начал Джек. – раз уж вы попросили меня открыть совет, я скажу для начала, что мы с канониром проверили соответствующие запасы и что с материальной точки зрения план, который я предложу, выполним. Суть его такова: посадив ваших людей в Консепсьоне, – это должны быть отборные, храбрые, ловкие и не страдающие морской болезнью солдаты, – мы, шхуна и фрегат, вернемся незадолго до рассвета, высадив всех солдат и моряков, способных минировать, взрывать и уничтожать артиллерийские позиции противника, на этом мысу, Кала-Альта. Шлюпки вернутся к кораблю, который затем поднимет паруса и направится к позиции у форта, которую будет усиленно обстреливать с расстояния, соответствующего меткости его защитников. Но огонь ни в коем случае не будет вестись по главным воротам, ведущим к молу. Во время этой бомбардировки солдаты и матросы будут продвигаться по этой дороге со стороны суши, и я думаю, что интенсивность и шум бомбардировки не позволят защитникам – сравнительно неопытным войскам, как объяснил мне полковник Вальдес, – заметить их приближение. Как бы то ни было, задачей моряков будет запускать ракеты и горшки с особо вонючими составами во все амбразуры, что наполнит все помещения мерзким, непереносимым дымом и вонью, и минировать все орудийные позиции. Все это время солдаты будут вести непрерывный огонь, визжа и вопя, как бесы...

– А что это за "бесы"? – прошептал Вальдес на ухо Стивену.

– Дьяволы.

Они шепотом заговорили по-испански, и Вальдес описал колонну в одном соборе, виденном в детстве, на которой были изображены дьяволы, мучающие проклятых в аду и издававшие при этом соответствующие крики.

Когда с этим обсуждением было покончено, Стивен снова внимательно прислушался к речи Джека Обри:

– ...и причина, по которой я хочу оставить северную стену и надвратную башню нетронутыми, заключается в том, что защитникам, если только они не закаленные гвардейцы, очень быстро надоест бомбардировка и сернистый дым, и они попытаются спастись, пробегая через ворота и устремляясь по молу к следующему опорному пункту или к тому, что за ним, если не к самому городу, или хотя бы к складам, и, пока они бегут, мы сможем осыпать их картечью, а затем преследовать...

Он сделал паузу, чилийцы переглянулись, и О'Хиггинс, уверенный в ответе, сказал:

– Полковник, можем мы услышать ваше мнение?

– Ваше превосходительство, – сказал Вальдес. – мне кажется, что это великолепный и выполнимый план.

– Полностью с вами согласен. Дорогой капитан Обри, могу я попросить вас распорядиться, чтобы ваши люди направили корабль обратно в Консепсьон так быстро, как это будет возможно?

– Разумеется, сэр. Но, как, я полагаю, вы заметили, мы изменили внешний вид фрегата, в котором любой моряк может узнать военный корабль, и, чтобы вернуться в Консепсьон как можно быстрее, мы должны восстановить его грот-мачту. Ту, которая в середине, – добавил он.

– Понятно, центральную мачту. А что, ее можно менять прямо в море?

– С опытной командой и при умеренном волнении – да, но это требует времени, и, возможно, вы сочтете более благоразумным отправить свои распоряжения в Консепсьон на шхуне. Она доберется туда гораздо быстрее, и когда мы прибудем, ваши люди уже должны ждать нас на причале.

– Я сейчас же составлю приказ в убедительных выражениях, понятных даже для самого недалекого солдата. И, насколько я помню, людей следует отбирать храбрых, ловких и не страдающих от качки.

– Именно так, сэр. И как только он будет написан, я передам его мистеру Риду, командующему шхуной, с приказом без промедления отправиться в Консепсьон, погрузить там на борт войска, указанные на полях, и вернуться как можно скорее. А как только он отправится в путь, вам, возможно, будет интересно увидеть, как ничем не примечательное судно с короткой мачтой превращается в нечто поистине великолепное благодаря высокой грот-мачте тридцатишестипушечного фрегата! А когда все будет увязано и закреплено как следует, мы на всех парусах отправимся в Консепсьон.

Они проделали путь туда и обратно все еще при этом благословенном и даже усиливающемся западном ветре, – настолько великолепное плавание под парусами, что даже мрачные пехотинцы, набившиеся на оба судна, время от времени пели. Ими командовали приятные, довольно сообразительные офицеры, которым показали самый крупный план Вальдивии, разложенный в кают-компании и несколько раз подробно объяснили довольно простой план атаки. Двое офицеров хорошо знали Вальдивию и указали на склады в конце мола, за которыми находилось казначейство.

Незадолго до рассвета, когда Марс уже поднялся за кормой, камбузные печи на обоих кораблях были разогреты почти до раскаленного состояния, и коки со своими помощниками раздали всем удивительно вкусный завтрак, заполнивший все без остатки глиняные миски и квадратные деревянные тарелки.

К этому времени горы уже заполнили четверть неба; на берегу кое-где виднелись огоньки. Офицеры "Сюрприза" и "Рингла" были очень заняты спуском за борт шлюпок, из которых сформировали две колонны, готовые к посадке людей. Джек, стоявший на баке с ночной подзорной трубой, отчетливо увидел Кала-Альту и центральное укрепление, маячившее за ней. Он уже убавил парусов; все на двух судах были необычайно молчаливы, и почти единственные звуки производили легкий бриз (который уже дул не так прямо с моря), шелестевший в снастях, и вода, мягко струившаяся вдоль бортов.

Когда Кала-Альта была уже совсем близко по левому борту, Джек скомандовал "Давай", и в море был брошен верп, который должен был удерживать корабль прямо напротив скалы. Шлюпки отчаливали одна за другой; в каждой было по пять потайных фонарей; моряки провели их сквозь прилив; выстроились молчаливые шеренги, между которыми мерцали огоньки; Хардинг, возглавлявший отряд тяжело нагруженных моряков, сказал: "Уступите дорогу", и они начали свой марш, а за ними последовали солдаты.

– Верп поднять, – крикнул Джек. – Матросы к брасам.

Реи фрегата повернулись, его паруса наполнились ветром, и он двинулся вперед, набирая скорость. Вскоре на левом траверзе показалась главная крепость: в темной, слепой громаде светилось единственное окно. Он посмотрел назад: никаких признаков марширующей колонны пока не было.

– Мистер Битон, – обратился он к канониру. – Как вы оцениваете расстояние?

– Около пятисот метров, сэр.

– Попробуйте пристрелочный, на средней высоте.

– Есть, сэр, дать один на средней. – И голос канонира потонул в реве его орудия и скрежете откатывающегося лафета. Ветер унес дым вперед, и все напрягли зрение, чтобы увидеть место попадания. Но даже самые нетерпеливые ничего не могли разглядеть в темноте, но почти сразу же окна крепости ожили, зажигаясь рядами освещенных лампами квадратов.